Чтение онлайн

После казни Боэция прошло несколько месяцев. И теперь жертвой неблагоприятной ситуации, сложившейся в стране, стал еще один известный человек — глава сената Симмах, который, так же как и Боэций, был олицетворением римского мира тех лет. Поскольку Симмах был тестем казненного Боэция, его обвинили в том, что он собрал вокруг себя всех недовольных политикой Теодориха и возглавил созданную им антиготскую партию. Сразу же после того, как случилось непоправимое: Симмах был обезглавлен в Равенне, там же, где был казнен и Боэций [52] , в стране воцарилась тишина. Эта тишина была пропитана полным тоскливого ожидания ужасом — для римлян, и сопровождаемым угрызениями совести чувством утоленной мести — для Теодориха.

А вот что написал об этом византиец Прокопий:

Весь римский мир — как Запада, так и Востока — был взбудоражен известием о казни в Равенне двух выдающихся римлян.

Количество сторонников антиготской партии резко возросло. Теперь у римлян была веская причина для того, чтобы не доверять Теодориху. Кто же из них мог считать себя в безопасности, если самые благородные римляне стали жертвой готского произвола?! Используя сочувствие населения к казненным, антиготская партия развернула широкую пропагандистскую кампанию. Римские священники также стали относиться к Теодориху с антипатией. То же самое можно сказать и о провизантийски настроенном Папе Иоанне I — ведь и Боэций, и Симмах были его близкими друзьями. И теперь Теодориху трудно было надеяться на то, что он сумеет восстановить мир в своем королевстве.

События этих дней показали Теодориху, что оба проведенных в Италии процесса вызвали бурную реакцию в Византийской империи, в результате которой было оказано сильнейшее давление на его правительство. И не только он сам, но и действия, предпринятые в эти дни сторонниками провизантийской партии, дали Константинополю весьма удобный повод для того, чтобы выступить в роли защитника всех притесняемых в Италии римлян. А если Теодорих будет продолжать преследовать римлян, он должен помнить, что в Византийской империи живет достаточно большое количество готов, которые могут стать объектом возмездия. Уже в самом начале 520-х годов Юстин I приступил к проведению новой ортодоксальной церковной политики, отменив старые еретические законы и заменив их на гораздо более строгие ортодоксальные. Готов, исповедующих арианство, пока не трогали — ведь они были федератами Империи. Однако уже в начале 525 года император перешел к активным действиям против них, запретив арианские религиозные обряды. Многие готы сразу же перешли в ортодоксальную веру; в арианских церквях, часть которых могла похвастаться очень дорогим убранством, стали проводиться ортодоксальные богослужения. Все эти действия были направлены, безусловно, против Теодориха, и все они оказали свое воздействие на религиозную ситуацию в Остготском королевстве, которая до этого времени была абсолютно спокойной. До сих пор Теодорих совершенно не вмешивался в церковные дела, а ересь остготов, исповедовавших арианство, воспринималась римлянами не более чем непременный атрибут их варварства; а поскольку он не вызывал у римлян никаких опасений, они и не обращали на него ни малейшего внимания. На протяжении многих лет отношения между арианами и ортодоксами были вполне лояльными и дружескими, и ничто не нарушало спокойную религиозную обстановку в стране. Но теперь, когда император выступил с угрозой начать преследование готов-ариан, живущих в Византийской империи, религиозные распри могли вспыхнуть в Италии в любой момент; ведь начиная с этого времени в самых широких кругах итальянских ортодоксов стала постепенно набирать силу весьма опасная для сохранения мира в стране доктрина: все готы, исповедующие арианство, являются еретиками, и поэтому они не заслуживают ничего иного, кроме презрения и проклятий.

Теодорих сразу же осознал опасность этой доктрины и ни минуты не колеблясь начал действовать. Он послал в Константинополь дипломатов, которые заявили императору, что если он начнет преследование готов, то Теодорих окажет им самую решительную поддержку. Успех миссии, по замыслу короля, должен был погасить начинавшийся на религиозной почве пожар в его собственной стране. Первые переговоры не дали никакого результата. Тогда Теодорих попытался сделать еще один, последний и решительный шаг: он предложил Папе Иоанну отправиться с той же дипломатической миссией к императору. Если сам Папа попросит императора не начинать преследование готов-ариан, то в этом случае — так думал Теодорих — императору придется отказаться от этой акции, ибо не могут же быть его ортодоксальные подданные святее Папы Римского. Однако Иоанн I постарался уклониться от этой весьма неприятной для него миссии, сославшись на резкое ухудшение состояния своего здоровья (что, впрочем, вполне соответствовало истине). Тем не менее король, пропустив мимо ушей его жалобы на здоровье, настаивал на своем предложении. Папе надлежало добиться от императора выполнения трех требований: 1) прекратить преследование готов, 2) вернуть арианам отобранные у них церкви, 3) разрешить всем готам, которые стали ортодоксами, вернуться в лоно арианства. Папа сразу же заявил королю, что он ни в коем случае не будет предъявлять императору третье требование. То, что Теодорих настаивал на возвращении готам их прежнего религиозного статуса в Византийской империи, — вполне естественно. Но вполне естественным было и то, что Папа, не возражая против первых двух требований Теодориха, категорически отказывался требовать отмены государственных законов, которые были приняты в интересах людей, исповедовавших ту же религию, что и он сам; в таком случае он бы не только оправдывал возврат новообращенных ортодоксов к ереси, но и активно способствовал бы этому. Так возник еще один конфликт. Не слушая никаких доводов Папы, разгневанный король продолжал жестко настаивать на выполнении всех своих требований. В состав дипломатической миссии, отправлявшейся к императору, Теодорих включил: Папу Иоанна; Экклесия, архиепископа Равеннского; четверых епископов и четверых наиболее известных сенаторов. Осенью 525 года эта миссия через Коринф прибыла в Константинополь и была принята императором со всеми почестями. Впервые духовный наследник апостола Петра посетил Византийскую империю и «новый Рим». За двенадцать миль до Константинополя Папу встретила торжественная процессия с крестами и свечами и проводила его до самого города. Император приветствовал Иоанна так, «как если бы он был самим апостолом Петром». Папа пробыл в Константинополе до весны 526 года. Ему удалось выполнить поручение короля в той степени, в какой шел на выполнение его требований Юстин I.

Как только Папа Иоанн прибыл в Константинополь, он приступил к выполнению задуманного им проекта: он намеревался включить всех пока еще упорствующих в своей ереси восточноримских священнослужителей в церковную унию и тем самым еще больше укрепить свои позиции. Но заключительным аккордом его деятельности на Востоке должно было стать достижение одной важнейшей политической цели. Уже коронованному дворцовым патриархом императору Юстину I он пожелал сам надеть корону на голову — как представитель Церкви другой части Римской империи! Этой акцией Папа хотел в торжественной форме выразить свое одобрение империалистической внешней политики Византии. И это он собирался сделать в то самое время, когда престарелый правитель Италии прилагал огромные усилия для сохранения статуса своего государства и считал, что у него есть только один враг — Византия! Сложилась чрезвычайно острая политическая ситуация: высший представитель всего национально-римского мира в Остготском королевстве публично продемонстрировал признание византийского императора своим господином. Было ли подобное поведение Папы, с точки зрения Теодориха, явно граничащим с государственной изменой? Во всяком случае, когда Папа и другие члены дипломатической миссии вернулись из Константинополя в Равенну, все они — за исключением архиепископа Равеннского, которому Теодорих безгранично доверял, были немедленно арестованы. Однако положение Теодориха было довольно щекотливым, и он не знал, что ему следует предпринять. Должен ли он, как и в случае с Боэцием и Симмахом, подвергнуть суровому наказанию четверых сенаторов и самого Папу? И если он сделает это, не подтолкнет ли он византийского императора к вторжению в Италию? Война с Византией была бы крайне нежелательной: он уже стар, у него нет ни достойного наследника, ни надежных союзников, и он не доверяет многим своим соратникам, ибо они могут в любой момент предать его. Все это, очевидно, вновь и вновь говорил себе остготский король, не утративший своей храбрости, но ставший с возрастом вдвойне осторожным. Создавшаяся затруднительная ситуация разрешилась весьма неожиданно: скоропостижно скончался Папа Иоанн I. Он приехал в Константинополь уже больным, а нелегкое путешествие и нервное напряжение, не оставлявшее Папу в течение всего времени его пребывания в столице Византии, еще больше подорвали его здоровье. По возвращению в Равенну он испытал новые сильные душевные потрясения, когда разъяренный король осыпал его упреками и бранью, а затем арестовал. И через несколько дней после возвращения в Италию, 18 мая 526 года, Папа Иоанн I умер естественной смертью в королевской тюрьме.

Смерть Папы избавила Теодориха от необходимости принимать чрезвычайно ответственное решение. История выбора нового Папы показывает, что Теодориха вполне справедливо упрекали в нежелании иметь в своем королевстве провизантийски настроенного Папу (каким был покойный Иоанн I). Сторонники сближения Италии с Византией в течение двух месяцев вели со своими оппонентами ожесточенную борьбу, стремясь вновь посадить на папский престол своего кандидата. Однако на этот раз Теодорих, опираясь на поддержку Кассиодора, Киприана, Аратора, а также их родственников и ближайших соратников, настолько решительно воспротивился этому, что в июле 526 года римская Церковь сделала выбор в пользу Феликса IV. Это был Папа, весьма дружественно настроенный по отношению к готам, и Теодорих мог вполне ему доверять. Тем не менее еще в течение месяца в Риме, то тут, то там, вспыхивали беспорядки.

Так Теодорих, отнюдь не прибегая к крайним мерам, все-таки добился того, что на папский престол вступил тот, кого он хотел на нем видеть. И ни о церковном преследовании итальянских ортодоксов, ни о проводимой Теодорихом в последние годы жизни антицерковной политике не может быть и речи, хотя многие появившиеся о нем легенды утверждают обратное. Состарившийся, разочаровавшийся в людях и страстно жаждавший мира король хотел лишь одного: провести остаток своих дней в кругу близких ему людей; а к таким людям относились и все те римские ортодоксы, которые остались ему верны, несмотря на тяжелейшие удары судьбы, и, конечно же, избранный во многом благодаря его стараниям Папа Феликс IV. Теодорих знал, что его жизнь подходит к концу, и ему очень хотелось, уходя, оставить свое королевство в таком состоянии, чтобы вступивший на престол его совсем еще юный внук мог иметь, по крайней мере, надежду на сохранение всего, что оставил ему в наследство дед.

После того как по настоянию Теодориха в июле 526 года Папой был избран Феликс IV, непосредственная опасность внутреннего кризиса в стране исчезла. И несмотря на то, что старый король отдал очень много сил делу улаживания внутренних конфликтов, он тем не менее ни на минуту не забывал и о других важных планах, направленных на поддержание своего престижа. Летом 526 года благодаря неустанным заботам короля строительство остготского флота, в состав которого должна была входить 1000 кораблей, было настолько близким к завершению, что уже по всему королевству набирали команды для этих кораблей; в них входили как свободные граждане, так и рабы. Весь флот должен был собраться в Равенне или в портовом городе Классе, а затем отплыть к берегам Вандальского королевства, чтобы отомстить Хильдериху за предательство и за убийство сестры Теодориха, Амалафриды.

Но безжалостная смерть уже поджидала Теодориха. Непродолжительная, длившаяся всего три дня, болезнь (дизентерия) 30 августа 526 года унесла семидесятилетнего короля в могилу. Как уже говорилось выше, Теодорих понимал, что жить ему осталось недолго, и с присущими ему благоразумием и аккуратностью заранее сделал все необходимые распоряжения для своего десятилетнего внука — Аталариха. В то краткое время, которое отпустила королю настигшая его болезнь, он еще пытался выполнить все намеченные планы. Вот что пишет об этом Иордан в своей «Истории готов»:

Теодорих ушел из жизни, так и не успев осуществить свое последнее, самое горячее желание отомстить вандалам. Но он оставил этот мир с сознанием того, что все более или менее серьезные конфликты в Италии улажены и опаснейший кризис последних лет миновал.