Теология. Введение в богословские дисциплины
Шрифт:
Различные классификации отношения философии религии к религиоведению и теологии исходя из презумпций самих «философов религии». Предметы философии религии как теоретической части религиоведения (сущность и происхождение религии, феноменология религиозного сознания и феномен религиозного, в т. ч. мистического, опыта и т. д.) и как философской дисциплины. Систематизация проблем сегодняшней «философской» философии религии [61] по Р. Суинберну. Возможны ли последовательно-рациональные аргументы для обоснования бытия Бога, и если возможны, то достаточны ли они и для обоснования характеристик «теистического Бога», в которые входят Его персональность, бестелесность, вездесущесть, творение мира и промысел в нем? Возможно ли (в случае положительного ответа) применение к Богу таких атрибутов, как «личность», «создатель», «свободный», «благой» и другие в том же смысле, в каком они употребляются в применении к мирским объектам, или они должны быть переосмыслены? Не целесообразно ли осмысление «религиозного языка» в целом как одной из языковых игр (Л. Витгенштейн), отличной от других? [62] Нуждаются ли сами религиозные верования в дополнительном обосновании при наличии «классического фундаментализма» в эпистемологии (терминология А. Плантинги), который предполагает, что верования в строгом смысле распространяются только на самоочевидные истины (типа 2 x 2 = 4) чувственные наблюдения или же, напротив, следует отказаться от самого «классического фундаментализма»? Следует ли принять традиционные способы доказательства бытия Божия через заключение от закономерностей видимого мира к его Трансцендентному источнику (космологическое доказательство, телеологическое и другие), через само понятие совершенства (онтологическое) [63] или через всеобщность самой веры, и если следует, то достаточны ли они по отдельности или только в совокупности и каковыми их предпочтительно считать — дедуктивными или индуктивными? Как следует трактовать саму религиозную веру — как веру в самоочевидное или в неочевидное и какова в обоих случаях ее нравственная ценность? Имеются ли основания признавать допускаемые любой религией чудеса и если имеются и при этом следует признавать нарушение Богом законов природы, то как следует трактовать сами законы природы (может ли «закон» быть нарушен?) и какими мы располагаем основаниями доверять сообщениям об их нарушении? Рационально ли допустить, что человеческие существа могут иметь загробное существование и если да, то могут ли они сохранять в нем свою личностную идентичность? Не противоречит ли допущение того, что праведные будут в этом существовании вечно пребывать с Богом, а неправедные навечно лишены этого, самой Божией благости? Возможны ли рационально адекватные интерпретации основоположений теистических религий, прежде всего христианских догматов о Троице, Воплощении и Искуплении? [64]
61
Особенность современной философии религии состоит прежде всего в том, что она, как и большинство других направлений философии, учитывает во всем объеме последствия «лингвистического поворота» в философии XX в.
62
К примеру, считается, что глагол «просить» или существительное «причина» имеют в религиозном языке иные значения, чем в обычном. Согласно некоторым классификациям подобные лингвофилософские проблемы относятся скорее к религиоведению, чем к философии в собственном смысле, но такая трактовка незаконно расширяет границы самого «религиоведения».
63
Космологическое доказательство было наиболее обстоятельно (в пяти и шести аргументах) разработано у Фомы Аквинского. Основной аргумент состоит в том, что при контингентности (случайности) всего сущего, которое может быть и может не быть, каждое нуждается в своей причине, а при контингентности каждой следующей причины необходимо, дабы не впасть в ситуацию регресса в бесконечность, допустить причину существующую саму по себе и необходимую [Против язычников I 15] (Подробнее см.: Фома Аквинский. Доказательства бытия Бога в «Сумме против язычников» и «Сумме теологии». Сост., введение и коммент. X. Зайдля. Перевод с лат. и нем. К.В. Бандуровского. М., 2000). Суть телеологического доказательства состоит в том, что из самого порядка в устроении составляющих макро- и микрокосма мы должны сделать вывод о наличии у него Разумной Первопричины. Онтологическое доказательство, наиболее обстоятельно разработанное Ансельмом Кентерберийским (впоследствии оно было поддержано также Декартом и Гегелем), состоит в том, что бытие Божие выводимо из самой идеи максимального совершенства потому, что это совершенство не было бы полным, если бы не включало в себя и существование. Кант рационально отрицал убедительность онтологического доказательства (подвергнутое критике и Фомой Аквинским), признавая таковую за доказательством телеологическим.
64
Подробнее: Swinburne R. The Existence of God. Oxf., 1979; Swinburne R. Religion, problems of Philosophy of. // The Oxford Companion of Philosophy. Ed. by T. Honderich. Oxf., NY, 1995, P. 763–765.
Конфессиональная нейтральность перечисленных и аналогичных проблем самих по себе. Возможность решения их в зависимости от «презумпций» тех, кто их решает — внеконфессиональный подход оставляет их в рамках секулярной философии (абстрактно-религиозной, «агностической» или даже атеистической) [65] , конфессиональный (в рамках христианского догматического сознания) включал и включает их в формат апологетики и частично догматического богословия (в рамках параметра 4 приведенного определения теологии — [см. Лекции 2.2 и 3.0]).
65
Часто употребляемый термин «философская теология» (не только в англо-американской традиции, но и у нас (ср. «…философия религии всегда выступает либо как философское религиоведение, либо как философская теология» — Кимелев Ю.А. Современная западная философия религии, c. 18) представляется недостаточно соответствующим своему употреблению. Он мог бы отражать содержание теологических трактатов Прокла [см. Лекция 2.2] или тех немецких философов XVII–XVIII вв., которые рассматривали тео-логию как часть метафизики, но в атмосфере современной всеобщей путаницы всех понятий (как спонтанной, так и намеренной) создает ненужный гибрид «философии» и «теологии», которые всегда очень ясно различались (именно поэтому постоянно велись и ведутся дискуссии о способах их взаимо-действия).
Теология и религиозная философия. Широкий объем понятия «религиозная философия», позволяющий включать в него самый разнородный спектр явлений религиозно направленных опытов философского творчества. Возможность обозначать в качестве «религиозного философа» субъекта философской деятельности, занимающегося философскими штудиями как таковыми, специально проблемами философии религии или и теми и другими 1) при личной эксплицированной конфессиональности (как Ж. Маритэн), 2) при личной неэксплицированной конфессиональности (как К. Ясперс), 3) при иллюзиях относительно своей эксплицированной конфессиональности (как М. Бубер), 4) при личной эксплицированной внеконфессиональности (как А. Уайтхед или Ч. Хартсхорн). Наличие «промежуточных» фигур (в истории русской мысли В. Соловьев, ранний о. П. Флоренский, Н. Бердяев и другие). Итог: «религиозная философия» — все феномены религиозного философского дискурса за рамками формата теологии. Возможность охвата понятием «религиозная философия» деятельности подавляющего большинства мусульманских и иудейских и всех буддийских, джайнских и индуистских мыслителей.
Полемика Ф. ван Стеенбергена с Э. Жильсоном по вопросу: правомерно ли говорить о наличии «христианской философии» помимо «философов-христиан»? Аргументы в пользу положительного решения вопроса (от религиозно-культурного контекста) и отрицательного (от внеконфессиональной природы философского дискурса и его дохристианского происхождения) [66] .
Реальная, хотя и не самоочевидная возможность плодотворного совмещения теологической и философской деятельностей при условии осознавания нетождественности самих этих деятельностей. Целесообразность в этом случае осознавания иллюзорности «внеконфессиональной теологии», несостоятельности «конфессиональной философии» и необходимости конфессиональности личной.
66
Аргументы в пользу второй позиции становятся более весомыми (на интуитивном уровне) при внимательном отношении к таким словосочетаниям, как «христианская логика» или «христианская эпистемология», в пользу первой — при осмыслении «христианской этики» или «христианской метафизики». Примечательно, однако, что «джайнская логика» и «джайнская этика» или «буддийская логика» и «буддийская этика» находятся в сравнительно равных положениях вследствие того, что соответствующие религии в своем внутреннем существе значительно ближе философии как таковой при пропорциональной отдаленности от Откровения.
Лекция 4
Теология: сложение дисциплинарной структуры
Различительный признак теологии, отделяющий ее от любой нетеологической формы теоретизирования по поводу религии [Лекция 3.3] — наличие специфической предметно-дисциплинарной структуры. Характеристика теологической рефлексии как теоретической [Лекция 1.1] — исходный пункт для периодизации истории теологии как теоретической дисциплины знания.
Прямые аналогии с историей становления философских дисциплин. Единичность случаев совпадения начала соответствующего философского дискурса с его «самоосознанием» и дисциплинарной идентификацией (этика). Норма — наличие многих промежуточных стадий. Онтологический дискурс начиная с Парменида и «онтология» как результат структуризации метафизики в XVII в., эстетические воззрения начиная с Аристотеля и «эстетика» в вольфианской систематизации философии XVIII в., аксиологические идеи начиная со стоиков и «аксиология» как философская специализация с начала XX вв. (ср. «философско-религиозные» воззрения начиная с античности и «философия религии» со второй половины XVIII в. [Лекции 1.1, 3.2]). Закономерная стадиальность авторефлексии теологии в систематизации теологических дисциплин в аналогичной исторической последовательности [67] . Первая стадия: III–XVII вв.
67
Следует, однако, сделать то уточнение, что формирование предметной структуры философии (не на современном уровне, но на уровне своего времени) отделяется от первого опыта философского теоретизирования (он восходит к деятельности Ксенофана — ок. 570 — после 478) всего полутора столетиями. Так, третий схоларх Академии Ксенократ (396–314) стоит у истоков знаменитого деления философии на «логику», «физику» и «этику», а его великий современник Аристотель ввел разделение философии на умозрительную и практическую (с дальнейшими делениями в рамках этих двух групп). Оба принципа деления надолго пережили античность.
Начальные школы преподавания богословия. Александрийская школа при Клименте: первый опыт тематизированного преподавания богословия. Четыре ступени богословских дисциплин — то, что соответствует апологии христианского учения и жизни («Протрептик»), христианской этике («Педагог»), догматике («Строматы») и библеистике, каждая из которых преподавалась на своем курсе [Лекция 2.2]. Концепция этой последовательности: восхождение по ступеням христианского познания истины (Педагог 1.1). Сходный «богословский состав» в сочинениях Оригена: «Истинное слово» против Цельса и апологетика, «О началах» и догматика, сочинение по аскетике, библейская текстология («Гекзаплы») [68] , экзегеза книг Ветхого и Нового Заветов (схолии, гомилии, комментарии) [69] . Предварение пастырского богословия в школе бл. Августина и библейской герменевтики в школах Антиохийской и Каролингских.
68
«Гекзаплы» (буквально «шестикратное») представляли собой сопоставление в шести колонках шести версий всего текста Ветхого Завета: 1) еврейский текст (в масоретской редакции), 2) его греческая транскрипция, 3) греческий перевод Акилы, 4) греческий перевод Симмаха, 5) греческий текст Септуагинты («семидесяти толковников»), 6) греческий перевод Феодотиона. Об истории этого титанического труда Оригена и его значении в истории библеистики см.: Сидоров А. Библейско-критический труд Оригена «Гекзаплы» // Альфа и Омега, 1998, № 16. c. 61–69.
69
Схолии — краткие пояснения к сложным местам или отдельным словам, гомилии — богослужебные («проповеднические») беседы на отдельные части отдельных священных книг, комментарии — систематические толкования целых библейских книг или их частей. От Оригена в латинской обработке до нас дошли 39 гомилий на Евангелие от Луки, 19 греческих гомилий на книгу Пророка Иеремии, большой популярностью пользовались гомилии на книгу Иисуса Навина. В греческом оригинале сохранились комментарии к Евангелиям от Матфея и Иоанна. При этом следует помнить, что из наследия Оригена до нас дошла лишь незначительная часть.
Петр Абеляр (1079–1142): первый опыт разработки теологии как «рациональной дисциплины», содержащей дифференциацию методов богопознания. Задачи теологии до Абеляра — апологетическая и «положительная», после Абеляра — также логическая (обоснование системы богословского знания и ее «дедуцирование») и критическая [70] . Этика и логика как методологические стадии богопознания. Первый опыт «Введения в теологию» (introductio ad theologiam). Догматические проблемы — «О единстве и троичности Бога», «Теология высшего блага», «Христианская теология»; этические — «Этика или познай самого себя» (с начальным различением этической теории и практики); пастырско-канонические — «Любому ли настоятелю принадлежит право связывать и разрешать?» (ср. экзегетические — схолии к книге Пророка Иеремии и т. д.).
70
Деятельность и методология Абеляра как богослова раскрывается в издании: Петр Абеляр. Тео-логические трактаты. Предисл. и пер. с лат. С.С. Неретиной. М., 1995.
«Стертая» предметная структура в основных средневековых компендиумах. Четыре книги «Сентенций» Петра Ломбардского (ок.1100–1160), обобщающие результаты святоотеческого богословия под углом зрения католической доктрины. «О таинстве Троицы» и «О творении и формировании материальных и духовных существ и о многом другом»— догматическая тематика (о Боге-Троице, троичной терминологии, о творении мира невидимого и видимого и о человеческой душе как образе и подобии Божием, о грехопадении человека, свободе воли и благодати). «О воплощении Слова» — догматическо-этическая (христология, основные христианские добродетели и заповеди). «О таинствах» — догматическо-эсхатологическая. Догматическая, этическая и апологетическая проблематика у Фомы Аквинского в «Сумме против язычников» (1259–1264). «Сумма теологии» (1265–1273): о Боге как таковом, о Св. Троице, о Божественном действии в мире (догматическая проблематика), об антропологии и этике (нравственно-богословская), о Воплощении, Искуплении, церковных таинствах (догматическая).
Основные предметы теологии в немецких университетах к началу XVII в.: богословие «схоластическое», полемическое, нравоучительное. Логическая обоснованность трехчастного куррикулума преподавания теологии — основные задачи богословия как апология и распространение христианской истины, ее раскрытие и «разработка» ее применения в жизни. Необходимость реконструировать соответствующие богословские протодисциплины — основной признак стадий, предшествующих научной авторефлексии теологии [71] .
71
Речь идет именно о научной авторефлексии богословия, так как его духовная авторефлексия восходит по крайней мере к «Словам о богословии» свт. Григория Богослова [Лекция 2.2].
Новый период (с XVII в.): эксплицитная научно-критическая дисциплинарная идентификация предметностей богословского дискурса с целью создания системы богословских наук. Три основных стимула: 1) успехи в отделении метафизики от богословия и в структуризации предметов самой метафизики, в которую включается и «естественная» теология во второй схоластике (ср. грандиозные «Метафизические рассуждения» (1597) Ф. Суареса [72] ) и в университетской немецкой философии XVII в.; 2) претензии религиозных рационалистов на построение теологии «в пределах одного только разума» (ср. «естественная религия») [73] , побуждавшие противопоставить им научно построенную теологию, «основывающуюся на Откровении»; 3) конкуренция протестантской и католической теологии. Наиболее убедительные способы деления предметов метафизики у немецких философов. Р. Гоклений (1613): рациональная натурфилософия, онтология, рациональная теология (theologia rationis); И. Микраэлий (1653): метафизика общая (онтология) и метафизика специальная (рациональная теология, пневматология и антропология) — схема, популярная и в XVIII в.; И.Б. дю Хальде (1678): онтология, этиология [74] , естественная теология (theologia naturalis) [75] .
72
Согласно Суаресу (I.1.11), «существует, наконец, и априорный вывод, почему эта наука, исходя из естественного разумения, постигает Бога не таким, какой он [есть] сам по себе, а только таким, каким он может являться естественному свету человеческого интеллекта в творениях… Бог входит в предмет этой науки (подразумевается метафизика — В.Ш.) как первый и главный, но не как адекватный предмет». — Суарес Ф. Предисловие к книге «Метафизические рассуждения» и I раздел первого рассуждения «О природе первой философии или метафизики». Пер. М.Р. Бургете. // Историко-философский ежегодник’87. М., 1987, c. 229. «Адекватным» предметом Бог и Его действия в мире могут быть только в теологии «сверхъестественной» — theologia supernaturalis (I.1.5).
73
Данная тенденция восходит еще к «Естественной теологии» Раймунда Сабунде (1436).
74
Букв. «учение о причинах», соответствовавшее у дю Хальде приблизительно рациональной космологии (призванной соединить онтологию с философской теологией).
75
Пневматология — «учение о духах» (прежде всего ангельских), этиология — «учение о причинах» (нематериальные основы вещей или «вещи абстрактные»). О делениях метафизики в немецкой «школьной» философии XVII в. см.: Шохин В.К. «Онтология» — рождение философской дисциплины. // Историко-философский ежегодник’99. М., 2001. c. 117–126.