Чтение онлайн

Мой собеседник поднялся (на это раз легко и пружинисто, полностью освободившись от всей своей грузности) и стал расхаживать рядом, заложив руки за спину.

«Или вот еще, – он на ходу подтянул рукой папку со стола. – Патологоанатом пишет в заключении, что восемьдесят процентов огнестрельных ранений приходятся на район головы. Каждое наповал. Спрашивается, откуда такая меткость? По документам с оружием ты дел не имел, да и со слов твоего окружения, о таком опыте они не знали. И потом, – Игорь оттянул свободной рукой очки на край носа, – ты умудрился схлопотать четыре пули. Две из которых задели жизненно важные органы. Плюс отравление. Но при этом выжил. Удивительная живучесть для рядового обывателя».

Как бы между делом, Кильбия достал из кармана небольшую фотографию и положил ее передо мной. На ней была запечатлена девушка.

«Это Евгения, – не поворачивая головы, постучал он пальцем по фото. – Да-да, та самая. Насчет нее получилось выяснить интересное. Ранее вы с ней были знакомы. По полученной информации ваше общение обстояло в сугубо дружеском ключе и длилось недолго. Скорее всего, это не совсем верные данные, беря в расчет то, как ты вел себя».

Он смотрел на меня, ожидая ответов. Но я ничем не мог помочь. Вся эта история выглядела как заправский боевик, который я увидел со стороны, и с моей собственной личностью эти события никак не ассоциировались.

«Конечно можно было озвучить вопросы о степени вашего знакомства ей самой, – Игорь убрал фотографию. – Однако ее ранило при перестрелке. Она потеряла много крови и надышалась отравляющим веществом, прежде чем вы смогли нацепить на нее противогаз. Хочу заметить, это ее и спасло. Все остальные потерпевшие с подобной кровопотерей и попав под воздействием газа, погибли. Опять же кроме вас. Вы демонстрируете удивительную тягу к жизни».

Здесь он, как мне показалось, следующие слова произнес с ранее не появлявшейся в его речи интонацией: «Кроме того, имеется еще одно обстоятельство, в силу которого узнать у нее что-либо не получится. К сожалению, несколько дней назад ваша знакомая скончалась от осложнений».

Я продолжал молчать.

«Что же, – Игорь Кильбия снова потяжелел, ссутулился и принялся складывать бумаги обратно, – на сегодня достаточно. Потребуется время, чтобы все переварить. Но вы должны знать, что вы единственный ключ к разгадке, почему в тот день погибли 42 человека, включая женщин и детей. Мы перебрали все варианты и, кмх, не нашли ничего».

Меня вывели и уже совсем скоро я сидел в своей палате, пытаясь понять и осознать услышанное. Все это казалось каким-то страшным сном, сказкой с несчастливым концом.

Кильбия проводил очередной допрос. После предыдущего мне дали отдохнуть два дня. Все в том же помещении, все так же я сидел напротив него и слушал.

«Надеюсь, вам хватило времени переварить, хм, услышанное? – довольно благосклонно поинтересовался он. – Не каждый день узнаешь, что виновен в смерти такого количества людей. Есть ли прояснения в памяти?»

А прояснений у меня никаких и не произошло. Еще бы, откуда им взяться, когда все эти два дня меня лишь терзала мысль о том, как я мог участвовать в таких не поддающихся пониманию вещах. И пускай я не помнил себя в тот момент, внутри нарастало стойкое отторжение и осознание всей чудовищности ситуации. Чувство это множилось. И я находился в полной уверенности, что до кульминации еще далеко. Те кадры, что показывали мне – среди групп вооруженных людей, которые били прикладами женщин и детей, расстреливали убегающих, присутствовал я. Это мои руки в крови. Я убийца. Убийца ровно таких же, как я людей. С чувствами, желаниями, мечтами и воспоминаниями. Хотя последних у меня как раз и не имелось.

Единственное событие, отвлекшее от всего этого ужаса, стало сном, приснившимся накануне. В нем я встретил девушку с фотографии. Об этом и рассказал своему собеседнику. Он воодушевился от услышанного и даже ушел, вернувшись спустя полчаса, принеся с собой еще одно фото.

Там красовалась она – та самая девушка из сна. Ее запечатлели на фоне какого-то довольно вычурного здания, украшенного скульптурой в виде колесницы, запряженной лошадьми, на которой восседала, вероятно, какая-то античная богиня. Девушка явно дурачилась, приняв смешную позу. На лице сияла улыбка. И самое главное, увидев это лицо вновь, я ощутил странное чувство, будто бы в глубинах моей памяти пронеслось далекое эхо. Эдакое мимолетное воспоминание, которое, стоило попытаться за него ухватиться, улетучилось.

«Я вижу, вы узнали ее», – моя реакция не ускользнула от внимания Игоря.

Я объяснил, какие ощущения испытал, увидев фото, но он расстроился, поняв, что воспоминания мне это не вернуло.

«Врачи провели консилиум в вашу честь, – поделился он со мной новостью. – К единому мнению они не пришли, но раздавались довольно смелые прогнозы, что память с высокой долей вероятности вернется. Вот только занять подобный процесс может неопределенно долгое время. Это из плохих новостей, но есть и относительно хорошие».

Он встал и торжественным тоном объявил: «С вами будет поговорить господин Александр Вальдор». Игорь Кильбия впервые улыбнулся, а за спиной у него уже маячили несколько человек, которые обычно сопровождали меня вне палаты.

Мы долго плутали по лабиринту коридоров, после чего спустились на лифте вниз. Там нас снова встретили коридоры, однообразные и безликие. К тому же, как и в моей палате, стены, пол и потолок здесь были из металла, отчего неподготовленного человека это совершенно сбивало с толку. При ходьбе под ногами он довольно звонко отзывался. Редкие лампы, вмонтированные в потолок, освещали неприметное пространство.

В конце концов, наша процессия вышла к массивным дубовым дверям, которые в подобной обстановке выглядели необычно, и встретить их было неожиданно. Едва мы очутились на пороге, створки гулко отворились. Вошли. Интерьер напоминал чем-то покои какого-нибудь лорда или особы королевских кровей: обилие картин в золотых рамах, охотничьи трофеи с торчащими клыками, рогами и вздыбившейся шерстью. Под ногами на каменном полу роскошный ковер. Освещалось все это убранство скудно – небольшими лампадками, прикрученными к стенам. Поэтому потолок утопал где-то в сгущающемся мраке. Зато отлично был виден огромный камин у противоположной стены. Всполохи огня озаряли пространство вокруг него. Когда мы подошли ближе, я заметил над камином впечатляющих размеров полотно, изображавшее средневековый замок: массивная башня по центру, от которой в обе стороны шли потрепанные временем крепостные стены. По правую руку стена оканчивалась округлой башней поменьше, а по левую – обрывалась, наполовину разрушенная. У подножия центральной башни виднелся темнеющий проем входных ворот. Позади замка то ли садилось, то ли вставало солнце. Его диск, слегка выглядывая из-за замка, устремлял лучи прямо навстречу зрителю. Неизвестному художнику весьма натурально удалось передать эффект.

Под полотном ютились пара кресел и круглый столик, казавшиеся игрушечными на фоне огромной картины. Одно из кресел не пустовало, и в нем кто—то сидел. Когда мы вдвоем с Игорем приблизились (сопровождающие остались в дверях), из кресла поднялась высокая, я бы даже сказал, монументальная фигура. На фоне пылающего пламени камина новоявленная персона выглядела словно нарисованной. Горячий воздух, искажая пространство, заставлял ее подрагивать, делая зыбкой, ирреальной. Мы подступили еще ближе, и я смог разглядеть, кто предстал перед нами – мужчина неопределенного возраста, с характерной и очень запоминающейся внешностью. Огромных габаритов, с ростом, намного превышающим обычный человеческий. Тени от огня таинственно играли на его, словно вытесанном из мрамора лице. Взгляд был до невозможности неопределенным. Казалось, на меня взирал не человек, а целый хор иных сущностей, таящихся по ту сторону глаз.

«Имя мое господин Александр А. Вальдор, сорок второй претор, – с едва уловимым акцентом и специфической интонацией обратилась ко мне загадочная фигура. – Присаживайся».

Я сел в кресло. Сорок второй претор, восседавший рядом, разглядывал меня. При этом лицо его оставалось совершенно бесстрастным. Игорь Кильбия занял место у него за спиной и мгновенно превратился в молчаливого истукана.

«Насколько мне известно, ты не имеешь ни малейшего представления о месте своего пребывания, – нарушил тишину хозяин покоев. – Что же, расскажу. Мир, а я имею ввиду тот мир, который виделся ранее, с его жизнью, устоями, правилами и нормами, с его историей и культурой, с героями и злодеями, весь тот мир, где ты существовал ровно до этого момента: можешь забыть о нем. Он лишь декорация призванная прикрыть и спрятать гораздо более важное».