Чтение онлайн

В один из безрассудных моментов Леонард вскрывает двери лифта на своем этаже и бросает (только что опустошенную) бутылку из-под алкоголя в шахту. Он засекает время полета, завершенного звуком разбитого стекла 2,1 секунды спустя, делает быстрые подсчеты и удовлетворенно объявляет: «30 футов» (9,1 метра). Если разделить все это на приблизительную высоту этажей в данном здании (хотя внешность может быть обманчива – см. главу 17), получается, что бутылка разбилась где-то в районе второго этажа, возможно, о крышу лифта. Только он плохо посчитал в уме. В первые 2,1 секунды свободного падения предмет – любой предмет – преодолеет вертикальное расстояние не в 30, а 70 футов (21,3 метра). Не важно, обо что разбилась бутылка, но это явно было на уровне двух этажей ниже первого.

Шелдон проводит подобный эксперимент, но получает совсем другой результат, когда он выбрасывает свою доску из окна гостиной. Через какие-то 1,2 секунды она приземляется на дорогу, создавая проблемы для машин, что немного странно, поскольку окно выходит во двор. Этот полет максимум равняется расстоянию в 23 фута (7 метров), хотя, вероятнее всего, на деле было всего футов 10 (3 метра), принимая во внимание существенное сопротивление воздуху этой доски. Приблизительно такие же результаты получает и Пенни, когда она швыряет айпод из того же окна, который разбивается об асфальт где-то через полсекунды. За полсекунды гравитация может притянуть предмет к земле только на какие-то жалкие 4 фута (1,2 метра). Нисходящее движение ее броска, без сомнения, помогает ускорить полет айпода к его рандеву с тротуаром, но даже с учетом этой детали, первый этаж все равно оказывается где-то у середины третьего. (С другой стороны, это открытие уменьшает угрозу со стороны Шелдона, когда он говорит: «Если ты воспользуешься моей зубной щеткой, я выпрыгну из окна».)

Существует проверенный киношный способ, чтобы оценить высоту скалы или глубину ямы, – бросить камень и послушать, когда он достигнет дна. Но в случае с «Теорией Большого взрыва» я бы не стал делать ставки.

Бедная Пенни. Она же всего лишь учится смешивать коктейли и ищет пару человек, которые могут их попробовать. Шелдон, как обычно, все не так понимает и решает, что она ищет модельные организмы, среди которых наиболее популярными являются белые мыши и морские свинки.

Что же дает какому-нибудь виду честь стать модельным организмом? В основном он должен быть предметом многих исследований, заменяя один или несколько организмов. Курящие обезьяны Эми – это один из примеров (использованных вместо курящих людей), другой пример – мелкие грызуны Бернадетт, которых специально инфицировали плотоядными бактериями (использованные вместо любого существа со вкусной плотью [25] ).

Еще один из видов, широко используемый для опытов, это Danio rerio, данио (рыба-зебра). Это широко распространенный вид тропической рыбки около дюйма величиной, золотистого оттенка, с пятью темно-синими полосками вдоль тела с каждой стороны.

Зебра – это темное животное со светлыми полосами, рыба-зебра – это светлое существо с темными полосами. (Вообще-то без полосок рыба-зебра так же похожа на зебру, как и стрекоза на козу.) На самых ранних этапах развития, до появления этих самых полос, эти рыбки практически прозрачны – одно из преимуществ, делающих их отличными модельными организмами. Например, очень легко наблюдать биение их сердца.

Что примечательно, сердце малька данио похоже на сердце человеческого зародыша – такая же эластичная петля без клапанов. Как же эта петля без клапанов может качать? Мышца, обволакивающая сердце, периодически сжимает его. Удивительно, но сжатие происходит не вдоль петли, а поперек, эдакое простое ритмическое сокращение – сжатие / расслабление / сжатие / расслабление – обеспечивает продвижение крови в одном направлении.

Петля Льебо: смещенное сокращение менее плотной ее части вызывает поток жидкости

Это эффект Льебо в действии: если один из отделов петли наполнен жидкостью, сравнительно менее плотной, чем его соседние отделы, то его периодическое сжатие в любом месте, кроме центральной части этого отдела, заставит жидкость циркулировать. Это происходит из-за того, что хоть жидкость и направляется в обе более плотные соседние области, она встречает сопротивление ближайшей из них и направляет поток во вторую.

Данио – не единственный модельный организм, который не является млекопитающим. В числе других обывателей лабораторий есть Drosophila melanogaster (вездесущие плодовые мушки) и Caenorhabditis elegans (прозрачный микрочервь с мегаименем).

Эксперименты на живых существах (и особенно на милых живых существах, которых иногда называют обаятельной макрофауной) остаются незаменимой частью научного процесса. (Не зря Шелдон говорит: «В новом часто бывает что-то плохое, поэтому мы сначала и тестируем наши лекарства и косметику на кроликах» [26] .) При этом некоторые люди приходят в негодование, считая этот процесс жестоким и несправедливым, и среди них есть и сторонники тестирования только на людях, и противники тестирования вовсе. Оба этих полярных подхода совершенно безответственны. Экспериментов на людях не избежать, но эти тесты всегда будут тщательно проверяться и ограничиваться.

Кормят ли испытуемых плацебо или скрещивают ли их с гориллами (как в сомнительной истории Шелдона про Сталина и фильме Пенни «Насильник из джунглей-2»), все равно на кону серьезные вопросы этики и личных прав. Каждое исследование несет риск физиологического или психического характера, который невозможно предсказать и проконтролировать [27] .

Не все последствия были непредумышленными в истории невероятной жестокости в науке. Некоторые страшнейшие зверства Холокоста проявились в виде простых, но летальных экспериментов над людьми вроде погружения пленников в ледяную воду, чтобы вызвать фатальное кровоизлияние в мозг и доказать важность меховых воротников для летчиков. Профессиональная этика стояла гораздо ниже важности знаний, которые, несомненно, спасут чьи-то жизни. Цели оправдывали средства.

В 1963 году йельский психолог Стенли Милграм тщательно исследовал то, что историк Ханна Арендт назвала «банальностью зла» в своем анализе поведения мелких чиновников, из которых состоял практически весь Третий рейх [28] . Он организовал мета-эксперимент с участием людей, пригласив обычных американцев в качестве лабораторных ассистентов, и обнаружил, что у него легко получилось убеждать их совершать абсолютно жестокие действия и затем оправдывать их.

Испытуемые могут принимать иррациональные решения, но этим грешат и многие подготовленные экспериментаторы. В 1971 году стендфордский профессор Филипп Зимбардо устроил искуственную тюрьму как часть психологического эксперимента. Он нанял студентов колледжа на роль надзирателей и узников. К своему удивлению, быстро проявилось странное и жестокое поведение, на большинство повлияло что-то большее, чем жажда крови и желание подавить других. Зимбардо сам с ужасом заметил, что им овладело искушение властью в его собственной роли тюремного начальника. Он отменил эксперимент после шести дней из намеченных четырнадцати, заметив, что участники продолжали плохо обращаться друг с другом, и опасаясь за их безопасность [29] .

эврика! @ caltech.edu

Новая волна, выделяющая энергию

В калтеховском центре бионики инженер-механик Джон Мейер исследовал способы использования эффекта Льебо в создании искусственных микроскопических и биомедицинских насосов без клапанов и только с одной двигающейся деталью. Но этим он не ограничился. Мог ли этот эффект быть использован в качестве центра альтернативной энергопроизводящей системы?