Чтение онлайн

Дистанционное управление, этот гуманный инструмент должен был освободить человека от любых опасных занятий. Шахтеры, пожарные, все те, кто имеет дело с атомной энергией, космосом или океаном, должны были превратиться в операторов радиоуправляемых устройств. Жертвовать презренными телами больше не требовалось. Происходило разъединение живого и операционного тела, причем лишь последнее, после его полной механизации, могло быть принесено в жертву и отныне становилось единственным телом, которое подвергалось опасности: «Больше не будет пострадавших. Любое обрушение или взрыв вызовут только одну реакцию: “Как жаль.

Мы потеряли шесть роботов”» 34.

В этом оптимистическом перечне достижений телехирии Кларк забыл упомянуть об одной вполне очевидной возможности. О чем ему не преминул напомнить один из его читателей: «Телехиристы напряженно рассуждают над проблемами дистанционно управляемых машин, способных выполнять задачи в мирных целях, которые раньше выполнялись людьми, работающими на жаре, в условиях повышенной радиации или в океанских глубинах. Есть ли у них какой-то список приоритетов? Не должны ли они прежде всего, по соображениям безопасности, заниматься самой опасной в мире профессией, я имею в виду военное дело?.. Почему в XX веке люди должны гибнуть от пуль и осколков, тогда как телехирический солдат мог бы прекрасно делать это вместо них?.. Все конвенциональные войны можно было бы вести в телехирическом режиме, при помощи армий боевых роботов, которые противостояли бы друг другу в битвах, ход которых управлялся бы дистанционно. Победы и поражения считались бы совершенно нейтральными компьютерами-судьями, тогда как люди спокойно оставались бы дома, наблюдая, как на экране проливается отработанное масло вместо их собственной крови»35.

Это была утопия войны, превратившейся в турниры машин – битвы без солдат и конфликты без жертв. Но читатель был явно не дурак и сделал вывод о том, что, к сожалению, куда более вероятен другой сценарий: «Великие завоевания наших империй, совершенные на другом конце света, были возможны потому, что в нашем распоряжении был пулемет “Максим”, против которого у них были только дротики. Мы вспомним о них, наблюдая за этими новыми подвигами, когда не будет литься кровь, по крайней мере, с нашей стороны, потому что у нас будут телехирические войска, тогда как эти несчастные смогут противопоставить им только напалм и горчичный газ» 36.

Как только радиоуправляемое устройство становится боевой машиной, именно враг начинает рассматриваться как опасный материал. Его уничтожают на расстоянии, наблюдая за его смертью на экране, находясь в уютном коконе «safe zone» [3] с кондиционерами. Происходит радикализация асимметричной войны, которая становится односторонней. На ней по-прежнему умирают, но только с одной стороны.

26 Robert L. Forward, Martian Rainbow, Del Rey, New York, 1991, p. 11.

27 John W. Clark, “Remote Control in Hostile Environments”, New Scientist 22, no. 389 (April 1964): 300.

28 Ibid. P. 300.

29 Ibid. «Телехерический» (от греч. tele – «удаленный» и kheir – «рука»).

30 Ibid. Р. 330.

31 Термин «телеархический» был использован Бёрнетом Херши в 1944 году, с его помощью он обозначал «дистанционное и беспроводное управление механизмом»: «Телеархия – дистанционное управление при помощи радио, получило определенную рекламу перед концом войны. Как и прочие устройства, это всего лишь практическое применение новой науки электроники – дитя радио и предка телевидения. Роботы-самолеты, управляемые при помощи телеархического контроля и оснащенные телевизионными камерами, могут быть посланы к вражеским позициям и передавать динамическое изображение». Burnet Hershey, Skyways of Tomorrow, New York, Foreign Policy Association, 1944, p. 15–16.

32 На политико-стратегическом уровне использование вооруженных дронов приводит к тому же типу пространственного разделения между «безопасным» и «враждебным»: принцип зонирования и обеспечения безопасности. Дрон действует одновременно со стеной. Они вполне последовательно взаимодействуют в модели безопасности, которая сочетает в себе домашнее пространство и внешнее вторжение, которое не подразумевает человеческих жертв. Идеал дистанционно управляемой силы прекрасно сочетается с «государством-мыльным-пузырем».

О политической философии «стены» см.: Wendy Brown, Walled States, Walling Sovereignty, New York, Zone Books, 2010.

33 Clark, “Remote Control in Hostile Environments”, p. 300.

34 Marvin Minsky, “Telepresence”, Omni, June 1980, 199.

35 Anonymous, “Last Word on Telechirics”, New Scientist 22, no. 391 (May 14, 1964): 405.

36 Ibid. В конце текста аллюзия на знаменитую фразу Хилэра Беллока «Whatever happens, we have got the Maxim gun, and they have not» – «На каждый вопрос есть четкий ответ: У нас есть “Максим”, у них его нет». Hilaire Belloc, The Modem Traveller, London, Arnold, 1898, p. 41.

Работница Radioplane company (1944)

Позирующая на этом фото 1944 года девушка с пропеллером в руках тогда еще была известна как Норма Джин Догерти.

Ее образ обессмертил фотограф, делавший репортаж для Radioplane Company, основанной в Лос-Анджелесе Реджинальдом Денни, актером немого кино, который стал авиамоделистом. Так была открыта простая работница, которая станет Мэрилин Монро. Дрон был отчасти рожден в Голливуде. И совсем неспроста под знаком лукавой звезды.

Изначально в английском языке этим термином обозначали «шмеля» – одновременно само насекомое и издаваемый им звук. И только в начале Второй мировой войны он стал приобретать иной смысл. Курсанты американских артиллерийских училищ использовали выражение «target drones», «дроны-мишени», для обозначения небольших радиоуправляемых самолетов, в которые они целились на стрельбах. Метафора не относилась исключительно к размеру этих самолетов или жужжанию их двигателя. Шмели являются самцами без жала, которых пчелы в конце концов убивают. Классическая традиция сделала их символом неподлинного, того, чем можно пренебречь 38. Потому что именно это представлял собой дрон-мишень: макет, созданный для того, чтобы быть уничтоженным.

Для того чтобы увидеть, как дроны воспарят над полем боя, придется ждать еще долго. Идея, конечно, была далеко не нова: в конце Первой мировой войны уже появились «воздушная торпеда Кёртиса-Сперри» и «жук Кеттеринга». И потом, разумеется, Фау-1 и Фау-2, которыми нацисты бомбили Лондон в 1944-м. Но эти старые летающие торпеды могут считаться скорее предками крылатых ракет, чем современных дронов. Принципиальная разница между ними состоит в следующем: первые служат всего один раз, а второй можно использовать снова39. Дрон является не боеприпасом, а механизмом, оснащенным боеприпасами.

Впервые ВВС инвестировала в программу дронов-разведчиков «Lightning Bugs» [4] фирмы Ryan во время войны во Вьетнаме для отслеживания советских ракет «земля-воздух»40. Эти «управляемые передвижные устройства, объясняло тогда американское официальное лицо, позволяют избежать гибели экипажа или его захвата в плен… благодаря им выживаемость больше не является фактором, который следует принимать в расчет»41.

По окончании войны эти устройства были забыты42. В конце семидесятых годов разработки боевых дронов в США были практически приостановлены. Но их продолжал Израиль, которому досталось несколько подобных машин, и он смог по достоинству оценить их тактические преимущества.