Теория государства
Шрифт:
В-пятых, сейчас есть государства, повсеместно признаваемые монархиями, в которых источниками и носителями власти конституционно провозглашаются нации и одновременно во власти сохраняются монархи, причем наследственные, а правильнее сказать, «наследственные обладатели монархических статусов и титулов». Это не только такие «развитые» страны, как Испания, Швеция или Япония, но и «развивающиеся», например, Иордания, Кувейт и Марокко. Власть «обладателей» часто, как сказано, не сакрализована, более того, они подчас конституционно объявляются «представителями наций» [122] . О какой непроизводности монаршей воли здесь можно говорить? Да, в таких случаях имеет место формальное единовластие. Но не «монарха», а нации. [123]
122
«Te King […] shall be the Supreme Representative of the Nation» – гласит ст. 19 Конституции Марокко 1996 г. .
123
Владимир Гессен критиковал концепции XIX в., в которых «народный суверенитет» сочетался с монархией: «Между тем основные институты монархии – наследственный характер монархической власти, неприкосновенность и святость его особы, права и прерогативы, принадлежащие ему – имеют значение и смысл лишь постольку поскольку монархявляется органом […] верховной в государстве власти. Над ним нет высшей власти – и потому он без ответствен: summa sedes a nemine judicatur. Он воплощает в своем лице величество и силу государства – и потому его трон обставлен великолепием и блеском. Наоборот, если монарх только […] рука, покорно исполняющая волю головы – то есть суверена-нар од а, атрибуты монархической власти теряют свой смысл. Эти атрибуты, выкованные для короля-суверена, не по плечу королю-слуге, как тяжелые доспехи рыцаря не по плечу его оруженосцу». (Гессен В. М. Основы конституционного права. Пг., 1918. С. 160 – 161). «Монархии становятся совсем лишенными единовластия» – это формулировка Вениамина Чиркина (Чиркин В. Е. Современное государство. М., 2001. С.142).
Также нужно напомнить о случаях референдумного «подтверждения» монархического правления, «республиканского переучреждения» монархии (в Норвегии – в 1905 г., в Люксембурге – в 1919 г., в Испании – в 1947 г., в Бельгии – в 1950 г. И т. д.).
Не была, кстати, редкостью в мировой практике диархия – система правления, предполагающая наличие двух равноправных или неравноправных соправителей (наследственных, выборных, назначаемых). Хазарией в VIII—X вв. Совместно правили каганы и беки. С халифами из рода абассидов в X—XI вв. Соправительствовали эмиры аль-умара и шаханшахи из рода Бувайхидов, а затем в XI—XII вв. Сельджукские султаны. А в Японии с тэнно в XII—XIX вв. Соправительствовали сэйи-тайсёгуны (при этом в XIII—XIV вв. Сэйи-тайсёгуны разделяли свою власть с сиккенами) и т. д. [124] диархический элемент мог присутствовать при «смешанном» правлении. В Спарте было два наследственных василевса (и две династии), в Риме избирали двух консулов (а затем также двух императоров – восточного и западного). Это государство имело также опыт тетрархии двух августов и двух цезарей. [125]
124
После предоставления независимости Самоа в 1962 г. Там ввели диархию: Мали-етоа Танумафили II Сусуга и Тупуа Тамасесе Меаоле были провозглашены пожизненными главами государства – о ле ао а ле мало. Правда, последний умер уже в 1963 г. И Малиетоа Танумафили II остался единственным правителем. Он дожил до 2007-го, нового о ле ао а ле мало – Туиатуа Тупуа Тамасесе Эфи (сына Тупуа Тамасесе Меаоле) выбрал парламент сроком на пять лет. Утверждают, что это означало переход к республиканскому правлению.
125
Во франкском государстве Меровингов в VI—VIII вв. Допускался раздел королевской власти (не королевства, а именно королевской власти) между двумя и более королями; по мере вырождения династии короли оказались оттеснены от власти наследственными майордомами.
Сейчас диархия функционирует только в свазиленде, где есть король и нгвеньяма из рода дламини и ндловукази («королева-мать») [126] . Но это не освобождает теоретиков от обязанности осмыслять диархические практики [127] . Увы, обычно их предпочитают отбрасывать как «всего лишь» частный случай монархии. Хотя где же здесь монархия?
3.
126
По общему правилу ндловукази – мать короля и нгвеньямы. Однако исторически ими нередко становились и жены нгвеньямы, и пр. Одновременно с Собхузой II, нгвеньямой с 1921 г. И королем с 1967 г. Ндловукази последовательно были его бабка, мать, жена одного из дядей и две его собственные жены. Ндловукази не принадлежат к правящему роду Дламини, но именно им положено выполнять регентские функции при отсутствии короля и нгвеньямы. После смерти Собхузы II в 1982 г. Ликоко (государственный совет) выбрал его наследником 14-летнего принца Макхосетиве (67-го сына покойного короля). Этот выбор означал также выбор будущей ндловукази. Регентшей поначалу была правящая ндловукази Дзеливе Шонгбе, но уже в 1983 г. Ее заменила Нтомби Тфала, мать Макхосетиве. Последняя официально стала ндловукази в 1986 г., когда ее сын взошел на трон. Макхосетиве, принявший имя Мсвати III, и Нтомби Тфвала и сейчас правят Свазилендом. В ст. 5 Конституции королевства 2005 г. указано, что у короля и нгвеньямы должен быть наследник (коронный принц), но порядок его отбора не прописан.
127
От диархий нужно отличать дуумвираты, то есть соправления (формальные, а также полуформальные и неформальные) при системах правления, по общему правилу предполагающих наличие одного правителя. Здесь я имею в виду не только многочисленные римские, китайские и прочие прецеденты соправле-ния, но и, например, соправление Уильяма III/ II и Мэри II в Англии и Шотландии в 1689—1694 гг., соправление Марии Терезии и Йозефа II в наследственных владениях австрийских Габсбургов (Австрия, Богемия, Венгрия и пр.) в 1765 – 1780 гг. И т. д.
Также следует учитывать, что при диархиях подчас один из правителей выполняет сугубо ритуальные функции (каганы, тэнно до ликвидации сёгуната), в то время как в руках другого концентрируется политическая власть.
Очевидно, что в классические определения монархии и республики не укладывается множество конкретных моделей правления как исторических, так и тем более современных [128] . Из-за этого в историческом, юридическом и политологическом дискурсах происходит перманентная путаница. Самым простым и «невинным» выходом оказываются констатации всевозможных «исключений». Можно было бы сказать, что все они лишь «подтверждают правила». Только их в итоге оказывается настолько много, что от «правил» буквально ничего не остается. Петр сапронов так разграничил «природы» монарха и республиканского президента: «Царственность и божественность никогда целиком неразводимы. Ничего подобного о президентской власти как раз сказать невозможно. Она представляет собой чисто человеческую реальность. […] При этом по-настоящему существенно не избрание президента само по себе, а то, что источником его власти мыслятся избиратели или те, кого они, в конечном счете, представляют. Ведь, вспомним об этом, избирать могли и царей. Их избрание, однако, вовсе не означало, что источник царской власти – в избирателях. Их избрание могло представляться в качестве некоторого рода жеребьевки или гадания, за которым, в свою очередь, стоит воля богов. […]
128
Тибетскую буддистскую теократию XVII—XX вв. Невозможно отнести ни к монархиям, наследственным ли, выборным ли, ни тем более к республикам. Слишком специфичен порядок поиска нового далай-ламы, точнее, нового воплощения бодхисаттвы Авалокитешвары (среди маленьких детей, в том числе совершенно незнатного происхождения), и его признания.
Само же избрание представляло собой признание божественности того, кого божественностью отметили боги. В противоположность царю президент избирается несмотря на то, что он такой же человек, как и его избиратели, никакая сверхчеловеческая реальность за ним не стоит. В президенте избиратели самым определенным образом обнаруживают, что человеческой власти над людьми вполне достаточно». [129]
Все бы было так, не знай мы примеров «несакральных», «небогоустановленных» и «нетеократических» монархий и религиозного республиканского правления. Правильно отказывать в признании монархами тем, чья власть сугубо «наро-доустановленная» и «представляет собой чисто человеческую реальность», и тем, кто числится представителем «народа». Но как быть с республиками, которые признают, что их электораты ведомы божественной волей и / или ограничены ею? выборы в таких республиках, конечно, трудно (хотя можно) интерпретировать как признание божественности, поиск божьего избранника. Но никак нельзя отрицать здесь презумпцию «сверхчеловеческой реальности», божественной субъектности. В принципе, для верующего христианина очевидно, что любой президент – только потому президент, что Бог пожелал или допустил это.
129
Сапронов П. А. Указ. Соч. С 575.
Выход пытались найти через установление организационных различий. Например, в вопросе срочности правления главы государства: монарх правит бессрочно, а глава республики – в течение установленного срока (а потом или переизбирается, или оставляет пост) [130] . Только Венецианские дожи и северонидерландские стадхаудеры (по общему правилу до 1747 г.) [131] избирались бессрочно, то есть пожизненно [132] . Так же пожизненно избирается сейчас и Иранский рахбар [133] . А в Малайзии янг ди-пертуан агонга (СМИ иногда называют его «королем») выбирают монархи субъектов федерации [134] сроком на пять лет. Может, стоит объявить республику святого Марка и северонидерландские республики, а заодно исламскую республику Иран монархиями, Малайзию – республикой, или вновь сослаться на «исключения»? а как тогда быть с многочисленными прецедентами пожизненных президентств [135] ? Если серьезно, то вопрос о срочности / бессрочности правления главы государства представляется, мягко говоря, не самым важным.
130
См., например: Алексеев Н. Н.На путях к будущей России (советский строй и его политические возможности) // Н. Н.Алексеев. Русский народ и государство. М., 1998. С. 362; Мишин А. А. Конституционное (государственное) право зАрубежных стран. М., 2002. С. 69.
131
В 1689 г. В результате Славной революции стадхаудер Голландии, Зеландии и Утрехта, а также Гелдерна и Оверэйссела принц Оранский Виллем Хенрик (Виллем III) занял троны Англии и Шотландии вместе со своей женой Марией Генриеттой. Будучи королем (Англии – как Уильям III, Шотландии – как Уильям ii), он сохранял свои республиканские должности, то есть он правил двумя монархиями и пятью республиками.
132
Вот несколько показательных исторических примеров «немонархического» пожизненного правления:
1) В 1649 г. В Англии провозгласили Commonwealth – «немонархическое» правление, республику (накануне был беззаконно «осужден» и публично убит король Чарльз I). За последующие годы власть английского Парламента распространилась на Шотландию и Ирландию. В 1653 г. Во главе государства встал Оливер Кромвель, провозглашенный пожизненным лордом-протектором. Предполагалось, что новых лордов-протекторов будет избирать Государственный совет, сам избираемый Парламентом. В 1657 г. Кромвель отказался от предложенной короны. Зато согласился на введение порядка назначения лордом-протектором собственного преемника. И воспользовался им через год, завещав должность сыну Ричарду (тот не удержал власть). Обосновывая свою власть, Кромвель предпочитал ссылаться на Бога, а не на «народ»; он считал, что если воля «народа» не совпадала с волей Бога, то тем хуже было для «народа» (см.: Шмитт К. Диктатура. С. 159). В титуле лорда-протектор а содержалась формулировка «by the Grace of God and Republic». «Квазимонархия», но не монархия.
2) Французская Конституция viii (1799) г., зафиксировавшая итоги государственного переворота 18 брюмера, вверила исполнительную власть в республике трем консулам. Первым консулом был назван Наполеон Бонапарт, вторым – Жан Жак Режи де Камбасерес, третьим – Шарль Франсуа Лебрен. Но ни о каком даже номинальном соправлении и речи не шло. За первым консулом закрепили больше полномочий, чем за королем по Конституции 1791 г. А его коллеги получили лишь право совещательного голоса. Срок полномочий всех троих составлял десять лет. Новых консулов полагалось избирать Сенату (трем прежним разрешалось баллотироваться). Но в 1802 г. Бонапарт стал пожизненным первым консулом. Это решение провели через специальный плебисцит. В том же году в Конституцию внесли поправки о пожизненном консулате и о представлении Сенату пожизненным первым консулом кандидатуры своего преемника (и кандидатур второго и третьего консулов). В 1804 г. консулат ликвидировали и в республике учредили наследственную императорскую власть (см. Также сноски 114 и 115).
3) Хосе Гаспар Родригес де Франсия и Веласко в 1813 г. Возглавил Парагвай как консул (тогда установили, что консулы будут сменяться каждые четыре месяца). В 1814 г. Конгресс избрал его верховным диктатором на пять лет. А уже в 1816 г. Де Франсиа был объявлен пожизненным верховным диктатором. Он правил железной рукой до своей смерти в 1840 г.
4) В Испании в 1936 г. Франсиско Паулино Эрменехильдо Теодуло Франко Ба-амонде получил полномочия главы государства от Хунты национальной обороны, выполнявшей роль верховного органа право-консервативного Национального движения, одной из сторон в начавшейся гражданской войне. В 1938 г. Франко переучредил правительство и закрепил за собой должность его председателя. Но, строго говоря, настоящим Jefe del Estadoи главой правительства он стал лишь в 1939 г. – после полной победы националистов и признания новой испанской власти рядом ведущих держав. Само слово «республика» было ненавистно Франко и его сторонникам, оно твердо ассоциировалось с правлением либералов и левых. Сдругой стороны, с восстановлением монархии (свергнутой в 1931 г.), мягко говоря, спешить не стали. Дом Бурбонов еще в XIX в. Основательно дискредитировал себя. И значительная часть франкистов была настроена антимонархически. Поначалу Франко создал «квазимонархию». Его власть формально практически ничем и никем не ограничивалась (парламент был переучрежден только в 1942 г.) и он принципиально не прибегал к выборной и даже референдумной легитимации. Франко именовался Caudillo de Espa ~n a por la gracia de Dios (предводитель Испании Божьей милостью), провозглашалось, что он ответственен только «ante Dios y la Historia» («перед Богом и историей»); эту формулировку, кстати, заимствовали из Конституции Польши 1935 г., в ст. 2 которой говорилось, что президент ответственен «wobec Boga i historii za losy Pa 'n stwa» org/wiki/Konstytucja_kwietniowa). Естественно, каудильо правил бессрочно. В 1947 г. по совокупности внешне– и внутриполитических причин пришлось пойти на реформу правления. Франко провел референдум о восстановлении монархии и выпустил закон о наследовании поста главы государства. Но монарха Испания тогда не получила – каудильо отнюдь не собирался делиться властью. Даже минимально, даже формально. К тому же законный претендент на престол инфант Хуан Карлос (сын свергнутого в 1931 г. Альфонса XIII) был либералом и противником франкизма. Франко остался главой государства и зафисксировал свое право выбрать монархического преемника. Уже в 1948 г. каудильо договорился с Хуаном Карлосом о том, что сын последнего, тоже Хуан Карлос, сможет получать образование в Испании. Франко рассчитывал воспитать из него «правильного» короля. Длительное время, однако, не исключалось выдвижение в преемники Франко какого-то другого представителя дома Бурбонов. Лишь в 1969 г. Хуана Карлоса-младшего официально объявили наследником престола (инфант и большинство королевских домов Европы не признали это решение). В 1974 г. Во время болезни Франко Хуан Карлос был назначен временным главой государства. В 1975-м каудильо, умирая, попытался вторично назначить его временным главой. Но будущий король ответил отказом. (Кстати, еще до своего восшествия на престол Хуан Карлос говорил, что хотел бы быть «королем республики».)
5) В Иране в 1979 г. был свергнут шах Мохаммед Реза Шах Пехлеви. Ведущей антимонархической силой в стране являлось консервативное шиитское духовенство, безусловным лидером которого был Аятолла Сейед Рухолла Мусави Хомейни. Благодаря своему огромному авторитету он немедленно сделался фактическим главой государства. В том же 1979-м состоялся референдум об учреждении исламской республики, а затем принята Конституция. Она зафиксировала, что Хомейни стал главой государства, верховным лидером, рахбаром на основании «всенародного признания». Его правление предполагалось пожизненным. И он действительно правил Ираном до своей смерти в 1989 г.
133
Согласно Конституции (ст. 107) рахбар сейчас избирается специальным электорально-контрольным органом (Советом экспертов). Бессрочно, то есть пожизненно. Преемник Хомейни аятолла сейед Али Хосейни Хаменеи, избранный в 1989 г., правит по сей день.
134
Семь султанов, один раджа и один янг ди-пертуан бесар из своего числа.
135
Иосип Броз Тито в Югославии с 1974 по 1980 г., Хабиб Бургиба в Тунисе с 1975 по 1987 г., Сапармурат Ниязов в Туркменистане с 1999 по 2006 г. (в 1994—1995 гг. Обсуждалась возможность провозглашения Туркмении шахством, а Ниязова, соответственно, шахом) и т. д.
Еще указывают, что в монархиях игнорируют принцип разделения властей либо соблюдают его в неполном объеме и монархи сочетают законодательную и исполнительную (а иногда и судебную) компетенцию. А для республик этот принцип якобы «свят». С этим можно было бы согласиться, если бы, например, Конституция Королевства норвегии не вверяла королю только исполнительную власть, а испанская и японская конституции не помещали «монархов» над всеми ветвями власти. И если бы заодно принцип разделения властей исповедовали Швейцария и социалистические республики – СССР, Китай и пр. Это все тоже «исключения», конечно…
Еллинек, проанализировав практику XIX в., предложил считать наиболее существенным признаком монархической системы правления невозможность изменения конституционного строя без персонального согласия монарха. А там, дескать, где конституция может быть изменена помимо или вопреки воле главы государства, – как бы он ни назывался – там монархии нет [136] . Тут же вставал вопрос о французской Конституции 1791 г., которая свела компетенцию короля к руководству исполнительной властью и установила, что конституционные поправки не нуждаются в королевской санкции. Всегда считалось, что с монархией Франция порвала в 1792 г., когда несчастного Луи XVI свергли и заключили в тюрьму и национальный конвент провозгласил республику. Еллинек, предвидя такой упрек, утверждал, что еще в 1791 г. была учреждена «республика с наследственным главой государства» [137] . Возражений нет. Только как быть, если конституция не может быть изменена без согласия главы государства, наследственного или выборного? Значит ли это, что перед нами монархия? в современных еллинеку «образцовых» республиках – американской, французской – конституции могли изменяться без участия глав государств. Сейчас ситуация другая. Да, права вето на конституционные поправки лишен, например, шведский король. Его действительно можно не считать монархом. Зато российская Конституция не может быть изменена без согласия президента. И индийская, и, кстати, современная французская, и т. д.
136
Еллинек Г. Указ. Соч. С. 650.
137
Еллинек Г. Указ. Соч. С. 650.
Я не призываю вовсе отказаться от разделения государств на монархии и республики. Лишь предлагаю признать это разделение, как уже сказано, относительно условным. Да, Федеративную республику германию нельзя назвать монархическим государством, а султанат Бруней – республиканским. Однако это предельно «чистые» примеры. А если привести другие, «менее чистые»? на самом деле, затруднительно относить к монархиям те же Испанию, Швецию или Японию, а к республикам – Объединенные Арабские Эмираты и пр. Точнее, отнести можно, но все же непонятно, на каком основании следует говорить о монархии применительно к упомянутым национальным государствам. Только потому, что в одном есть наследственный король, а в другом тэнно? и как считать республикой государство, президента которого выбирают семь эмиров [138] ? опять же только потому, что этот глава – президент? в последнем случае, правда, уместно вспомнить о германской «республике династий» 1867 – 1918 гг.. [139]
138
Семь эмиров составляют Высший совет. Этот орган избирает президента и вице-президента. В ст. 49 Конституции ОАЭ 1996 г. закреплено, что ни одно решение не может быть принято без согласия эмиров Абу-Даби и Дубаи. Основателем оаэ был абу-дабийский эмир Зайед бин Султан Аль Нахайян (1966 – 2004 гг.). Территория Абу-Даби составляет 86% территории Федерации. Согласно сложившемуся правовому обычаю, эмира Абу-Даби всегда выбирают президентом (эмир Зайед с 1971 г. Избирался президентом семь раз, после него президентом стал его сын Халифа), а эмира Дубаи —вице-президентом (он же занимает пост премьер-министр оаэ).
139
Президент Северогерманского Союза король Пруссии Вильгельма I из дома Гогенцоллернов в 1871 г. был провозглашен германским императором. Тогда же Союз переименовали в Германскую Империю. Конституционно Империя определялась как союзное (федеративное) государство, во главе которого стоит президент, каковым является король Пруссии, носящий титул германского императора – «Das Pr"asidium des Bundes steht dem K"onige von Preussen zu, welcher den Namen Deutscher Kaiser f"uhrt» (ст. 11 Конституции Германской Империи 1871 г. –(1871)).
Вильгельм II, последний король Пруссии и германский император, свергнутый Ноябрьской революцией 1918 г., поначалу планировал ограничиться отречением только от императорского титула и сохранить прусскую королевскую корону
Кстати, мне не раз доводилось слышать от коллег, что монархии и республики надо различать именно по наименованиям глав государств. Мол, они бывают «монархические» и «республиканские». И там, где есть король или султан, – монархия, а там, где есть президент и т. п., – республика. Это чистая профанация. С содержательной точки зрения наименование (титул), как правило, не имеет существенного значения. Главное же не наименование, а компетенция. Иной президент или премьер имеет кратно больше полномочий, чем какой-нибудь король. Тем более, если этот король – «ограниченный», «конституционный». [140]
140
Гессен цитировал Ансельма-Поликарпа Батби, утверждавшего, что «конституционный король» – не кто иной, как «наследственный президент», а президент республики – не кто иной, как «временный конституционный король» (Гес-сен В. М. Указ. Соч. С. 160).
Ильин, в свою очередь, отмечал: «[…] права президента в Соединенных Штатах Северной Америки столь обширны, что многие принцы и короли в истории были бы счастливы их иметь и почитали бы себя на высоте королевской власти» (Ильин И. А.О монархии и республике. С.435—436).
По моему мнению, возможны три подхода. Можно вообще не использовать никакие доктринальные критерии и принимать во внимание только самоопределение государства. Упрощенно, если государство называет себя монархией, так или иначе фиксирует это в своих правовых актах, то оно есть монархия, если называет себя республикой – то республика. Можно ссылаться на существование гибридных, «смешанных» форм, то есть различных «монархических республик» и «республиканских монархий». Или можно, презюмируя отсутствие единства формальной и фактической организации власти, на основе гибких критериев выделять «фактические монархии» в числе республик и «фактические республики» в числе монархий. Нередко так и поступают: отсюда, например, утверждения о том, что Рим в эпоху принципата был «фактической монархией», а речь Посполитая – фактической республикой. Есть достаточно причин считать «фактической монархией» Корейскую народно-демократическую республику, а соединенное Королевство Великобритании и северной Ирландии – фактической республикой и т. д.