Чтение онлайн

Опыт экспериментально-трасологического метода в настоящее время применяется металлографами при исследовании отдельных технологических особенностей на поверхности металлических предметов [Дегтярева, 1994; 2005; 2009]. Подход на основе визуальных признаков изучает схему их изготовления, а в некоторых случаях позволяет уточнить функциональное назначение артефакта. Такие исследования неразрывно связаны с металлографическим анализом и являются предшествующим ему этапом. Они позволяют получить наиболее обоснованные выводы относительно технологии обработки металла.

Между тем не следует рассматривать данный подход как самостоятельную методику трасологического анализа металлических изделий. Металл по своим качественным и физическим свойствам отличается от таких материалов, как камень и кость. Изучение этих свойств и их технологического выражения проводит металлография, а элементы трасологии в данном случае имеют вспомогательное значение. В историографии существуют примеры применения и собственно трасологического метода к изучению традиционной кузнечной техники на примере металлических предметов из археологических и этнографических материалов [Килейников, 2002; Денисов, 2006]. Однако верификация данного рода исследований затруднена в силу указанных причин.

Попытки общего анализа использования и обработки каменного инвентаря железного века южно-таежным населением Средней Сибири на основе морфологических характеристик предметов предпринимались П. В. Мандрыкой [2003а]. Кроме того, внимание археологов привлекали и отдельные категории неметаллического инструментария в их культурно-хронологическом развитии. В подобном контексте, например, М. Ф. Косарев исследовал внешний вид и особенности использования грузил Нижнего Притоболья [1979]. Особое внимание исследователей также привлекал и неметаллический инструментарий алтайских коллекций, использовавшийся в горнорудном деле[Кирюшин и др., 2002].

В последнее время зарубежные исследователи также начинают обращать внимание на каменные орудия эпохи палеометалла. В научных публикациях поднимается проблема их использования историко-культурными обществами, либо не умеющими обрабатывать металл, либо испытывающими недостаток рудных ресурсов. В качестве примера приводятся этнографические данные по северу Сибири и Аляски, Гвинее и Полинезии, а также ряду африканских регионов. В этом контексте появляются работы, целью которых становится технологический анализ каменных индустрий эпохи палеометаллов [Seitsonen, 2004].

Важной тенденцией является появление зарубежных экспериментально-трасологических работ по макроорудиям. Здесь следует отметить исследование терочников из археологических поселений бронзового и железного веков на территории Объединенных Арабских Эмиратов [Davis, 1998]. К. М. Дэвис провел анализ следов износа на орудиях с использованием небольшого увеличения, а также анализ частиц с поверхности орудий. Специальное методологическое исследование натуфийских терочников с применением экспериментально-трасологического анализа проводилось Л. Дюбрей [Dubreuil, 2001].

Проблема привлечения экспериментально-трасологического анализа к исследованию макроорудий все чаще поднимается в последних работах А. Хейн. Рассматривая следы износа на макроорудиях, включающих терочники, молотки, оселки и др., из поселений раннеземледельческих обществ Европы, она отмечает уже давно назревшую необходимость обращения к данной тематике [Verbaas, Gijn, 2007].

Теоретические аспекты комплексного подхода к исследованию макроорудий каменного века – эпохи бронзы специально обсуждались группой европейских и североамериканских авторов [Adams et al., 2009]. Важность поднимаемых вопросов определялась внимательным отношением к каменным макроорудиям, которые не всегда подвергались предварительной обработке, но, тем не менее, имели определенную форму, размер и вес (design factors), соотносящиеся с функцией, выполнявшейся инструментом. В качестве определяющих пунктов такого исследования назывались изучение текстуры камня и минерального сырья, определение особенностей локализации рабочей поверхности и побочных следов (в том числе следов коллекционирования), применение микроскопов с разной силой увеличения (low power magnification, high power magnification) для определения типов следов износа и микрофотография.

Итак, актуальность специального исследования каменных макроорудий все более возрастает и за рубежом. Постепенно понимается их важное значение для изучения технологий и хозяйства первобытных обществ по всему миру со времен каменного века вплоть до этнографической современности. Разрабатываются комплексные подходы к исследованию данного рода источника, основой которых стал экспериментально-трасологический анализ.

В целом к настоящему времени благодаря трудам отечественных и зарубежных исследователей были сформулированы фундаментальные методологические принципы проведения экспериментально-трасологических исследований (работы С. А. Семенова, Г. Ф. Коробковой, П. В. Волкова, Л. Кили, К. Кнутссона, П. Вогна, Дж. Адамс и др.), сделаны первые шаги в изучении каменных орудий труда Северной Азии эпохи палеометалла (исследования Н. А. Кононенко, Т. А. Шаровской, Н. Н.Скакун и др.). Все это заложило основу для дальнейшего системного исследования инструментария раннего железного века – средневековья с учетом хронологической и региональной специфики.

Экспериментально-трасологический метод играет главную роль в изучении следов человеческой деятельности, оставшихся на поверхности каменных орудий труда, определении функций последних и реконструкции хозяйственных систем древности [Коробкова, 1987а; Коробкова, Щелинский, 1996; Волков, 1999]. Его качественной особенностью, во многом отличающей трасологию от других наиболее традиционных археологических методов, является тесная взаимосвязь теоретической и эмпирической составляющих [Массон, 1996; 1999].

Эмпирический уровень познания в данном случае представлен экспериментальными исследованиями, направленными на изучение способов изготовления, эффективности, возможности использования отдельных орудий труда [Коробкова, 1987б; Волков, 2010]. При этом они подчинены целям и задачам, исходящим из проблем изучения или интерпретации конкретных археологических материалов.

В трасологии используются так называемые модельные эксперименты, которые предполагают получение образцов различных изделий, воспроизведение технологических операций, процессов и т. д. [Кононенко, 1986; Матюхин, 1998]. Они проводятся в строго учитываемых условиях, которые максимально приближены к условиям функционирования археологических объектов в прошлом. Исследователь в ходе проведения опыта использует наиболее близкий к археологическому инструментарий и фиксирует все наблюдаемые явления и процессы на отдельных стадиях эксперимента, а затем его итог [Семенов, 1957; Коробкова, 1987б; Волков, 2010].

Следует, однако, учитывать, что такие эксперименты не носят абсолютного характера. Результаты их не накладываются полностью на изучаемую реальность, а согласуются с конкретным археологическим материалом. Как правило, анализу может подвергаться только часть полученной информации либо комбинации отдельных фактов, которые в последующих опытах будут варьироваться и изменяться, углубляться либо просто повторяться для получения наиболее объективного знания и учета различных условий [Семенов, 1957; Коробкова, 1987б].

Не стоит забывать и о вероятностном характере производимых опытов. Если диктуемая конкретными археологическими материалами либо традиционными представлениями археологов комбинация условий, инструментов и сырья показывает свою полную нецелесообразность, соответственно производится поиск наиболее адекватных сочетаний. При этом последние также не абсолютизируются, а предполагается всего лишь возможность их существования в древности [Матюхин, 1998; Волков, 2010].

Полученные в ходе многочисленных экспериментов факты, взаимосвязанные между собой и четко соответствующие поставленным задачам исследования, используются для опровержения либо доказательства существующей гипотезы. Только когда из подобных фактов сформирована достаточная эмпирическая база, они становятся надежным источником дальнейших теоретических построений, а эксперимент превращается в необходимый инструмент верификации [Семенов, 1957; Коробкова, 1987а; 1987б; Волков, 2010].