Чтение онлайн

Вместе с тем, мы понимаем также и то, что выбор предприимчивого имярека вполне утилитарен. Почему же тогда его воля должна называться безусловно доброй?

По логике Канта, воля нашего имярека поистине добра только в том случае, если он выбирает указанную максиму неукоснительного исполнения обещаний не ради возможности существования обещаний в миру, а ради самой максимы, ради её законосообразности, красоты, всеобщности, универсальности....

То есть, фактически, он занимается сочинением правильных максим, способных формировать добрую волю; тем самым примеряет на себя тогу Наставника, которому есть что преподать неопытным юношам.

Но не традиционного Учителя Мудрости, а Наставника нового, революционного, демократического, освобождающего всякого мало-мальски разумного человека от засилья духовной аристократии.

Вот, почитайте:

"Таким образом, я не нуждаюсь в какой-нибудь глубокой проницательности, чтобы знать, как мне поступать, дабы мое воление было нравственно добрым".

Что стоит здесь за "глубокой проницательностью"?

В первую очередь, конечно, откровение Божьей Воли, дары Святодуха, Гениальность....

Долой власть духовенства!
– это первый лозунг Французской Революции.

Долой привилегии Аристократии!

Достаточно обычных логических способностей, которые даны всякому вместе с разумом.

Хочешь быть добрым без Бога, от самого себя? Стать равным Учителю Мудрости? Сформулировать подлинные этические максимы?

Не вопрос! Достаточно совершить несложные логические операции:

"Мне, не сведущему в обычном ходе вещей, не приспособленному ко всем происходящим в мире событиям, достаточно лишь спросить себя: можешь ли ты желать, чтобы твоя максима стала всеобщим законом?"

Предположим, спросил. И...???

Тут-то и вскрывается обман...: спросить легко; ответить трудно.

Дело в том, что максима не может быть законом. А чтобы сформулировать закон, эквивалентный максиме по своему действию, нужны усилия корпуса законодателей, и масштабные социологические исследования и эксперименты.

Только по их результатам можно сформировать позицию желательности или нежелательности такой законодательной реформы. И тут как раз понадобятся и "сведомость в обычном ходе вещей" и "приспособленность к происходящим в мире событиям", - каковых качеств Кант у имярека не предполагает.

Рецепт, предлагаемый Кантом для верификации максимы - задать вышеуказанный вопрос, - выглядит как профанация и детская игра.

Или...? Или слово "закон" здесь прочитывается как "Закон божий"? Заповедь? И эпитет "всеобщий", здесь, - это светский эвфемизм божественного?

Похоже на то.

У Канта, вместо "божественный" стоит "разумный". Источник морали - не Бог, но - Разум.. И Кант, фактически, отвечает на вопрос: Как человек безбожный, но разумный, может быть добрым? Откуда возьмется у него добрая воля, если не Свыше?

И отвечает, что разум рядового гражданина творит добрую волю указанным выше способом, - не обязательно даже отдавая себе в этом отчет.

Читаем:

"Так мы наконец добрались в моральном познании обыденного человеческого разума до его принципа, который этот разум, конечно, не мыслит себе столь отвлеченно в общей форме, но все же постоянно имеет перед глазами и применяет как руководящую нить своих суждений".

То есть, Иммануил претендует на то, что он открыл устройство разума, в части его способности рождать мораль.

Но, прежде чем сделать это открытие, он должен был поставить соответствующую задачу в рамках своего исследования.

Откуда же взялась эта задача?

Думается, она явилась внутри идеологии Просвещения.

Настало Новое Время, европейцы покончили с мракобесием Средневековья. Люди перестали верить в Бога, и положились целиком на Знание и Ум. Построили атеистический город. Но доброта же не исчезла из этого города?!

Это значит, что разум способен творить добрую волю. И в рамках самопознания Разума возникает вопрос, как он это делает.

И Кант находит ответ.

С нашей точки зрения, это не более чем интеллектуальная игра.

Наш ответ другой: Оттого, что люди перестают верить в Бога, Бог не перестает существовать. Потому и не исчезает из мира Доброта.

"...Следовательно, для того чтобы знать, как поступать, чтобы быть честными и добрыми и даже мудрыми и добродетельными, мы не нуждаемся ни в какой науке и философии" - так говорит Кант.

И мы с ним согласны.

Но, по мнению Канта, мы "не нуждаемся ни в какой науке и философии" не потому, что у нас есть Отец Небесный, который наставит нас в Добре; а потому, что всякий человек может применить простое правило практического разума Канта: спросить у самого себя, может ли данная максима быть всеобщим законом? И получит ответ.

Мы склонны поверить, что душа человеческая действительно даст ответ. Но почему мы должны думать, что ответ этот исходит от ума?

Может быть, ответ получается как раз потому, что душа наша сообщается с Царем Небесным?

Душа всякого человека, поскольку каждый из нас подлежит Суду Божьему.

Отсюда вытекает повсеместность морали. В том смысле, что общество не состоит из философов, изучающих природу Добра, и тем не менее добро существует повсюду, и нравственность - самый демократичный дар.

Кант фиксирует этот опытный факт. Он пишет:

"Уже заранее можно было предположить, что знание того, что каждому человеку надлежит делать и, стало быть, уметь,- это дело также каждого, даже самого простого, человека".

Наблюдение над жизнью показывает, что нравственность присуща также людям с повреждениями рассудка, слабоумным - что несколько подрывает концепцию Канта о нравственности как свойстве ума.

И, поскольку он отвергает божественное происхождение морали, явная демократичность её вызывает у него изумление:

Он пишет:

"Здесь нельзя не удивляться тому, как много преимуществ имеет в обыденном человеческом рассудке практическая способность суждения перед теоретической".

И далее задается риторическим вопросом:

"Не было бы поэтому предпочтительнее в делах морали довольствоваться обыденным суждением разума...?".

Отвечая на него положительно, он в делах морали отводит философии скромную роль:

"... самое большее - привносить философию только для того, чтобы полнее и доступнее представить систему нравственности".