Чтение онлайн

Но обычный человек не имеет сознательной души, чтобы последовать за ней. Поэтому он не знает, ни что такое смерть, ни что такое единение в смерти. Причины переходят из одной жизни в другую, а сознание их не сопровождает. Если бы человек имел сознательную душу, смерть имела бы Для него какой-то другой смысл.

Обычно человек изображает свое путешествие к концу времени так же, как в средние века изображали путешествие на край света. Считалось, что Земля плоская и что в определенном месте путешественник доходит До ее края и навсегда обрывается в неизвестное. Лишь когда один отважный мореплаватель, придерживаясь одного направления, с превеликими трудностями и приключениями вернулся к тем же местам, откуда отправился в путь, все поняли, что Земля круглая и что он обогнул ее.

Так же и мы теперь понимаем, что время круглое, и что наше путешествие по нему неумолимо приведет нас к тем годам, которые мы оставили позади. Это трудное и опасное знание. Когда люди узнали, что Земля круглая, их ощущение известного расширилось, а ощущение неизвестного ослабло. Таково искушение нового знания. Известное, даже самое удивительное, всего лишь нуль по сравнению с бесконечным неизвестным. Только с этим спасительным ощущением может человек использовать сильные идеи.

Например, мы сказали, что следствия одной жизни становятся причинами жизни следующей. Одни и те же причины приводят к одним и тем же следствиям, а одни и те же следствия - к тем же самым причинам. Это и есть возвращение. Но теперь мы можем добавить, что одно из очень немногих изменяемых следствий, которые могут оказывать непосредственное воздействие на жизнь человека, создается его отношением к новому знанию.

Чтобы подготовить себя к идее возвращения, необходимо понять, что случаи и события, которые непрерывным потоком происходят с нами от рождения до смерти, приходят к нам совершенно по-разному. Причины этих событий находятся от нас на разных, так сказать, расстояниях. И нам очень важно научиться для любого события различать, насколько близко или далеко находится его причина.

Например, существует класс событий, причина которых находится в них самих, в настоящем. Я иду по улице своей обычной дорогой. Вдруг какой-то человек выбегает из магазина, налетает на меня, сталкивает в канаву и исчезает в толпе. Я больше никогда не увижу этого человека, и на этом инцидент исчерпывается. События, которые не вызваны ничем в прошлом и причина которых пребывает внутри самого момента, мы называем случаями.

Другой класс происходящих с нами событий - это события, являющиеся следствием общей тенденции, которая характерна для прошлого. Каждый день я вожу машину по такой-то дороге, превышая скорость. Тридцать пять дней ничего не случается. На тридцать шестой меня останавливают и штрафуют. Нельзя сказать, что штраф был вызван только моим нарушением правил в тот день; он, безусловно, является суммарным результатом всех тридцати шести нарушений, ибо если бы это не случилось в тот день, значит случилось бы несколькими днями позже. События, являющиеся результатом типичной и продолжительной тенденции, причины

которых лежат во времени, это примерно то, что на Востоке называют "кармой". Они - продукт причин и следствии, пребывающих во времени .

Для третьего класса событий, которые безусловно имеют для человека самое глубокое и сокровенное значение, в пределах ею нынешней жизни причину найти невозможно. Я родился в таком-то году, в такой-то день, в таком-то месте, у таких-то родителей. Совершенно очевидно, что в этой жизни я ничего не сделал (и не мог сделать), что могло бы на это повлиять, ибо все произошло до того, как я начал создавать причины. Насколько это касается меня, эти события являются моей судьбой, и, вероятно, можно сказать, что их причины пребывают не во времени, а в возвращении или в вечности, то есть в какой-то предыдущей жизни или жизнях.

Теоретически для человека возможен и четвертый класс событий, причина которых лежит не в настоящем, не в прошлом и даже не в возвращении. Только если мы начнем осознавать ту почти неотвратимую власть, которую судьба человека имеет над любой стороной его жизни, мы поймем, что с его точки зрения такие события будут чудесами.

Становится ясно, что если кто-то хочет изучить возможность возвращения, он должен особо изучить собственную судьбу и научиться различать, какого рода события принадлежат этой судьбе.

Итак, если жизнь является возвращением той, что предшествовала ей, тогда то, что мы воспринимали как круг человеческой жизни, на самом деле является спиралью. Судьба человека, или вся совокупность человеческого бытия, оказывается не кругом, существующим во времени, "длинным телом" человека, а спиралью, существующей в вечности, закрученной последовательностью его "длинных тел". Ее форма повторяет спираль движения Луны вокруг Земли, Земли вокруг Солнца, Солнца вокруг галактического центра. Жизнь раскручивается из прошлой жизни, отделяясь от нее изолятором смерти, подобно тому как день раскручивается из вчерашнего дня, отделяясь от него изолятором сна.

Это то самое вечное возвращение, которое постиг Успенский и о котором писал Ницше: "Желай жить снова, потому что в любом случае это будет твоим уделом." Круг жизни расположен параллельно кругу жизни последующей и кругу жизни предшествующей, создавая повторяющийся во всех подробностях образ. День рождения человека в этой жизни лежит рядом с днем его рождения в жизни прошлой и в жизни последующей; День свадьбы - рядом с днем его свадьбы в других жизнях; день смерти -рядом с днями всех его других смертей. И каждый взгляд, каждый звук, каждое движение, которыми были наполнены его дни, будут наполнять их снова и снова.

Когда человек впервые слышит об этой идее, он спрашивает: "Откуда мне это знать? Почему я ничего не помню?" Обычным способом он не может узнать и не может вспомнить. Он не помнит свои прежние жизни по той же причине, по которой не в силах помнить большую часть своей нынешней жизни - он не осознает свое существование в ней.

Его форма восприятия, как нам известно, - это чуть теплое, или бодрствующее, пятно, медленно продвигающееся вперед, всегда в одном направлении - не только по кругу жизни, но и по спирали многих жизней. Его тепла, или пробужденности, хватает лишь на то, чтобы воспринимать "настоящее" секунд или минут и намного более смутно схватывать дни и недели. Дальше этого, впереди и позади движущегося пятна - холод и полное отсутствие памяти, если не считать нескольких ярких моментов, как правило, безотносительных к чему-либо и не связанных друг с другом.

В главе "Психология человека" мы узнали, какое значение имеет сознание и память по отношению к кругу жизни и то, что моменты усиления сознания подобны точкам внезапного усиления тепла, которые передают импульсы вслед удаляющемуся моменту восприятия и достигают его как память. Обычная память соответствует явлению проводимости тепла по проводу жизни.

Как представить себе возможность памяти о другой жизни? Несомненно, чем сильнее сознание, тем дальше по линии времени может проникнуть память. Но когда сознание оказывается выше определенного уровня напряженности - или когда точка разогревается выше определенной температуры - возникает совершенно новая возможность. Предположим, что последовательные витки спирали в нашей модели не касаются друг друга, а отделены небольшим промежутком. В этом случае, некая точка, например, на пятнадцатом году жизни находится точно под такой же точкой в следующем возвращении, но слегка отделена от нее.

Если бы эта точка на пятнадцатом году, допустим, накалилась добела, она стала бы нагревать соответствующие ей точки на спирали выше и ниже - на этот раз посредством излучения. Передача тепла посредством излучения подчиняется совершенно иным законам, чем передача посредством проводимости, и для этого потребуется, конечно, гораздо больше тепла. Тем не менее именно таким образом возникает момент сознания настолько мощный, что он создает в другой жизни память.

На самом деле в нас существует способность, которая знает нашу судьбу, то есть сохраняет память о прежних возвращениях. Примеры тому бесчисленны, хотя они останутся недоказанными, пока не подтвердятся реальными событиями. Стендаль писал своему близкому другу: "Я считаю что умереть на улице вовсе не смешно, при условии, что человек не делает этого нарочно." Через год после этих слов он умер на улице - вряд ли нарочно.