Чтение онлайн

Своеобразна языковая политика в США, где, как и в Англии, нет ни государственных органов, отвечающих за языковую политику, ни «языковых академий» – законодателей и кодификаторов языковой нормы, как во Франции и Испании. Языковую политику определяют организации, представляющие интересы непривилегированных слоев общества, по существу меньшинств, и реализуют её в рамках официальной защиты прав человека. Языковая политика чаще всего сводится к запрету на официальное употребление некоторых слов и устойчивых словосочетаний, вызывающих у представителей меньшинств негативную реакцию. Negro 'негр' и colored 'цветной' заменены на Afro-American 'афро-америка-нец'. Indian стали Native American, азиаты – Asian-American. Пожилые граждане США как объект покровительства перестали именоваться the aged (the elderly) и получили имя senior citizen 'старшие граждане'. Американских журналистов призывают быть поосторожнее со словосочетаниями old age 'старость', поскольку возрастные границы этого понятия в разных культурах и у разных индивидов относительны. Используются эвфемизмы при обозначении представителей сексуальных меньшинств [Швейцер 1996].

Опыт свидетельствует, что идея государственного языка принимается только в том случае, когда все существующие в стране языки получают статус таковых, как в Финляндии, или когда в условиях многоязычия государственным становится язык меньшинства. Например, один и тот же малайский язык в качестве государственного в двух странах – Индонезии и в Малайзии – воспринимается населением по-разному. Когда в 1928 г. малайский язык был переименован в индонезийский и получил статус государственного, политических осложнений не было. Во-первых, это был язык национального меньшинства в условиях численного и политического преобладания других этносов. Во-вторых, он близок к языкам других этносов и относительно прост в сравнении с яванским. В-третьих, малайский язык давно использовался в качестве средства общения на всём архипелаге. В-четвертых, учитывалось наличие на нём классической литературы. В-пятых, он был авторитетен как средство общения патриотических сил в период национально-освободительной борьбы. Предпочтение, отданное малайскому языку в условиях очень сложной языковой ситуации (напомним: 300 этнических единиц, 180 млн человек, свыше 400 местных языков и основных диалектов), не привело к крупным межнациональным конфликтам на языковой почве.

В Малайзии же, где малайцев 54 % и они занимают господствующие политические позиции, малайский язык в качестве государственного не принимается китайцами, которые составляют 35 % всего населения и доминируют в экономике и торговле. В этих условиях усилилась роль английского языка: судопроизводство в высших инстанциях, издание особо важных указов, постановлений, государственных актов, в высших органах государственной власти и здравоохранении [Кондрашкина 1986].

Логика развития современного мира свидетельствует о тенденции к выработке единого средства общения при сохранении ценности других языков в условиях многоязычия. Так, на Филиппинах национальный тагальский язык внедряется во все сферы общественно-политической и культурной жизни. Это способствует процессам интеграции и консолидации в стране.

В Африке расширяется территория распространения языка суахили. Он является государственным языком Кении и Танзании, на нём говорят в Бурунди, Заире, Малави, Мозамбике, Сомали, Руанде, Судане, на Мадагаскаре и на Коморских островах. Всего говорящих на нём свыше 60 млн. Предполагают, что суахили станет языком общения африканцев.

На Ближнем Востоке и в Египте языковая политика носит характер арабизации. Идеологическая основа её – арабский национализм с девизом: «Объединение всех арабов, поскольку они принадлежат к одной нации, имеют общую историю, язык, культуру, интересы и судьбы». Единый язык призван консолидировать всех арабов, развивать на его основе самобытную арабскую культуру.

Интеграционные процессы в Европе, строительство общеевропейского дома тоже делают актуальными вопросы языковой политики. В Европейском сообществе девять официальных языков (не считая почти 40 диалектов). Создание внутреннего рынка, в рамках которого будет обеспечено свободное движение людей, товаров, услуг и капиталов, связано с решением проблем взаимообщения. Полагают, что в условиях Европы содержанием языковой политики станет многоязычие. Разработана и уже реализуется программа ЕЭС «Лингва» – программа широкого изучения иностранных языков. На эти цели в первые пять лет предполагается потратить 250 млн экю. Официально установлено: знание нескольких языков будет способствовать служебному росту граждан единой Европы.

Характерен пример из истории Турции. В 1928 г. правительство Кемаля Ататюрка пошло на латинизацию турецкого алфавита. Народ, более шести веков писавший по-арабски, сменил письменность. Это стоило огромных усилий, но сегодня Турция – самая динамичная страна исламского мира [Знание – сила. 1994. № 5. С. 5].

Поучительны уроки языковой политики в СССР. После революции в стране развернулось небывалое по масштабу языковое строительство, являющееся частью так называемой культурной революции. Началось оно 26 декабря 1919 г. изданием Декрета Совнаркома о ликвидации неграмотности. За сравнительно короткое время – каких-нибудь 10–15 лет – около 50 народностей получили письменность, были заложены основы соответствующих литературных языков. Это была чрезвычайно сложная задача: надлежало выработать нормы единого национального языка на основе одного или нескольких территориальных диалектов, создать новые алфавиты, грамматики, словари, терминологию, определить пути и меры развития многообразных современных жанров письменного литературного языка, и в частности языка художественной литературы. Эти задачи отечественные лингвисты успешно решили [Исаев 1979].

Языковое строительство продолжается и сейчас. Число ранее бесписьменных народов, получивших письменность, увеличилось до 57. Последняя по времени создания – саамская письменность. Группа специалистов разработала алфавит, на основе которого подготовлен букварь. Готов и русско-саамский словарь, содержащий до 80 тыс. слов [Правда. 1984. 27 апреля].

В условиях многонационального государства русский язык стал средством межнационального общения. Для этого было несколько причин. Во-первых, для большинства населения бывшего СССР (свыше 50 %) он родной язык; во-вторых, русский язык близок украинскому и белорусскому, а восточные славяне составляют 3/4 всего населения СНГ; в-третьих, носители русского языка живут на всей территории бывшего СССР (около 22 млн русских проживали за пределами России, вне своих национальных границ проживает свыше 5 млн украинцев и млн. белорусов); в-четвертых, русский язык издавна был основным средством приобщения народов России к достижениям мировой культуры; в-пятых, на русском языке создана выдающаяся культура, включая русскую литературу XIX в. и отечественную философскую мысль начала XX столетия; в-шестых, русский язык – один из самых развитых языков мира.

Русский язык как средство межнационального общения сыграл свою положительную роль. Об этом убедительно свидетельствуют факты. Ограничимся одним, но ярким примером. Основатель осетинской словесности Коста Хетагуров начал свой путь русским писателем, в русле русской поэзии усовершенствовал свой язык. Первые же его стихи на родном языке в конце XIX в. стали образцом литературного осетинского языка.

Поэты и писатели различных национальностей признают определяющую роль русского языка. Представитель народности манси Юван Шесталов писал: «…Русская речь вывела моё родное слово на просторы мировой поэзии». Такого же мнения придерживается и аварец Расул Гамзатов: «Поэзию моего народа вывело в свет русское слово». Красноречиво признание чукотского писателя Юрия Рытхэу: «Великие русские книги, с которыми я знакомился, оказались хорошими воспитателями, оберегавшими меня от нигилистического отношения к собственной культуре, точно так же, как это делал русский язык по отношению к нашему чукотскому языку».

В своё время известный философ и деятель культуры Ж.П. Сартр советовал литовцу Юстинасу Марцинкявичусу писать на английском, русском или французском, чтобы встать вровень с «литературами великими» и влиять на общемировые процессы.

Интересно мнение писателя Б. Казиева: «Я пишу по-русски, но всегда помню, что я кумык, родился кумыком и не вижу причин, почему бы мне и не умереть им. Я не собираюсь забывать родной язык, но исторически сложилось так, что кумыкский в литературном смысле гораздо беднее русского. Русский обладает куда большими возможностями для поэтического отражения как окружающего нас многообразного внешнего мира, так и мира внутреннего, духовного. Одно это разве не оправдывает моё творческое русскоязычие? И второе – желание говорить с огромным русскоязычным миром, без посредников, напрямую» [См.: Литературная газета. 1989. № 45. С. 3]. В Дагестане, где литература создаётся на девяти языках, а тиражи книг мизерны, русский язык позволяет писателям быть услышанными и понятыми «за порогом родного слова». Благодаря русскому языку во сто крат увеличивается читательская аудитория поэтов из рода даргинцев, лакцев и аварцев. Русский перевод, работа опытных писателей и переводчиков способствуют повышению качества молодых литератур.

Русский язык не имел статуса государственного языка. Повсеместное изучение русского языка определялось его высоким авторитетом. Нарушение принципа федерализма и создание унитарного государства деформировало представление о справедливой языковой политике. Гармоничное национально-русское двуязычие медленно, но неуклонно стало перерождаться в русское моноязычие. Это отрицательно сказалось на многих сторонах жизни общества, на развитии национальных культур и на самом русском языке, который по существу тоже национальный язык русских. Из благих побуждений разрушалось многообразие форм языковой жизни. Старописьменные языки Востока были переведены с уйгуро-монгольской и арабской графики на латиницу, а затем и на кириллицу. Во многих республиках родной язык в дошкольных учреждениях и школах был вытеснен языком русским. Практика языковой жизни общества пришла в кричащее несоответствие с теоретическими положениями языковой политики государства.

В начале 90-х годов национальные и языковые проблемы на территории бывшего СССР обострились до крайности. В суверенных республиках принимаются законы, создающие привилегии языку титульной национальности и дискриминирующие другие языки, в том числе и русский.

Прошло десять лет, и стало очевидно, что пренебрежительное и дискриминационное отношение к русскому языку в бывших республиках СССР нанесло большой вред прежде всего народам новых независимых государств. Академик Национальной академии наук Республики Армения Левон Мкртчян в статье «Русский язык и общий дом» пишет о том, что единое образовательное пространство может быть обеспечено только единым языком, в данном случае русским. Русская культура, благодаря русскому языку, стала сокровищницей и других культур. Вряд ли разумно, полагает академик, предавать забвению неоценимое богатство русского «Витязя в тигровой шкуре», русского Нарекаци, русского Хайяма, русского Франко, русского Махтума Кули, русского Туманяна и Исаакяна, русского Кайсына Кулиева.