Чтение онлайн

«Двойное членение языка» отвечает принципу экономии, что «позволяет выковать орудие общения, пригодное к всеобщему употреблению и делающее возможной передачу очень большого количества информации при незначительной затрате средств» [Мартине 1963: 381].

Дальнейшим углублением этой концепции являются поиски фигур плана содержания, так называемых семантических множителей, или сем.

При всех неоспоримых достоинствах концепции «двойного членения языка» она не разрешает проблемы его универсальности. По справедливому замечанию Р.В. Пазухина, наличие в языке двойного или n-степенного членения не способно само по себе сделать его универсальным, поскольку оно, как и рассмотренная выше комбинаторика слов, опирается только на количественную сторону языка и игнорирует качественную, а в рассмотрении именно качественной стороны и заключена загадка универсальности [Пазухин 1969: 61].

Известный американский учёный М. Полани полагает, что фундаментальными законами языка являются «закон бедности» и «закон грамматики». Суть «закона бедности» заключается в следующем. С помощью 25 букв латиницы можно построить 25 в восьмой степени, т. е. около ста тысяч миллионов условных восьмибуквенных слов. В этом случае английский язык «обогатился» бы в миллион раз – и был бы разрушен полностью: эти слова были бы бессмысленны, ибо значение слова формируется и проявляется в его многократном употреблении. Язык должен быть настолько беден, чтобы можно было достаточное число раз употреблять одни и те же слова. Язык держится на постоянстве и повторяемости своих единиц, что предопределяет неизбежность грамматической упорядоченности, без которой нет языка. Суть «закона грамматики», по мнению М. Полани, такова: «…Фиксированный, достаточно бедный словарь должен использоваться в рамках определенных и всегда имеющих одно и то же значение способов комбинирования. Только грамматически упорядоченные группы слов могут выразить с помощью ограниченного словаря безмерное разнообразие вещей, соответствующих известному опыту» [Полани 1985: 116].

Предполагают, что универсальность языка зиждется на асимметрии языковой единицы – знака и его значения. Эта идея впервые была высказана С. Карцевским. Сущность её заключается в следующем. Обе стороны лингвистической единицы не являются неподвижными. «Если бы знаки были неподвижны и каждый из них выполнял только одну функцию, язык стал бы простым собиранием этикеток» (Цит.: [Звегинцев 1965: 85]). Подвижность языковой единицы обусловлена неизбежным нарушением соотношения между двумя её сторонами: постоянно и очень медленно изменяется фонетический облик языковой единицы, столь же постоянно, хотя и гораздо быстрее, изменяется содержание этой единицы. Иначе, форма стремится получить новое, дополнительное значение, а значение стремится обрести новое формальное выражение. Это приводит к тому, что первоначальное соответствие (симметрия) звучания и значения постоянно нарушается, возникает асимметрия. Отсюда следует важный для нас вывод: асимметрия лингвистической единицы делает язык беспредельным, и решающим фактором языкового универсализма считают семантическую, но не формальную неограниченность языка. Язык социально ограничен, языковая единица, по определению, – стереотип, но язык реализуется в речи, и в ней социальный шаблон языковой единицы преодолевается благодаря свойству семантической асимметрии, реализующейся только в речи, и непостижимое, личное, экзистенциональное в мышлении индивида в процессе речевой деятельности становится достоянием других. «…Каждая культурная эпоха обогащает внутреннее содержание слова новыми успехами знания, новыми понятиями человечности. Стоит проследить историю любого отвлечённого слова, чтоб убедиться в этом» [Веселовский 1940: 51]. Безграничные возможности индивидуального выражения, полагал Э. Сепир, обусловлены «текучестью» языка как средства выражения.

Фундаментальными свойствами естественного языка, занимающего особое место среди знаковых систем, являются «принципиальная нечеткость значения языковых выражений, динамичность языковой системы; образность номинации, основанная прежде всего на метафоричности; бесконечные творческие возможности в освоении новых знаний; семантическая мощь словаря, позволяющая выражать любую информацию с помощью конечного инвентаря элементов; гибкость в передаче информации; разнообразие функций; специфическая системность» [Городецкий 1987: 17]. Всё вместе обеспечивает удивительное интеллектуальное могущество языка. «Все языки способны выполнять всю ту символическую и смысловую функцию, для которой предназначен язык вообще, – либо в реальном, либо в потенциальном плане. Формальная техника выполнения этой функции есть сокровенная тайна каждого языка» [Сепир 1993: 253]. Автор процитированных строк полагал, что базой «сокровенной тайны» являются обширные и самодовлеющие сети психических процессов, которые ещё предстоит точно определить [Сепир 1993: 255]. Универсальность языка, по мысли Э. Сепира, соединена с его невероятным разнообразием. Феномен универсальности языка/речи удачно сформулировал А.Н. Радищев: «И весь мир заключён в малой частице воздуха, на устах наших зыблющегося».

Теория языковых контактов, которая начала складываться в работах Г. Шухардта и получила развитие в трудах И.А. Бодуэна де Куртенэ, Л.В. Щербы, Н.С. Трубецкого, Э. Сепира, У. Вайнрайха и Э. Хаугена, очень важна для социолингвистики. Глубокое изучение истории языка, его развития и функционирования настоятельно требует учёта всех экстралингвистических факторов, одним из которых являются отношения между языками.

Языки контактируют друг с другом и представляют собой результат многовекового взаимодействия многих языков. «Каждый народ владеет известным количеством слов, терминов, даже оборотов, которых нет и не может быть ни у какого другого народа. Но как все народы суть члены одного великого семейства – человечества… то и необходим между народами размен понятий, а следовательно, и слов» (В.Г. Белинский). «Подобно культурам, языки редко бывают самодостаточными» (Э. Сепир). Так, в албанском языке в основной словарный фонд входит лишь несколько сотен исконных слов, остальные же – заимствования из господствовавших языков: латинского, романских, греческого, славянских и турецкого. Около 60–70 % словарного фонда английского языка составляют заимствования, поскольку формирование английской цивилизации, по выражению Э. Сепира, характеризуется различными пластами заимствований из античной латыни, средневекового французского, латыни и греческого гуманистов эпохи Возрождения и современного французского [Сепир 1993: 174].

Контактирование языков Э. Сепир связывает с процессами культурного взаимовлияния. «Когда есть налицо культурное заимствование, есть полное основание ожидать соответствующего заимствования слова» [Сепир 1993: 240]. Исследование заимствованных слов – интересный комментарий к истории культуры. Анализ происхождения слов языка – убедительное свидетельство направления культурного влияния. Э. Сепир указывает на пять языков (классический китайский, санскрит, арабский, греческий и латинский), игравших важную роль в истории цивилизации в качестве проводников культуры. Даже такие культурно важные языки, как древнееврейский и французский, отходят на второй план, а общекультурное влияние английского языка, полагал Э. Сепир, в этом отношении почти ничтожно [Сепир 1993: 175]. Культурное влияние языка не всегда прямо пропорционально его собственной литературной значимости и месту, занимаемому в мировой культуре его носителями. Так, древнееврейский язык, передающий чрезвычайно значимую культурную традицию, не оказал такого влияния на языки Азии, как родственный ему арамейский язык [Сепир 1993: 240].

Проблема контактирования представляет не только теоретический интерес. Развитие национальных языков, повышение культуры речи и многое другое – всё это требует постоянного обращения к языковым контактам. Контактирование языков – это вопрос историко-географический, социальный, психологический и культурный. Языковые контакты обусловливаются четырьмя основными факторами – экономическим, политическим, религиозным и фактором престижа [Вандриес 1957: 270]. Ограничимся несколькими примерами.

С конца XIX в. в Индии обнаружилось чёткое разделение индусов и мусульман по языковому признаку. Хинди стал восприниматься как один из отличительных признаков индуса, а УРДУ – мусульманина. И это затруднило взаимные контакты двух самых крупных языков Индостана [Халмурзаев 1982].

Один и тот же язык, обслуживающий две части исторически разделенного народа (немцы ФРГ и ГДР в недалеком прошлом и корейцы Севера и Юга в настоящее время), используют разные источники заимствований, что обусловлено идеологическими и политическими ориентациями той или иной части народа. Например, корейский язык в КНДР заимствует из русского языка, а язык Южной Кореи – из английского.

Замечено, что в последние десятилетия на арабский язык существенно влияют индийские языки благодаря популярности в арабском мире индийских и пакистанских фильмов, а также большому числу воспитательниц и нянь из Индии, работающих в Кувейте, Объединенных Арабских Эмиратах, Бахрейне и др. На доминирующем языке сказывается и такое обстоятельство, как национальный состав преподавателей школ, журналистов. Например, в Ливии и Кувейте большинство специалистов этих профессий – египтяне или палестинцы.

Контактирование языков многообразно по степени воздействия одного языка на другой – от заимствования отдельных элементов до полного слияния, поэтому вполне правомерны попытки создать классификацию языковых взаимоотношений. Л.В. Щерба в специальной статье «О понятии смешения языков» разграничил три типа контактирования («смешения языков»): 1) заимствования в собственном смысле слова, сделанные данным языком из иностранных языков; 2) изменения в том или ином языке, которыми он обязан влиянию иностранного языка. Это, скажем, калькирование. Например, кальки латинского, немецкого и славянского языков по греческим образцам: conscientia, Gewissen, совесть; 3) факты, являющиеся результатом недостаточного усвоения какого-либо языка [Щерба 1974: 60–61].

В современном учении о взаимодействии языков известна классификация, учитывающая направленность контактов и степень участия в них ярусов языковой системы [Белецкий 1967].

Одностороннее воздействие, при котором давление оказывает лишь один уровень какого-либо языка, чаще всего наблюдается в тех случаях, когда один из контактирующих языков является языком мёртвым, но широко используется в качестве литературного или культурного языка. Таково, например, влияние латинского, древнегреческого или старославянского языков на русский на лексическом уровне.