Чтение онлайн

Итак, позволив себе некоторую непочтительность по поводу Науки, а вернее, тех, кто оскорбляет ее своею к ней причастностью, теперь мы можем преподнести некоторые более приемлемые теории относительно недостающего звена. Изредка встречаются фанатики, своей непоколебимой уверенностью почти заставляющие нас поверить, подобно Швайнфорзу и другим великим путешественникам по Африке, что они обнаружили расы, которые, возможно, являются утраченными звеньями между человеком и обезьяной. Например, африканские аккасы, которых Геродот, рассказывая о них, называет пигмеями (II, 32). Несмотря на то, что рассказ о них вышел из-под пера Отца Истории, еще совсем недавно это считалось ошибочным, равно как считались мифами все рассказы об этом легендарном народе. Однако с тех пор как общественность ознакомилась с более правдивыми повествованиями европейских путешественников, мнение изменилось, и уже никто больше не считает, что Геродот в своем рассказе перепутал людей с африканскими павианами. Достаточно прочитать описание орангутангов и шимпанзе, чтобы понять, что эти животные – всем, кроме, покрытого шерстью тела – почти во всех отношениях похожи на этих аккасов. Рассказывают, что у них крупные цилиндрические головы, венчающие тонкую шею; тело достигает примерно четыре фута в высоту; очень длинные и совершенно непропорциональные руки, свисающие намного ниже колен; грудная клетка сужается к плечам и значительно расширяется в области живота, который всегда огромен; колени толстые, а руки сложены необыкновенно красиво (руки обезьян отличаются тем, что, за исключением коротких больших пальцев, имеют предельно аккуратные и изящные пальцы, сужающиеся на конце, и украшенные безупречной формы ногтями). Аккасы ходят, покачиваясь из стороны в сторону из-за неестественных размеров живота, как шимпанзе и орангутанги. У них крупный череп, сильно приплюснутый у основания носа, увенчанный скошенным книзу очень узким лбом; выступающий вперед рот с тонкими губами и лишенный всяческой растительности подбородок, а точнее, его полное отсутствие. Головы их лысы; и хотя они не такие шумливые, как орангутанги, но создают невероятный шум, если их сравнить с остальными людьми. Из-за того, что в областях их проживания трава в два раза выше их роста, говорят, что они прыгают, как кузнечики, тем самым словно делая гигантские шаги, а все их движения напоминают движения крупных антропоидов.

Некоторые ученые считают – и на сей раз с вескими основаниями – что аккасов даже больше чем матимбов, о которых очень интересно рассказал д'Эскайрас де Латур, и больше, чем кимосов и бушинов, обитающих в южной Африке, и все они – остатки недостающего звена.

«Вы предлагаете задавать вопросы по поводу различных трудных моментов, связанных с оккультной наукой. Я не могу согласовать некоторые вещи, относящиеся к апостолам современной теософии. В „Предисловии к первому изданию“ (стр. xxiii 5-го издания) „Эзотерического буддизма“ м-ра А. П. Синнетта имеются такие слова: „Два года назад ни я, ни кто-либо другой из европейцев, не знал азов этой науки, впервые возведенной в ранг научного утверждения“. Это весьма эмоциональное высказывание; оно, видимо, предполагает, что мыслящий мир всецело обязан этой книге и ее автору за то знание истин эзотерической науки, которая сейчас распространяется среди европейских и американских теософов. Но вряд ли м-р Синнетт имел в виду именно это.

Ибо, можно ли согласовать данное утверждение и его подоплеку с тем фактом, что мадам Блаватская, жительница Европы, [406] написала за несколько лет до этого «Разоблаченную Изиду», которая, хотя и не содержит в себе столь же конструктивного учения о тайнах вселенной, подобно «Эзотерическому буддизму», все же предполагает знание автором много большего, чем «азы науки»?

И не истинно ли, как это отмечено в «Оккультном Мире», что м-р Синнетт обязан мадам Блаватской своим первым знакомством с эзотерической наукой, а также своей встречей с наставником, Учителем, от которого он и получил основную массу своей информации? Мадам Блаватская, как мы это поняли, много лет назад обучила этим истинам оккультной науки полковника Олькотта, превратив его, таким образом, из спиритуалиста в теософа. Вполне возможно, что мадам Блаватская обучила других тем же истинам. [407]

Я хотел бы также спросить, не существует ли людей, тайно изучающих эту науку в ее широком смысле, которые уже знали эти вещи задолго до данной публикации?

Для меня и для других было бы очень важным узнать, каким же образом на самом деле возникли современные учения оккультной науки, и каково же истинное место «Эзотерического буддизма» как выражения авторского понимания оккультных истин.

Сейчас, когда теософские учения проникают в сознание людей, особенно важно, чтобы было достоверно известно происхождение современного движения. Я чувствую, что я сильно обязан «Эзотерическому буддизму», но я не уверен в собственном понимании фактов, о которых я упомянул, и хотел бы их согласовать».

Искренне ваш,

Этот случай – хорошая иллюстрация недоразумений, которые часто возникают из-за неточности выражений, используемых писателем. Конечно, м-р Синнетт никак не мог хотеть того, чтобы его считали первым и единственным каналом для передачи эзотерической доктрины. На самом деле он специально опровергает это, и наш корреспондент может убедиться в этом, обратившись к странице xxi Введения того же самого издания этой книги.

«Позвольте мне добавить», – говорит м-р Синнетт, – «что я не рассматриваю себя как единственного выразителя внешнего мира в период кризиса эзотерического знания».

Если он не упомянул автора этих строк и ее американских учеников и коллег 1874–1878 годов – полковника Олькотта и м-ра Джаджа, – то это, бесспорно, потому, что он рассматривал «мадам Блаватскую», русскую по происхождению, как принадлежащую скорее Азии, нежели Европе (безобидное заблуждение, разделяемое многими патриотически настроенными англичанами), а этих двух джентльменов – как американских граждан. От него, без сомнения, также ускользнуло, что среди группы посвященных, к которой относится и его собственный мистический корреспондент, двое являются европейцами, а один, верховный Учитель, является в своем «настоящем воплощении» наполовину славянином, как он сам об этом писал полковнику Олькотту в Нью-Йорк.

«Эзотерический буддизм» проделал предварительную работу, популяризируя эзотерические истины в экзотерической форме, смешанной с чистой метафизикой, которую сам автор отрицает (см. с. 46), и распространяя теософские идеи по всему миру; он доказал популярность этих идей тем, что его книга уже выдержала шесть изданий, и вскоре должно появиться седьмое. Однако эта книга не настолько свободна от небольших погрешностей, чтобы ее можно было рассматривать как непогрешимое Писание, а ее скромного автора как провозвестника Божественного Откровения, – как это представляют себе некоторые глупые энтузиасты, ищущие новых идолов. На вопрос корреспондента о том, «как в действительности возникли современные учения оккультной науки», ответить очень просто. Кризис достиг той стадии, когда стало абсолютно необходимым сделать доступным нашему поколению эзотерическое Учение о вечных циклах. Религия, и на Западе и на Востоке, давно уже задохнулась под нагромождением разнообразных сект и освобожденной науки. Из-за отсутствия какой-либо научно-религиозной концепции, наука нанесла религии coup de gr^ace [смертельный удар, франц. ] железной кувалдой материализма. Завершая этот кризис, фантомный мир Гадеса (или Камалока) преобразовался в мутный поток в десятках тысяч комнат для спиритических сеансов, и создал безусловно ошибочные представления о состоянии человека после смерти. Нет ничего, кроме нескольких фундаментальных идей эзотерической философии, популярно изложенных таким ясным и замечательным писателем, как м-р Синнетт, что могло бы предотвратить гибель человечества в море неведения. Таким образом, вновь открылись Врата Дворца Истины, и м-р Синнетт и многие другие добровольные работники уловили каждый свой луч. Но так же как весь свет может быть получен только объединением всех лучей спектра, так и старая философия в целом может быть понята лишь объединением всех отдельных отблесков, прошедших через многие интеллектуальные призмы нашего и прошлых поколений.

В своем письме в «Теософист», К. Х. Ван дер Линден ищет объяснения некоторым необычным случаям, произошедшим с ним; в конверт также вложена копия письма на ту же тему, адресованное им полковнику Бунди в «Религиозно-философский журнал». В частности, там говорится: «Некоторые назовут меня сумасшедшим, другие мечтателем, а большинство людей – мошенником».

Несомненно, так оно и будет; и каждый член Теософского общества – если только он не скрывает в себе такие же личные оккультные и психологические опыты и не держит их в строгом секрете – должен быть готов к подобному обвинению. Публика (не исключая и высший свет) – готовая в любой момент отвернуться от своих идолов и авторитетов, и, разбивая их вдребезги, забрасывать их камнями и втаптывать в грязь даже таких выдающихся ученых как профессоров Хэйра и Цёльнера, г-д Уоллеса и Крукса, и все это лишь потому, что они были вынуждены признать некоторые феномены как факты и искренне объявить их таковыми – тем более не должна проявлять большую снисходительность к таким людям, как мы.

Повествуя о своих опытах, Ван дер Линден пишет: «Несколько дней назад у моей жены были мучительные спазмы в животе. Я магнетизировал ее, непроизвольно повторяя своими движениями фигуру пятиконечной звезды над больным местом, и вот! спазм исчез как по волшебству… Оказал ли при этом воздействие данный знак?»

В своем письме к полковнику Бунди он рассказывает, что лежал посреди ночи «в дремотном состоянии, но оставаясь в сознании…» Он заметил возле своей кровати «фигуру человека в древнем одеянии», который сказал ему: «Сам того не осознавая, несколько дней назад ты использовал тайну, чтобы успокоить боли твоей жены, тайну, которая, если она станет известна всем, в корне изменит практику медицины… Я научу тебя, как тебе лично использовать ее… и только одно обещание я требую взамен… никогда не раскрывай этот секрет никому вне своей семьи…» В заключении автор письма сетует: «Сама наука стала испорченной и развращенной, ибо она отказывается признавать или исследовать факты».

Напротив, многие люди науки делают это. Но для этого от человека требуется исключительное мужество, чтобы встретить ту бурю критики, которая обрушится на экспериментатора из-за признания таких исследований, особенно в том случае, если они увенчаются успехом. Загляните в «Трансцендентальную физику» профессора Цёльнера и в «Изучение феноменов спиритуализма» В. Крукса, члена Теософского общества, и судите сами.

Что касается визитов «ориенталов» [людей с Востока], с одним из которых посчастливилось познакомиться м-ру Ван дер Линдену, то они стали довольно частыми в наши дни. У нас есть несколько писем о том же самом явлении. Однако, мы возьмем на себя смелость утверждать, что никакое объяснение не может принести никакой пользы, если ему не предшествовало долгое изучение и правильное понимание оккультных законов так называемых «магнетических сообщений». Сначала посмотрим, имеем ли мы право, собрав свидетельства одинаковых результатов, включить это таинственное воздействие в число фактов. Для нас преждевременно говорить о таких вещах, если даже научная гипотеза профессора Цёльнера о четвертом измерении пространства снискала столь слабое одобрение у материалистов. Между тем, мы добавляем к этим материалам другое письмо на ту же самую тему, полученное от одного парса, члена Теософского общества, который еще вчера был убежденным скептиком, но его скептицизм пошатнулся благодаря такому же эффекту.

Это письмо было получено от Дараша Дошабхои. Кроме рассказа о случае, сходным со случаем Ван дер Линдена, связанным с воздействием пентаграммы, он пишет, что его сильно поразила история о перевоплощении, рассказанная дамой из касты кшатриев, которая была опубликована в майском номере «Теософиста» за 1881 г. Он пишет: «Я обнаружил теперь, что история этой дамы подтверждает мое предположение, так как она утверждает, что поскольку в этом бренном мире материи нет никакого возрастания или убывания, атма кого-либо, как только она покидает тело, переходит в другое тело… Я все еще настроен наполовину скептически относительно того, что это такое и чем это должно быть…»