Чтение онлайн

И еще пример. Всегда, с того времени, как появилась геологическая наука, ученые принимали теорию о том, что ядро нашей земли представляет собой массу расплавленного вещества, или жидкого огня, и лишь тонкая кора является холодной и твердой. Допуская, что земной диаметр равен примерно 9 000 милям, они оценивали толщину коры по отношению к нему, лишь как толщину пленки мыльного пузыря к его полному диаметру. И они предполагали, что наблюдаемое повышение температуры в определенных глубоких шахтах, когда мы опускаемся вглубь от поверхности земли, подтверждает эту теорию. Но наука устами м-ра Уорда отвергает эту теорию как ошибочную, не обладающую достаточными доказательствами:

«Самоуверенно заявляют, что внутреннее вещество земли находится в раскаленном расплавленном состоянии, что оно излучает тепло в пространство и таким образом охлаждается. Одним из результатов путешествия „Челленджера“ и других исследований глубин океана было обнаружение того факта, что вода около самого его дна чрезвычайно холодная. Принимая во внимание, что океан покрывает около трех четвертей всей земной поверхности, этот факт, безусловно, не подтверждает теорию центрального тепла, сопровождаемого излучением. Ледяная вода, на самом деле, обычно опускается ко дну благодаря своему большому весу, и это, можно сказать, вызвано ее холодностью; но, согласно теории радиации, вода океана удерживалась в течение долгих геологических эпох на тонкой земной коре, через которую постоянно проникала теплота из центра земли; и все же она леденяще холодная! Опыт мог бы подсказать нам, что теплота не могла проходить через воду, не нагревая ее, поскольку теплоемкость воды выше, чем у какого-либо другого вещества. Мы не в большей степени можем вообразить подобную радиацию и последующее накопление тепла в океане, не сопровождающееся большим повышением температуры, чем поверить в существование котелка, который часами стоит на большом огне без обычного результата – закипания воды. Поэтому у нас нет оснований верить, как это предполагалось, что земля охлаждается, или что мы, вместе со всеми живыми существами, обречены прекратить свое существование из-за вымерзания, и что сама земля, в конце концов, будет поглощена солнцем».

И теперь мы спросим наших сообразительных молодых дипломантов из Бомбея, Калькутты, Мадраса и Лахора, как им понравится этот взгляд на непогрешимость современной науки, ради которой они готовы отбросить учения своих предков. Есть ли в их рассуждениях что-либо более ненаучное, даже при условии, что они, якобы, были не очень умны?

автору статьи «РОЗЕНКРЕЙЦЕРСТВО»,

заданные мадам Е.П. БЛАВАТСКОЙ [454]

Среди многочисленных наук, которыми занималась отлично дисциплинированная армия жаждущих знаний исследователей нынешнего века, ни одна не удостаивалась меньшей чести или большего презрения, чем самая древняя из них – наука наук, достойная прародительница всех наших современных пигмеев. Обеспокоенные, в своем мелком тщеславии, снятием завесы забвения с их сомнительного происхождения, величающие себя великими и уверенные в своей правоте ученые, всегда находящиеся настороже, предоставляют отважному школяру, который пытается отклониться от проторенной дороги, проложенной для него его догматическими предшественниками, ужасающий ряд очень серьезных препятствий.

Как правило, оккультизм – это опасное, обоюдоострое оружие для любого, кто хочет обладать им, но не готов посвятить ему всю свою жизнь. Его теория без серьезной практической поддержки всегда будет оставаться в глазах людей, имеющих предубеждение против подобного непопулярного занятия, тщетной, безумной спекуляцией, подходящей лишь для того, чтобы очаровывать слух невежественных старых дам. Если мы оглянемся назад и посмотрим, какой путь прошел современный спиритизм за последние тридцать лет, несмотря на все более широкое распространение с каждым днем, на ежечасные доказательства, обращающиеся ко всем нашим чувствам, пристально смотрящие нам в глаза и поднимающие свой голос из «бездонной пропасти» – как же мы можем надеяться, что оккультизм или магия, находящиеся в отношениях со спиритизмом, как Бесконечное с Конечным, как причина со следствием или как единство к разнообразию, как мы можем надеяться, что пр`oсто добиться твердой основы там, где глумятся над спиритизмом? Тот, кто отвергает a priori или даже сомневается в бессмертии человеческой души, никогда не поверит в своего Создателя и слеп к тому, что в его глазах лишено многообразия, останется еще больше слеп к творениям последнего, происходящим из общего источника. Что касается каббалы, или мистического собрания руководства всех великих тайн Природы, мы не знаем никого в этом столетии, кто располагал бы достаточным количеством того нравственного мужества, которое зажигает сердце истинного адепта священным пламенем просветительства, чтобы сразиться с отрицающим всё общественным мнением, демонстрируя свое хорошее знакомство с этой высшей работой. Смешно то, что это – самое смертельное оружие века, и хотя мы читаем исторические записи о тысячах мучеников, которые в прошлые века храбро вступали на костры из горячих вязанок хвороста ради своих мистических учений, мы едва ли отыщем подобную личность в наше время, которая оказалась бы достаточно мужественной, чтобы бросить вызов насмешкам ради серьезного доказательства великих истин, заключенных в традициях Прошлого.

Как пример вышеуказанного, я упомяну статью о розенкрейцерах, подписанную «Хираф». Эта талантливо написанная статья, несмотря на некоторые серьезные ошибки, которые, хотя и заметны лишь тем, кто посвятил свои жизни изучению оккультизма в его различных ответвлениях практического учения, с уверенностью демонстрирует такому читателю, что по теоретическим знаниям автору мало равных. Его скромность, которую в данном случае я ценю не очень высоко – но при этом он находится в достаточной безопасности за маской своего сказочного псевдонима, – не порождает у него никаких опасений. В этой стране позитивизма мало критиков, которые рискнули бы встретившись с таким мощным оппонентом на его территории. Похоже, где-то в резерве он хранит оружие, имеющееся в арсенале его великолепной памяти: знания и готовность дать еще больше сведений, которые могут захотеть услышать его «дознаватели», и это несомненно отпугнет почти любого теоретика, за исключением тех, кто абсолютно уверен в себе, а таких людей очень мало. Однако книжное знание – а здесь я касаюсь только темы оккультизма – может быть сколь угодно обширным, но всегда выходит так, что для аналитического ума доказательств недостаточно, хотя аналитический ум привык выжимать из истины ее квинтэссенцию, разбросанную среди тысяч противоречивых утверждений, – пока это не будет подтверждено личным опытом и практикой. Таким образом, Хираф может иметь дело лишь с теми, кто может надеяться изыскать возможность опровергнуть некоторые из его храбрых суждений под предлогом обладания точно таким же практическим опытом. Разумеется, не следует понимать это так, будто мы имеем намерение критиковать сего весьма скромного эссеиста. Так что, далекий от несостоятельности, пусть он не обращает внимания на эти дерзкие рассуждения. Мое желание – просто помочь ему в его научной работе, как я уже говорила прежде, даже в гипотетических исследованиях, рассказав самую малость о том, чему мне удалось научиться в моих долгих путешествиях через весь Восток – эту колыбель оккультизма – в надежде хоть в чем-то поправить явно ошибочные замечания, в чем он, похоже, недостаточно разобрался и что может привести к путанице, вздумай искренние любопытствующие испить из его источника знания.

Во-первых, Хираф сомневается, существует ли в Англии или еще где-то то, что мы называем имеющими преемственность школами для неофитов этой Тайной Науки. Из личного опыта я отвечу, что такие места есть на Востоке – в Индии, Малой Азии и других странах. Как в далекие дни Сократа и других античных мудрецов, так и сейчас есть люди, жаждущие узнать Великую Истину, и такая возможность у них будет, как только они «попытаются» найти кого-нибудь, кто приведет их к дверям того, «кому известно, когда и как». Если Хираф прав касательно седьмого правила братства розенкрейцеров, гласящего, что «розенкрейцером становятся, а не делаются», то он ошибается по поводу исключений, которые всегда существовали в других братствах, посвящавших себя поискам тех же тайных знаний. И снова, когда он заявляет, что розенкрейцерство – почти забыто, мы можем ответить ему, что нас вовсе это не удивляет, и добавим в качестве дополнительного замечания, что, строго говоря, розенкрейцеров теперь вовсе не существует, ибо последний член этого братства исчез в лице Калиостро. [455]

По крайней мере, Хирафу следовало добавить к слову розенкрейцерство «эта специфическая секта». Поскольку это все же была секта, одна из многочисленных ветвей одного и того же дерева.

Забыв точное употребление этого обозначения, включив в понятие «розенкрейцеры» всех, кто посвящает свои жизни оккультизму, и соединив их всех вместе в братство, Хираф совершает ошибку, которой он может невольно привести людей к вере, что если розенкрейцеры исчезли, то больше на Земле не существует каббалистической деятельности. Он также повинен в анахронизме, [456] приписывая розенкрейцерам строительство пирамид и других царственных монументов, которые неизгладимо выставляют в своей архитектуре символы великих религий Прошлого. Но это не так. Если главный видимый объект по-прежнему похож на то, что рассматривала великая семья древних и современных каббалистов, то догмы и формулы определенных сект весьма отличаются. Возвышающиеся одна за другой из великих восточных материнских корней, они рассеяны вразброс по всему миру, и каждая из них, желая превзойти другую, погружается все глубже и глубже в тайны, ревниво охраняемые Природой, а некоторые из них становятся величайшими ересями против изначальной восточной каббалы.

Когда халдеев обучали первые последователи тайных наук, выходцы из народов, чьи названия никогда даже не произносились в истории, они оставались неподвижны в своих учениях, доходя до максимума, омеги знаний, дозволенных знать человеку, многие из более поздних сект отделялись от них, и, в своей никем не контролируемой жажде больших знаний, переступали границы истины и тем самым впадали в заблуждения. Как утверждает Ямвлих, следуя за Пифагором, они обладали абсолютной силой энергии и осмелились проникнуть в мистерии храма Феба и там добились посвящения, а впоследствии изучали священные науки в Египте в течение двадцати двух лет, а многие иностранцы были затем допущены разделить знания мудрецов Востока, и эти «заморские гости» потом разгласили многие из их тайн. Позже, неспособные сохранить их в их первозданной чистоте, они смешали эти тайны с вымыслом и баснями греческой мифологии, и таким образом истина была полностью искажена.

Когда с течением времени христианская религия разделилась на многочисленные секты, оккультная наука дала рождение множеству доктрин и не меньшему множеству братств. Таким образом, египетские орфики стали христианскими гностиками, потом, во втором веке, сделались последователями Василида, а первые розенкрейцеры породили последователей Парацельса, или философов огня, европейские алхимики и другие физические ответвления их секты (см. Харгрэйв Дженнингс. Розенкрейцеры.) А неосмотрительно называть каждого каббалиста розенкрейцером – это совершать такую же ошибку, как называть каждого христианина баптистом на том основании, что последний – тоже христианин.

Братство Розы и Креста не существовало до середины тринадцатого века, и, несмотря на утверждения ученого Мошейма, получило свое название не от латинского слова Ros (роза) и не от латинского креста, символа Света. В истоках его стоял некий рьяный, истинный последователь оккультизма, которому случилось путешествовать по Малой Азии, и он случайно встретился с неким братством и с энтузиазмом посвятил себя неутомимой работе по расшифровке «розенкрейцерской» рукописи – сложнейшей в мире работе, – которая теперь тщательно хранится в архивах одной Ложи, основанной первым каббалистом, носившим то же имя, но теперь называющейся иначе. Основатель розенкрейцерства, немецкий рейтер (рыцарь) по имени Розенкранц, человек, который, добившись в своей стране весьма подозрительной репутации из-за занятий черной магией, затем изменил представление о себе. Отказавшись от своих дьявольских занятий, он дал торжественную клятву и пешком отправился в Палестину, чтобы совершить amende honorable [публичное покаяние] у Гроба Господня. Именно там христианский Бог – смиренный, но хорошо осведомленный назорей, ученый высшей школы ессев, потомков халдейских ботаников, астрологов и магов – явился к Розенкранцу в видении, как говорят христиане, но я бы выразилась: в облике материализовавшегося духа. Суть этого появления, как и тема их разговора, навсегда оставалась тайной для братьев; но сразу же после этого бывший колдун и рыцарь исчез, и о нем больше не слышали, пока таинственная секта розенкрейцеров не прибавилась к семье каббалистов, а их сила не стала все более привлекать всеобщее внимание даже среди восточных народов, довольно нечувствительных ко всему и привыкших жить среди чудес. Розенкрейцеры попытались объединить многие различные ответвления оккультизма, и вскоре стали известны из-за высочайшей чистоты в жизни и своей исключительной силы, как и знания тайны тайн.