Чтение онлайн

Тот факт, что граф Толстой, несмотря на всю свою неистовую серьезность, не стал ортодоксальным христианином и не поддался на уловки спиритуализма (как доказывает его поздняя сатира на медиумов и «духов»), это ничуть не спасло его от того, что он стал вполне созревшим мистиком. Какое же таинственное влияние внезапно заставило его поддаться этому сверхъестественному течению почти без всякого переходного периода? Какая неожиданная идея или воззрение повело его в это мысленное русло? Кому это известно, кроме него самого или тех абсолютных «духов», которые, вероятно, не распространяются об этом в современных комнатах для сеансов?

И все же граф Толстой отнюдь не являет собой единственный пример работы этого таинственного цикла психической и духовной эволюции, которая пребывает ныне в своем полном действии – работы, которая, бесшумно и незаметно будет перемалывать в пыль самые крупные и величественные строения материалистических рассуждений и в считанные дни превратит в ничто интеллектуальный труд многих лет. Что же это за нравственная и невидимая сила? Только восточная философия может объяснить это.

В 1875 году начало свое существование Теософическое общество. Оно вступило в мир с определенным намерением стать союзником, поддержкой и помощником спиритуалистического движения – конечно, в его самом высоком и наиболее философском аспекте. Однако оно преуспело только в том, чтобы стать самым ярым врагом спиритуализма, превратиться в его самых неутомимых преследователей и обличителей. Быть может, наиболее вескую причину всего этого можно обнаружить в том обстоятельстве, что большинство лучших и наиболее образованных его представителей перешло в Теософическое общество телом и душой. Действительно, теософия была единственной системой, которая давала философскую рациональность феноменам медиумистики и их логический raison d'^etre. [794] Конечно, существует незавершенность и неудовлетворительность некоторых из ее учений, что происходит из-за несовершенства человеческой природы ее истолкователей, однако здесь нет никакой вины самой системы или ее учений. Основанная на древних философиях, проверенных веками, на опыте отдельных людей и целых народов, находившихся ближе нас к происхождению вещей, и записях мудрецов, последовательно и в течение бесчисленных поколений вопрошавших Сфинкса Природы (который ныне крепко-накрепко смежил губы) касательно секретов жизни и смерти – эти доктрины, безусловно, должны были остаться немногим больше заслуживающими доверия, чем суждения некоторых «умов».

Либо интеллект и сознание последних были «вынужденными» и искусственными – как мы полагаем – либо произошли из персонального источника и бытия, неважно какого. Даже экзотерические философии восточных мудрецов – величие и логичность системы мышления которых станут отрицать лишь немногие – одинакового мнения в каждом фундаментальном положении с нашими теософскими учениями. Что же касается тех созданий, которых называют и воспринимают как «духов смерти», их истинная природа не известна как спиритуалистам, так и их медиумам, поскольку они, говоря честно, сами так утверждают. Для большинства интеллектуалов Теософического общества этот вопрос и по сей день остается sub judice. [795] Но отнюдь не это теософы различали бы из них в своей наиболее высокой оценке духов.

Однако, поскольку цель этой статьи заключается не в том, чтобы противопоставить два наиболее значительных движения нашего века, равно, как и не в том, чтобы оспаривать их относительные заслуги или преимущества, сразу оговоримся, что наша единственная цель – это выдвинуть их вперед, дабы привлечь внимание к удивительным достижениям оккультного цикла за недавнее время. Сейчас огромное число приверженцев теософии и спиритуализма, внутри или за пределами наших связанных с ними обществ, показывает, что оба эти движения были тем не менее необходимой и, так сказать, кармически предопределенной работой века, и что каждое из них родилось в свой должный час и выполняло свою должную миссию в должное время; но при этом существуют и другие, даже более значительные знамения времени.

Несколько лет назад, мы прогнозировали в печати, что после короткого периода оскорблений и преследований многие из наших противников поменяют убеждения, в то время как остальные en desespoir de cause [796] последуют нашему примеру и сами создадут мистические общества. Подобно Египту в пророчестве Гермеса, теософия обвинялась «безбожными чужеземцами» (в нашем случае, теми, кто находился в стороне от своей церкви) в поклонении чудовищам и химерам, а также в том, что она учит «загадкам, в которых не разберутся последующие поколения». Если наши «святые писцы и жрецы» не скитальцы по белу свету, то это не вина добродетельных христианских священников и пасторов; и по примеру египтян в ранние века новой веры и эры мы, из страха еще худшей профанации священных вещей и имен, должны запрятать глубже, чем когда-либо, наше ничтожное эзотерическое знание, чтобы не дать ему исчезнуть с лица земли.

Но в течение последних трех лет все это очень быстро изменилось, и спрос на мистические сведения стал настолько велик, что Теософическое издательское общество не сумело найти достаточно работников, чтобы удовлетворить этот спрос. Даже «Тайная Доктрина», самая сложная для понимания наша публикация – несмотря на ее непривлекательную цену, заговор молчания и отвратительные, презрительные заметки некоторых ежедневных газет – добилась финансового успеха. Теперь обратимся к переменам. Ранее теософы с трудом осмеливались говорить, а если и говорили, то, затаив дыхание, из страха, что их назовут сумасшедшими, еще несколько лет назад, который теперь разогнали лекторы, публично защищаемые мистически настроенными священниками. В то время как ортодокс спешит избежать древнего ада и вымощенного сапфирами Нового Иерусалима, то нынче самый отъявленный либерал принимает христианские завеса и библейскую терминологию нашей доктрины Кармы, Реинкарнации и Бога за абстрактный Принцип.

Тем самым церковь медленно дрейфует в сторону философии и пантеизма. Ежедневно мы замечаем, как обсуждаются некоторые из наших учений – с религиозной, поэтической и даже научной точки зрения; это с уважением отмечалось теми же самыми газетами, которые не допускают своего теософского происхождения, равно как не воздерживаются от очернения «житницы» подобных мистических идей – Теософического общества. Примерно год тому назад один слишком умный критикан громко воскликнул в газете, в рекламе которой мы не нуждались:

«Чтобы продемонстрировать совершенно ненаучные идеи, которыми этот труд («Тайная Доктрина») буквально переполнен битком, наверное, достаточно указать, что его автор отвергает веру в существование неорганической материи и наделяет разумом атомы».

И вот недавно мы обнаруживаем концепцию материи Эдисона, которая излагается с одобрением и симпатией лондонскими журналами, например, «Harper'ом», в котором мы читаем следующее:

«Мне не верится, что материя инертна и действует лишь благодаря внешней силе. Мне кажется, что каждый атом обладает определенным количеством примитивного разума: стоит лишь взглянуть на тысячи способов, которыми атом водорода комбинируется с другими элементами… Неужели вы хотите сказать, что у них нет разума?..»

Мистер Эдисон – теолог, хотя и не очень активный. И несмотря на очевидный факт обладания дипломом, похоже, верит в теософские истины.

«Теософы верят в реинкарнацию!» – презрительно заявляют наши христианские противники. – «Мы не сможем обнаружить ни одного слова, изреченного когда-либо нашим Спасителем, которое можно было бы истолковать против современной веры в реинкарнацию…» – поучает во время проповеди Преподобный мистер Баллард, тем самым наполовину открывая (и, кстати, очень мудро) заднюю дверь тому дню, когда это буддистское и брахманское «бессмысленное верование» станет общепризнанным.

Теософы считают, что самые ранние человеческие расы были бесплотными, а теперь существуют их астральные двойники; и их называют чхайя (тени). А сейчас послушаем знаменитого английского поэта, воспевающего в своей последней книге стихов «Деметра и другие поэмы»:

Создается впечатление, что лорд Теннисон прочитал теософские книги, или его, как и нас, вдохновили те же самые великие истины.

«О! – громко обращаются к нам некоторые скептики. – Но ведь это поэтические вольности! Сам поэт не верит ни одному слову из этого». Откуда вам это известно? Но даже, если это было бы так, существует еще одно доказательство циклического развития наших теософских идей, которые, надеюсь, не будут соответственно пообтесаны, чтобы соответствовать «поэтическим вольностям». Один из самых уважаемых и благожелательных лондонских священников, Преподобный Г.У. Аллен только что сменил наши теософские одежды и последовал нашему доброму примеру, основав «Христианско-теософическое общество». Как показывает такое двойное название, его позиция и программа неизбежно должны быть намного уже и ограниченнее наших, ибо, как сказано в его проспекте «оно предназначено (только) для того, чтобы изучить вопросы, которые в настоящее время не изучены (первоначальным, Основным) Обществом. Тем не менее, наш весьма уважаемый друг и коллега по теософии, по-видимому, ошибается, считая, что учения Теософического общества не изучают эзотерическое христианство, как они изучают эзотерический аспект всех остальных религий мира. И все-таки его новое Общество, бесспорно, занимается полезной работой. Поскольку его название все-таки означает, что работа и обучение членов его общества по необходимости должно быть теософским. Вышесказанное дополнительно обосновывается тем, что в проспекте «Христианско-теософического общества» содержатся следующие слова: