Чтение онлайн

Машину для Радзивилла подали ещё через час. Выход из бункера был мне не виден, так что нужно не зевать и контролировать и глазами, и даром. Князю, чтобы пройти до автомобиля, необходимо выйти через лабиринт из мешков, а затем преодолеть ещё с десяток метров между «ежами», опутанными колючей проволокой. Снова ввожу поправки в расчёты: как и прогнозировалось, над рекой плывёт слабый туман, и пуля полетит через «влажную» зону.

Я на нервах, но успокаиваю себя: снайпер всегда должен быть хладнокровным. Замечаю, что энергетические точки выстроились в линию и стали ярче — видимо движутся на выход. В середине этого упорядоченного движения светлячков — Радзивилл. Погладив винтовку по цевью, шепчу: — Вся надежда на тебя, Алия.

Перепроверяю параметры, припадаю к окуляру, запускаю запись с оптики и прицеливаюсь с учётом поправок.

Заблаговременно немного выбираю свободный ход курка. Радзивилл на верху. Проходит баррикаду из мешков. Вот он, на открытом пространстве, идёт не спеша, с кем-то разговаривает, рядом ещё несколько человек вьются. Целюсь в середину корпуса, сдвигаю ствол на поправки, нажимаю спуск… Помоги, Господи!

Секунды тянутся, как загустевший мёд, будто это не секунды, и даже не минуты, а часы… Снова выбираю ход курка — как только будет понятен результат, надо выстрелить ещё раз.

ЕСТЬ!!! Мощный удар в спину толкает Радзивилла вперёд — крупнокалиберная пуля она такая: бьёт как молотом. Ну, в данном-то случае — осиновый кол. Не дойдя метра три до машины, Радзивилл падает. Оставшиеся три пули посылаю в лежащее тело — чтобы даже лучшие супердоктора были бессильны ему помочь. Земля тебе стекловатой, выродок!

Планируя стрельбу, я заранее решил в сопровождение не стрелять: кто-то там является агентом «из наших», и не факт, что это подававший каску при приезде Радзивилла; так что все пули изначально предназначались князю и хорошо, что все попали: вижу, что энергетический огонёк Радзивилла резко тускнеет и окрашивается в фиолетовый. Осматриваю небо — квадрики ещё не налетели, так что вскакиваю, быстро сворачиваю зонтик, винтовку бросаю за спину, автомат на грудь и рысью удаляюсь от лёжки. Пробежав метров двести, начинаю по склону забирать в сторону реки, прикрываясь свежей зеленью на кустах и деревьях. Квадрик в небе! Прячусь у покосившегося забора, густо заросшего кустами. Дрон пролетел, слышу, как свистят снаряды и ухают мины, но бьют они по холмам; а я от них удалился на полтора километра. Выбираюсь из кустов, снова бодрячком бегу к реке. Наконец-то — спасительные сплошные заросли из ивняка и прошлогоднего камыша.

Когда через полчаса польские поисковые группы вышли в район холмов, я по берегу реки успел уйти на три километра. Делаю небольшой привал.

Надо двигать к своим, но в небе пока слишком много беспилотников, и я ещё два километра прохожу вдоль реки: здесь, всего в километре от польских опорников, находящихся через реку, меня искать не будут — польские поисковые отряды проверили близлежащие холмы и на пару километров углубились в нашу сторону и сейчас там блуждают: и активность демонстрируют, и на безопасном расстоянии от наших опорных пунктов находятся. Делаю ещё один привал, обедаю и решаю не рисковать: если сейчас отойду на несколько километров от камышей, на равнине меня могут засечь квадрокоптеры и тогда в мою сторону вполне могут ударить залпом из ракет. Оно мне надо? Решаю остаться на привале и дожидаться вечера. Но буквально через пару часов туман сгустился, пошёл мелкий дождик, и я решил двигать к своим.

Польша. Варшава. Королевский дворец Бельведер.

Время рабочее, совещаний и гостей у короля не было, так что Станислав Лещинский пару раз стукнул по двери костяшками пальцев и вошёл в кабинет брата.

Еще не дойдя до рабочего места короля Августа, он потряс каким-то листком: — Звонил начальник Генштаба. На восточной границе от снайперской пули погиб генерал Радзивилл. Я пока шёл, телефонограмму в подтверждение прислали, адъютант догнал и вручил.

— Какие новости с утра! — откинулся в кресле король. — Это точно?

— Точнее не бывает. Четыре попадания из крупнокалиберной винтовки, и уже первый выстрел был смертельным: снайпер попал в спину, в результате внутренности и рёбра просто выбило из тела.

— Вот какой обидчивый император Романов! Год всего дал Радзивиллу в свободном мире пожить. Что там ещё генштаб пишет? — король кивнул на листок в руках у Станислава.

Станислав Лещинский протянул бланк телефонограммы брату и продолжил: — Это не из телефонограммы, а из разговора: Тадеуш Кристинович поехал приободрить наших снайперов; ну, не только наших: он и из других стран нанимал много; так как в последнее время снайпера несли потери. И вчера вечером, неподалеку от границы, когда он беседовал, русский снайпер выстрелил и попал в двух наших девушек-снайперов, стоявших рядом с Радзивиллом.

— И что он сразу после этого не прервал объезд и не уехал?

— Вечером, при выстреле, его всего обляпало кровью и прочими ошмётками. Он закатил истерику. Пока искупался, пока ему мундир стирали, а потом сушили и гладили, уже полночь наступила. Вот и остался до утра.

— Значит, Пшемыслав Войтович накинется с новыми усилиями, чтобы отжать себе должность: конкурент погиб, других, вроде, нет, — король Август задумчиво покрутил в руках карандаш.

— Это пока потерпит. Я бы предложил сосредоточиться на важном и организовать пышные похороны Радзивиллу и тем двум снайпершам. И под это дело запустить по Польше сбор средств.

Август Лещинский презрительно дёрнул плечами: — Зачем нам взваливать на себя эти заботы. Пусть его Бальфур и Марковский хоронят: он же с ними чуть не в дёсны целовался.

Станислав ухмыльнулся: — Ну, во-первых, его надо похоронить с размахом и почестями на основании права первого предавшего. Все, кто побегут к нам в будущем, будут ориентироваться именно на пример Радзивилла: приняли, обласкали, признали аристократом, насыпали имущества. Для нас он тоже немало сделал — и прежде всего, воспитанный с детства в России, где слово монарха непоколебимо, он и сюда принёс свою психологию и магнатов ею удивлял, а среди офицеров получал поддержку. Так что этот ветер тоже на нашей мельнице жернова крутил.

Ещё раз улыбнувшись, Станислав продолжил: — И материально нам его похоронить очень выгодно. Он единственный владелец всего имущества, что суды, под нажимом Бальфура и магнатов, передали ему в порядке реституции. Стало быть, сейчас имущество стало выморочным. По закону, одна из обязанностей короля — похороны последнего магната в роду, у которого не осталось наследников. И если мы это сделаем, то всё его имущество отходит короне. А там — и земли, и предприятия, и прочая собственность. Один дворец в Неборове чего стоит — и сам дворцовый комплекс, и предметы искусства, которыми он набит, и парк вокруг.

— Как бы через полгода ещё кто-то из Радзивиллов не прибежал и не потребовал родовую собственность, — засомневался король Август.

— Не получится, — всё с той же хитрой ухмылкой ответил брату Станислав. — По закону реституция имущества может проводиться один раз. Радзивиллы свою возможность использовали. Радзивилл польское гражданство получал один — его бывший наследник остался с русским паспортом, как и все остальные родственники. Если кто-то из Радзивиллов и сбежит к нам, это будет уже совсем другой род.

Западная зона локального пограничного конфликта. Объединённая база русской армии.

Постучавшись в дверь, и дождавшись разрешения войти, посыльный нерешительно шагнул в кабинет военного контрразведчика и приложил руку к кепке: — Товарищ майор, оперативный дежурный поручил довести до Вас информацию, что десять минут назад младший лейтенант Первозванов вышел на наш опорный пункт. В ближайшее время он выедет на объединённую базу.

Майор задумчиво помолчал несколько секунд, взглянув на посыльного, причмокнул уголком губ: — Информацию принял. Свободен.