Чтение онлайн

— Надо сдать…

Забрав револьвер и запасные патроны, он принялся водить вокруг меня металлодетектором. Не дожидаясь, пока он запищит, я сдал еще и кривой с зазубринами на лезвии раскладной нож, который иногда таскал в качестве запасного оружия.

Когда я его выложил, с приставом едва не случился инфаркт: он явно не ожидал такого арсенала.

Вику я заметил издалека — она сидела на лавочке перед пока еще закрытым залом и перечитывала документы. Я направился к ней, но ближайшая дверь вдруг распахнулась и оттуда вышел Михаил Филатович — тот самый судья, к которому мы сейчас пойдем. Филатыч, как его за глаза все называют. Живая легенда, можно сказать.

Пока еще без мантии. Я его последний раз видел пару лет назад, но с тех пор он совершенно не изменился. Такой же строгий (хотя совершенно не высокомерный), и седой.

Мы с ним встретились взглядами и он тоже узнал меня.

— Вот это да. Паша, какими судьбами? Давно тебя не было видно.

— Добрый день, Михаил Филатович. Ушел из полиции, а потом и из адвокатов.

— И чем теперь занимаешься?

— Помощник адвоката!

— Ха-ха-ха! — засмеялся судья. — А еще кто?

— Ну, еще и частный детектив…

— Вот это больше на тебя похоже. С адвокатами у тебя мало общего. А ты, случайно, не на мое заседание пришел?

— Именно туда! — кивнул я.

Поморщился Филатыч. Похоже, не нравилось ему это дело Левшина.

— Будем разбираться, — буркнул он и скрылся в кабинете рядом с залом заседаний.

Я подошел к Вике. Она видела наш разговор с судьей, но не знаю, смогла ли услышать.

— Привет. Не в духе что-то судья, — заметил я.

— А с чего ему быть в духе после моего ходатайства? Он пятьдесят лет в суде, и прекрасно все понял. А еще придурок прокурор сообщил полицейским о ходатайстве, и начальник следствия звонил Филатычу, божился, что все хорошо с понятыми.

— Был послан далеко-далеко?

— Именно. Филатыч указывать направление умеет.

— А откуда вы, девушка, все это знаете, осмелюсь спросить?

— В очередной раз повторяю, что у меня много друзей и знакомых.

В коридоре показался Николай. Он, получается, тут в качестве родни подозреваемого. Николай явно порывался задать какие-то вопросы, но я быстро успокоил его — мол, все хорошо, ждем.

Открылась еще одна дверь, хлынувшая оттуда толпа быстро направилась к выходу. Осталась только одна женщина, уже пожилая, бедно одетая, и с ней холеный молодой адвокат. На лице женщины виднелись слезы. Она села на лавочку, не в силах идти.

— Не волнуйтесь, — говорил ей адвокат. — Мы все обжалуем. У нас все козыри на руках. Поверьте, мы выиграем это дело.

«Ни черта вы не выиграете», — вздохнул я. Один из тысячи шанс на то, что вышестоящий суд отменит решение. А тебе, ублюдку в костюмчике, нужны ее деньги, которые она тебе заплатит за подготовку судебных бумаг, только и всего. Но ей это не объяснить. Люди мало того, что наивны, так еще и не хотят думать.

Тут дверь в зал открылась, и из нее выглянула секретарь суда. Вполне симпатичная, но одета бесформенно — ровно настолько, чтоб хорошая фигура не бросалась в глаза. В суде все должно быть строго.

Она проверила документы Вики, затем мои. Николай показал доверенность и прошел вслед за нами.

Но где прокуратура и следствие? А вот они! Следачка лет тридцати с ледяным лицом. Такой если скажут распилить человека, сделает это без вопросов, и прокурор — толстый, мордатый, суетливый, непонятного возраста. Не дурак выпить, судя по всему, и спортом не занимается, поэтому на вид гражданину от двадцати пяти до сорока.

А где же наш невинно пострадавший наркоман? Ага, идет. В сопровождении.

Бледный, напряженный, но держится. С ним два мордатых полицейских сержанта. Сняли с Ромы наручники и ввели его в клетку. У одного из конвоиров я заметил под рукавом оберег от сглаза — красную плетеную нитку.

Теперь ждем главное действующее лицо спектакля — судью. Ждем недолго, появился. В мантии. Лицо суровое. Что-то сейчас будет.

Все встали, потом сели обратно.

— Рассматривается ходатайство следствия о продлении ареста Левшина… — дальше последовали традиционные фразы, которые я привык пропускать мимо ушей.

— Почему следствие настаивает на содержании Левшина под стражей? — судья вопросительно посмотрел на следачку.

— Левшин подозревается в совершении особо тяжкого преступления, — затараторила она, — а находясь на свободе, он может скрыться, оказать давление на свидетелей…

Что она несет? Куда он скроется? На кого окажет давление? С арматуриной поедет на разборки? Но такая ахинея для суда — дело привычное.

— Каково мнение прокуратуры? — повторил судья.

— Мы поддерживаем ходатайство следствия, — заявил прокурор, вскочив и вытерев со лба пот. — Подозреваемый может скрыться, оказать давление…

Один к одному то, что говорила следачка.

— Понятно, — кивнул Филатыч. — А каково мнение защиты?

Вика встала, красивая и неприступно официальная, какой она иногда бывает, и все присутствующие в зале уставились на нее во все глаза.

— Оснований подозревать, что Левшин скроется или будет оказывать давление, нет никаких. Помимо этого, стороной защиты заявлено ходатайство о вызове в суд понятых, в присутствии которых проводился осмотр автомобиля.

— Что скажет подозреваемый?

— Я не собираюсь бегать и, тем более, на кого-то нападать, — твердо произнес Левшин.

Молодец парень. Стоял прямо, смотрел гордо, не делал страдальческое лицо и не заискивал. Проявили себя папины гены, до этого придушенные кокаином и клубной жизнью.

— Что скажет на это следствие? — перевел взгляд Филатыч.

— Следствие против удовлетворения ходатайства, — заявила следачка. — И, к тому же, сейчас судья рассматривает вопрос об избрании меры пресечения подозреваемому, а не по существу, то есть не касается доказательств по делу.

Какая же ты все-таки дура! Похоже все, кто разбирался в происходящем, тоже так подумали, хотя теоретически она была и права. Но только теоретически.

— Позвольте мне, пожалуйста, самому решить, что делать, — отчеканил Филатыч. Негромко, но таким голосом, что, казалось, в зал подуло ледяным ветром.

Следачка поняла ошибку, но было поздно. Слово — не воробей.

«У них там в следствии эпидемия слабоумия, что ли», — мелькнула у меня мысль.

Вчера начальник этой девицы звонил судье и нарвался на грубость, а сегодня ты. Укольчики вам точно не помешают. Большим шприцом с толстой тупой иголкой.