Чтение онлайн

— Если вздумаете обжаловать, — сказал он негромко, но я услышал, — отправлю документы в следственный комитет. Не уверен, что на этих «понятых» возбудят дело, но мало вам не покажется. Поэтому думайте сами.

Он ушел, а прокурор со следачкой мрачно переглянулись. Прокурор развел руками. Жест выглядел очень красноречиво. Эх, почему Филатыч один такой судья на всю Москву! Второго Филатыча нет, и, похоже, никогда не будет.

Я вышел в коридор. Вика с Николаем и Романом стояли в дальнем его конце и подальше от чужих ушей вели беседу. Как только я направился к ним, меня обогнала следачка. Оглушительный звук ее цокающих по каменному полу каблуков разносился по всему этажу.

Пройдя мимо, она повернула голову и прошипела:

— У вас все равно ничего не выйдет!

После этого она горделиво задрала подбородок и скрылась на лестнице.

Вот так-то. Обиделась девушка. В зале суда я смотрел на нее, используя «дар», но никаких татуировок или чего-то такого не обнаружил. Едва ли у нее была материальная заинтересованность в посадке Романа, скорее всего, ей просто не хочется проигрывать и получать звездюлей от начальства.

Для этого надо всего лишь отправить невиновного на десять-пятнадцать лет в тюрьму. Вот система ценностей у человека. Некоторых полицейская служба калечит быстро: надел человек погоны, глядишь — а через пару лет он уже не человек, а монстр.

Мы по-быстрому спустились вниз и покинули негостеприимное здание. Согласно новым законам, находящегося под домашним арестом могут доставить и поручившиеся за него, то есть Николай должен сейчас отвезти Романа к отцу, а завтра в особняк приедут специально обученные люди и наденут Роману на лодыжку кольцо с датчиком перемещения.

Николай отвел меня в сторону.

— Вы понесли какие-то затраты на, скажем так, оперативные мероприятия?

— Есть такое, — признался я. — Все, что вы мне передали, ушло в тюрьму. Иначе бы у нас ничего не получилось.

— Мы так и поняли, — кивнул Николай, — поэтому возьмите еще столько же.

И он протянул мне еще один конверт.

— Вы с Викой сегодня совершили настоящий подвиг.

Ну, подвиг — не подвиг, но согласен, такие случаи происходят действительно очень редко.

Затем мы вернулись к Вике с Романом.

— После нашей встречи, — поведал он доверительно, — ко мне в камеру стали являться призраки. И поверьте, я не сумасшедший. Это явно что-то связанное с магией. Шептали, что я виноват и сгнию в тюрьме, поэтому лучше смириться и ничего не делать.

— Тюремщики могут насылать их, — заметил я — В подвале специальные машины стоят для давления на задержанных. Хотя, как мне сообщили, около твоей камеры и без них какая-то мистика творилась.

— Наблюдал такое, — подтвердил Роман. — Птицы прилетали, знаки на стенах проступали. Но я терпел. Такая злость меня обуяла тогда — и на этих, кто подбросил, и на себя. Если не уеду на Колыму, буду жить по-другому. Никакого кокаина и клубов. Я в камере даже отжиматься от пола стал.

— Ну, в клуб иногда сходить можно, — хмыкнул я, вспомнив вчерашний день, — но с наркотой надо завязывать навсегда. Она еще никого до добра не доводила.

Мы расстались. Николай, получив от Вики последние наставления, повез Романа домой, а мы с ней сели в ее машину поболтать.

— Дорогая, у нас все получилось, — подмигнул девушке.

Она усмехнулась.

— Удивительно, но так и есть. Я расценивала наши шансы процентов в двадцать пять, не более.

— Согласись, я был великолепен, добыв нужные сведения и повестку, — продолжил веселиться я.

— Ты просто гений сыска, — подыграла она и тихонько поаплодировала, — Я тобой горжусь.

— Можешь гения сыска за это поцеловать, — вальяжно предложил ей я.

Вика чмокнула меня в щечку.

— Знай, что награда будет настолько мизерной, ничего не стал бы делать, — я постарался изобразить на лице вселенскую обиду.

— Когда мы расходились, то пообещали друг другу удерживать себя от каких бы то ни было отношений, помнишь?

— Нет, — хмыкнул я.

Честно, не помнил. Мы тогда много чего говорили и несколько раз меняли свои решения. Да и расходились раз пять, не меньше. Однажды разошлись… на полчаса. Она уехала от меня и вернулась, а я ждал ее в дверях, почему-то догадываясь о том, что сейчас что-то произойдет. Через минуту после жданно-нежданной встречи мы оказались в постели.

— Давай лучше поговорим о том, что делать дальше.

— Давай, — согласился я.

— Надо узнать, почему в его крови героин, если он его никогда не употреблял.

— Врачи подкуплены?

— Вполне возможно. Даже, я бы сказала, наверняка. Из ниоткуда наркотики в анализах не появляются. А в случае с Романом странно вдвойне — того, с чем он ходил по клубам, нет, а героин — вот он. Скорее всего, анализы не делались вовсе.

— Ты права, — согласился я. — Для суда им было бы лучше представить его совсем конченым наркоманом, который глотает все подряд. А получилось непонятно. Он может сдать кровь еще раз?

— Может, но это будет уже сомнительно. Следствие скажет, что тогда героин присутствовал, а к сегодняшнему дню весь растворился и вышел. Я уже думала над этим. Нет, надо рушить экспертизу. Кровь мы, разумеется, сдадим, но это будет только дополнением.

— Хорошо, подумаю, с какого конца зайти, и вперед. Теперь расскажи мне, что с иском по заводу?

— С иском… там ситуация такая. В результате проверки было установлено, что в сигнализации стояли устаревшие датчики, и они сработали с опозданием. По правилам, их давно должны были заменить.

— Но не заменили, — кивнул я.

— Левшин говорит, что подписывал счет на их замену. Директор завода и все остальные во весь голос кричат, что меняли. Тогда возникает вопрос, почему пожарные во время осмотра отыскали не их, а доисторические модели.

— Неужели кто-то специально подставил? — удивился я.

— Очень может быть. И теперь, получается, что пожар произошел не из-за форс-мажорных обстоятельств, а по вине собственника завода.

— А просто сломать датчики было нельзя?

— Нет, потому что сигнализацию периодически проверяли на работоспособность. И она сработала, правда, сигнал подала, только когда уже стало поздно.

— Если это диверсия, то придумано очень хитро, — оценил я. — Ладно, прощаемся на сегодня?

— Подожди секунду.

Она открыла «бардачок» и достала из него маленькую фигурку, напоминающую вырезанного из корня растения чертика. Он немного шевелился на ее ладони.

— Знаешь, кто это?

— Нет, — вскинул брови я. — Только вижу, что волшебный. Шевелится.