Чтение онлайн

— Когда ты уезжаешь? — спросил я ее, стараясь не чувствовать себя эгоистично несчастливым от мысли, что моя девушка отправляется в колледж без меня. Мэгги держала меня вовлеченным в каждую деталь ее жизни, пока готовилась к отъезду в Университет Джеймса Мэддисона.

Это был наш пакт в отношении друг друга. Несмотря ни на что, не важно, как далеко мы были друг от друга, мы делились всем. Не было ни единого кусочка наших жизней, которые были бы «под запретом». Это общее взаимодействие было важным для наших отношений, которые все еще растут на зыбком фундаменте.

Мы разговаривали о маленьких деталях, таких как ее одеяло и подушки (чем она была действительно взволнована, даже если я не понимал, что такого потрясающего в розовых и коричневых кругах на одеяле), и новый ноутбук, который ей купили родители. Это расширило наш мир для Скайпа. Что было как невероятным, так и мучительно болезненным. Потому что то, что я вижу ее лицо, делает мои дни намного лучше. Но не иметь возможности прикоснуться к ней, было ближе всего к пыткам, которые я испытывал.

Мы также говорили о чем-то большем, например, насколько напуганной она была, покидая дом, чтобы жить самостоятельно. Как она беспокоилась, что возненавидит свою новую соседку. И тот факт, что впервые за всю ее жизнь, она не будет каждый день видеть Рэйчел и Дэниела.

И мы бесконечно долго разговаривали о будущем. Каким оно будет, и как мы заставим его работать на нас.

На заднем фоне были голоса, когда Мэгги ответила:

— Завтра утром. Мама в суматохе; Папа провел инвентаризацию моих школьных принадлежностей, по крайней мере, дюжину раз. Они вроде как сводят меня с ума. Я, правда, хочу, чтобы ты был здесь, — произнесла она мягко.

Мое горло сжалось, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы я не расплакался к чертовой матери.

— Я тоже хотел бы быть там, малыш. Очень сильно, — полупрошептал, полупрорыдал я в телефон. Мэгги издала скулящий звук, и я знал, она чувствует это отчаянное разделение так же, как и я.

— Мы пройдем через это, не так ли? Я имею в виду, в конце концов, все это сработает, и эти мили между нами однажды станут плохим сном. Обещай мне, — умоляла она, и я сделал несколько глубоких вдохов через нос.

— Я обещаю Мэгги. Мы пройдем через это. Ты должна поехать в университет и надрать всем задницы. А я буду делать то, что должен, здесь. Я собираюсь следовать этому плану шаг за шагом, и мы будем вместе, прежде чем ты поймешь это, — сказал я ей, чувствуя правду, даже когда это запутанное, темное место внутри меня хотело заменить ее неуверенностью.

Потому что прямо сейчас она была моей причиной, и пока я мог найти одну для себя, этого было достаточно.

— Дэнни и Рэйчел здесь. Мы собираемся на ужин, после чего хотим посмотреть фильм. Они тоже уезжают утром, — сказала мне Мэгги, и я услышал голоса ее друзей.

— Передай им от меня привет и удачи, — сказал я искренне. Я всегда буду любить Рэйчел и Дэниела по той простой причине, что они любят мою девочку.

— Передам, — Мэгги замолчала прежде, чем продолжить. — Я скучаю по тебе. Очень сильно, — проговорила она в спешке, и я знал, она чувствует вину за разоблачение ее уязвимости по телефону, зная, что никто из нас ничего не может с этим сделать.

Но я скучал по ней так же сильно, даже если не больше, и это не пройдет, пока мы снова не будем вместе.

— Я тоже скучаю по тебе. Больше чем луна скучает по звездам, — произнес я. Я практически мог слышать улыбку Мэгги через телефон.

— Больше, чем волны скучают по пляжу, — добавила она, смеясь.

— Больше чем гамбургер скучает по кетчупу, — захихикал я.

— Ты такой слабак, Клэйтон Рид. Все это заставляет меня хотеть проблеваться, — сказала она, издавая рвотный звук.

— Ты любишь это, — подразнил я.

— Нет, я люблю тебя, — выдохнула Мэгги тихо три слова лишь для меня.

— Я люблю тебя Мэгги Мэй Янг. Навечно.

— Мэгги —

Как я предполагала жить в комнате, размером со шкаф своих родителей? Здесь можно задохнуться. Как люди могут сосуществовать в таких стесненных условиях, не прибегая к жестокости, чтобы выжить?

Я не смогу уместить здесь и половину своих вещей, которые привезла сюда с собой из дома! Я волнуюсь! Так чертовски волнуюсь!

Папа опустил тяжелую руку на мое плечо и огляделся. Мама все еще внизу, сидит в машине, нуждаясь в дополнительной минуте, чтобы успокоиться, прежде чем оставить свою «малышку» одну в этом большом колледже.

— Это удобно, — говорит папа, вкладывая слишком много оптимизма в свой голос, в нем не было ничего кроме фальши.

— Удобно, как в тюремной камере, — пробормотала я, уронив свой рюкзак на маленькую кровать. Здесь две маленькие кровати, разделенные меньше чем пятью шагами. Два стола, прижатых к противоположной стене. Шкафы были встроены в стену и были широко раскрыты, без дверей, хотя один был прикрыт занавеской для душа (мы разберемся с этим позже). В углу была небольшая раковина с зеркалом, висящим над ней, и дверь рядом с ней вела в ванную комнату, заполненную плесенью.

— Давай, Мэгги Мэй, это не так плохо. Это обряд первокурсников. Ты получаешь худшую комнату в кампусе. Напоминает выбраковку животных в стаде. Считай, что это выживание наиболее приспособленной молодежи, — произнес папа в восторге, опуская коробку на мой стол.

Моя соседка, очевидно, уже приехала. Тяжело не заметить ярко-розовое стеганое одеяло и постеры Джастина Бибера на ее стороне комнаты. Боже, как я собираюсь дышать одним и тем же несвежим воздухом с кем-то, кто слушает Джастина-черт-его-побери-Бибера?

Я должна влиться в свою собственную версию ада в колледже.

— Вот остальные твои вещи, милая, — сказала мама. Ее голос немного натянутый и приглушен от ее недавнего приступ плача. Она оглядела комнату, и ее лицо выражало тот же ужасный шок, который я знала, был на моем несколько минут назад.

— Это твоя комната? — спросила она ошеломленно.

Мой отец шикнул на нее себе под нос.

— Не начинай, Лаура. Комната хорошая. Мэгги будет в порядке, — кратко сказал папа, удивляя меня резкостью в своем тоне, направленной в сторону моей мамы. Но я знала, это было больше связано с его синдромом пустого гнезда. Он пытался найти выход из чертовски трудного положения.

Мама потерла глаза и послала мне небольшую улыбку.

— Нет, ты прав, Марти. Все в порядке. Мэгги отлично справится. Все будет... отлично! — произнесла она с вынужденным энтузиазмом, и было очевидно, она этого не чувствует.

Проблема единственных детей в семье заключается в том, что твои родители цепляются за тебя чересчур крепко каждый раз, когда ты пытаешься улететь. Даже если они хотят лучшего для тебя, они тратят больше времени, стараясь удержать твои ноги на земле, нежели толкая головой к небу.