Чтение онлайн

Я знала, родители хотели, чтобы я жила своей жизнью. Они хотели, чтобы я ходила в школу и хорошо справлялась с учебой, чтобы я заставила их гордиться, и все остальное, что пишут на открытках «Холмарк». [2] Но думаю, для двух людей, стоящих передо мной, пытающихся скрыть, какими отчаянно несчастными они были, теряя свою «маленькую девочку», идеи выглядели лучше на бумаге, чем в реальной жизни.

— Так, где соседка? — спросила мама, садясь на край моей тесной кровати. Я снова посмотрела на постеры Джастина Бибера и постаралась не содрогнуться.

— Не знаю. Еще не видела ее. — Я разговаривала с Эшли Маккоул, очевидно, любящей Бибера соседкой, несколько недель назад. По телефону она казалась милой, если не немного веселой. Но я пожала плечами, не столько взволновано, столько нервно. Мы разговаривали около двадцати минут. Обменивались банальной информацией, например, о том, где мы жили, и кто привезет холодильник, а кто микроволновку.

Но я не подумала о том, чтобы спросить, нет ли у нее одержимости цветом, выжигающим глаза, и очень плохой поп-музыкой. Дерьмо, она прикрыла свой шкаф занавесками для душа с Русалочкой.

Я буду жить с пятилетней девочкой?

— У нее есть довольно милые вещи, — заметила мама, осматривая все маленькие безделушки, которые покрывали стол Эшли. Она подняла ярко-розовый снежный шар, а внутри были ушки Микки Мауса, и встряхнула его.

— Кто-то очень любит мультфильмы, — прокомментировал папа, осматриваясь. Он был прав, казалось, Уолт Дисней пронесся по моей комнате в общежитии. Помимо переизбытка Бибера, на подушках был Чеширский кот, и коллекция фарфоровых диснеевских принцесс на полке.

Мои плакаты с «Pixies» [3] и «The Cure» [4] точно схлестнуться с ним.

— Ты, должно быть, Мэгги! — услышала я за спиной, после чего воздух наполнил девичий визг. Я была ослеплена крошечной девушкой с вьющимися каштановыми кудрями и ярко-розовой футболкой со словом принцесса, написанной блестками.

Я непроизвольно обняла руками свою чрезвычайно возбужденную соседку, машинально похлопывая ее по спине, потому что я не знала, что еще сделать со всем... этим.

— В последний раз, когда я проверяла, я была ею, — ответила я шутливо, осматривая милую внешность Эшли Маккоул - своей соседки с очевидным фетишем Диснея.

Ее улыбка была широкой и странно заразной. Я почувствовала, как мои губы растянулись, и улыбнулась в ответ.

— Меня зовут Эшли! Я так рада, что ты здесь! Я не могла просто сидеть, была так взволнована от встречи с тобой! И теперь ты здесь! — произнесла она, ее слова вылетели в поспешной суете.

Зашли мои родители и пожали ее руку. Они улыбнулись такой-счастливой-и-на-грани-пугающей Эшли.

— Мы родители Мэгги. Меня зовут Лаура, а это ее отец, Марти. Мы просто любовались вашими фигурками, — сказала моя мама, незначительно расслабляясь, будто зависимость Эшли на повышенный уровень сахара заставил ее чувствовать себя лучше, из-за того, что она оставляет меня одну в ужасном мире, известным как Университет Джеймса Мэдисона.

Эшли подскочила на ноги, ее волосы подпрыгивают вокруг ее лица в форме сердечка. Ее зеленые глаза искрились с еле сдерживаемым энтузиазмом. Эта девушка была как выстрел адреналина, после того, как ваше сердце остановилось. Она делает вас немного дерганными.

Но она была милой, и, может быть, просто может быть, я смогу стерпеть пялящихся на меня Простока и Ариэль, пока сплю.

— Я могу помочь тебе распаковаться! Я великолепна в организации и координации цвета! Ох, мне нравится твое одеяло! Это матрас из пенополиуретановой пены с эффектом памяти? Я завидую!

Не дождавшись моего разрешения, Эшли сорвала ленту с ближайшей к ней коробки и начала все из нее вытаскивать.

Я могла там только стоять и глупо моргать. Не думаю, что у меня был вариант не понравиться моей новой соседке. Она не давала мне время думать о том, раздражает она меня или нет. Черт, она уже утомила меня, а ведь прошло всего лишь пять минут.

— Я думаю, это наша реплика, Лаура, — сказал мой отец, беря мою мать под локоть. Я приготовилась к слезам. Я видела, как глаза мамы остекленели снова, и я беспокоилась, что если она начнет, а потом и я начну, и тогда нас будет уже две плачущих идиотки, пока моя сумасшедше счастливая соседка расставляет книги в алфавитном порядке на полке.

Но мама была сильной, прямо тогда, когда я нуждалась в этом. Она заключила меня в свои объятия, крепко сжимая меня, но с намерением отпустить.

— Я люблю тебя, Мэгги Мэй, — произнесла она тихо, и я слышала, скольких усилий ей стоило не плакать. Руки моего отца обняли нас обеих, я и обняла своих родителей, неразумно желая, чтобы они меня связали и отвезли домой.

Меня ударило то, что это был тот момент. Мои родители уедут, и я останусь здесь одна.

Ну, не совсем одна. Мисс Странность составит мне компанию.

— Я позабочусь о ней, мистер и миссис Янг. Мы станем лучшими друзьями. Я могу это обещать, — сказала Эшли, разрушая мой момент самобичевания. И я была благодарна за отвлечение от моей неожиданной и подавляющей тоски.

Мама обняла меня в последний раз, и затем они с папой отпустили меня. Мой папа фыркнул, и я улыбнулась ему.

— Ты плачешь, пап? — пошутила я, и мой отец криво мне усмехнулся.

— Ни в коем случае, просто здесь очень много пыли, — пошутил он, целуя меня в висок.

— Пока, Сладкая, позвони нам позже, хорошо? — попросила меня мама. Я кивнула, когда папа взял ее за руку и практически вытолкнул из комнаты. И когда за ними закрылась дверь, я не была уверена, как себя чувствовала.

Грустной? Да. Взволнованной? Может, немного. Чертовски напуганной? Угадали.

— Они кажутся очень милыми, Мэгги! — прощебетала Эшли после того, как они ушли. Я развернулась к ней и попыталась не вздохнуть. Она уже запустила руки обратно в коробку на моем столе, вытаскивая остальные вещи.

Я думала о том, чтобы попросить её убрать руки от моих вещей, но это будет выглядеть так, будто я топчу щенка. Не было смысла в возведении границ там, где была задействована эта девчонка. Она бы проигнорировала все в следующую минуту.

Эта девушка не Рэйчел, которая инстинктивно понимала все нюансы моего настроения. Признак легкой дружбы, который пришел из разделенного вместе детства.

Но это не значит, что я не могу оценить то, что эта девушка так свободно предлагает. Я подняла кипу блокнотов, которые Эшли распаковала и положила на мою кровать. Я пролистала первые несколько страниц и улыбнулась.