Чтение онлайн

– Вот так-то лучше, - сказала она.
– Смотри, гномы уже давно на зарядку выстроились, тебя ждут. А ты только глазки открыла.

На стене семь весёлых гномов, голых по пояс, в разноцветных шароварах и колпаках, приступили к утренней гимнастике. Чуть в стороне от них девочка в трико выполняла упражнения по системе Страдиссона. В комнате всё ощутимей чувствовался запах соснового бора, утренней свежести, словно опушка леса, на которой девочка и гномы занимались зарядкой, действительно была в двух шагах. Откуда-то из-за разлапистых сосен хриплым метрономом отмеряла время кукушка, а в покрытой росой траве безалаберно, не в лад, стрекотали кузнечики.

Пола до боли закусила губу, отвернулась и, толкнув руками детские кровати, отослала их в противоположную стену, где постели пройдут обработку и вечером вернутся на свои места чистыми, выглаженными и заправленными.

Ларинда зевнула и, став на цыпочки, потянулась. Затем сразу же, без всякого перехода, выгнулась в мостик.

– А я не хочу с гномами, - капризно заявила Станка.
– Я хочу, как Лалинда!

– Лалинда, Лалинда!
– передразнила её старшая сестра. Она прогнулась ещё больше, облокотилась о пол и, мягко спружинив всем телом, перешла из мостика в стойку на руках.
– Сперва "р" научись выговаривать.

Станка насупилась и, отвернувшись, принялась ковырять ногой травянистоподобный ворс. Пола вздохнула.

– Ну, что случилось, Станка?
– спросила она.
– Смотри, как Прошка весело зарядку делает!

Станка исподлобья глянула на гномов.

– А чего она длазнится!

Мать улыбнулась.

– Она просто забыла, что сама была такой, - мягко проговорила Пола, гладя Станку по голове.
– И тоже не выговаривала "р". Только вот дразнить её было некому.

Станка подняла голову и доверчиво посмотрела в глаза матери.

– А у нас в глуппе много лебят "эл" не могут говолить. А Статиша Томановски даже "ж" не говолит.
– Станка выглянула из-за матери и сказала уже лично для Ларинды: - А я могу! Ж-жук!
– и показал язык.

– Ты лучше "тридцать три" скажи.

– Ларинда!
– строго одёрнула Пола старшую дочь.

Ларинда, независимо тряхнув пышной чёлкой, принялась на месте крутить "колесо".

"Вот и выросла девочка, - грустно подумала Пола.
– Почему-то мы, родители, замечаем это только тогда, когда что-то случается с нами самими, когда ломается привычный ритм жизни, и ты оказываешься не у дел, когда твоё мироощущение становится с ног на голову, с глаз спадает пелена обыденности, а с плеч - привычный, монотонно затягивающий круг забот. Тогда ты, очутившись неожиданно для себя на обочине проложенной тобой жизненной колеи, имеешь возможность как бы со стороны посмотреть на себя и свою жизнь. И не просто посмотреть, а УВИДЕТЬ. Ты вдруг замечаешь, что у мужа на висках начинает пробиваться седина, а у самой в уголках глаз собрались неподдающиеся массажу морщинки. А дети начинают отмалчиваться при твоих назойливых расспросах, у них появляются какие-то свои тайны, свои интересы, формируется незримо для тебя и независимо от тебя своя жизнь. И тогда ты с болью и грустью осознаёшь, что твоя опека им уже не нужна. Они выросли..."

Утренняя гимнастика закончилась, и гномы, выхватив из высокой травы полотенца, побежали к ручью умываться.

Пола хлопнула в ладоши.

– К вящей радости моих детей, грязнуль и неумывох, - объявила она, умывание сегодня отменяется!

Станка радостно запрыгала, Ларинда же недоумённо посмотрела на мать.

– С сегодняшнего дня мы будем обтираться снегом, - продолжила Пола. Поэтому всем надеть купальники и через пять минут быть в коридоре.

Пола заглянула в столовую, заказала завтрак, а затем зашла к себе в комнату, чтобы сбросить халат и надеть тёмные очки. И тут её вызвали из Школьного городка.

– Да, - разрешила она, и в углу комнаты репродуцировался старший воспитатель.

– Здравствуйте, Пола.

– Здравствуйте.

– Простите, что беспокою так рано. Боялся позже не застать. Вы вчера забрали детей домой и не сообщили, когда они вернутся в Школьный городок.

Пола горько усмехнулась.

– Боюсь, что и сейчас не смогу сказать... Они будут со мной до самого конца.

Старший воспитатель понимающе кивнул.

– Я надеюсь, они не много пропустят по программе?

– Нет, - покачал он головой.
– Скорее всего, они ничего не пропустят. В Школьном почти никого не осталось... Извините за беспокойство. До свидания. Передайте привет Иржи.

И тут выдержка покинула Полу.

– Иржи ушёл вчера вечером, - сдавленно всхлипнула она. Добровольцем.

В лице воспитателя что-то дрогнуло.

– Ничего, Пола, - мягко сказал он после некоторого молчания.
– Будем надеяться, что всё пройдёт нормально. А мой привет Иржи всё-таки не забудьте передать.

Пола, боясь снова сорваться, только молча кивнула, и воспитатель отключился. Она бесцельно прошлась по комнате, медленно снимая халат. Напросилась на соболезнование...

– Мама!
– позвала Станка из коридора.
– Мы уже готовы!

Пола провела рукой по лицу. Надо держаться. Надо, надо, надо... Она вздохнула и, так и забыв надеть очки, вышла в коридор.

– Готовы?
– весело переспросила она.
– Тогда вперёд!

Подхватила под мышки Станку, и они вместе с Лариндой выбежали на крыльцо. Здесь Пола нарочито неуклюже столкнулась с Лариндой, и все втроём полетели в сугроб. Поднялся визг, началась кутерьма.

– Ой, мамочка! Ой, мамочка!
– только и взвизгивала от щекотки Станка, пока мать натирала её тёплым снегом. Затем они играли в снежки, и Поле досталось больше всех, потому что приходилось сражаться против двоих. Наконец, заметив, что дети утомились, она, будто в изнеможении, опустилась на колени.

– Сдаюсь, сдаюсь!

– Победа!
– радостно прокричала Ларинда и, пожалев побеждённую, запустила последний снежок в стену дома.

– Ула-а!
– подхватила победный клич Станка и, подпрыгнув, повисла на матери. Они снова упали в сугроб, и тут Пола, словно невзначай, ущипнула её за большой палец правой руки.

– Ой!
– вскрикнула Станка и захныкала.

– Что? Что случилось?
– забеспокоилась мать.

– Пальчику больно, - жалобно протянула Станка, рассматривая свой далеко оттопыренный палец.

– Бедненький пальчик!
– Пола подула на него.
– Ушибся?

– Это ты его удалила!
– безапелляционно заявила Станка.

Ларинда хохотнула, хотела что-то сказать, но Пола заговорщицки подмигнула ей, и она промолчала.

– Ты уж прости свою нерадивую мать, - проговорила Пола.
– А пальчик твой мы сейчас полечим, и он перестанет болеть.

Она взяла Станку на руки и понесла в дом.

– Что ты будешь делать?
– перестав хныкать, настороженно спросила Станка.

– Пальчик твой лечить, - спокойно объяснила мать, занося её в столовую и ставя на ноги.

– А он уже не болит!

– Вот и хорошо, - пряча улыбку, проговорила Пола.
– Но мы его на всякий случай всё-таки полечим.

Станка начала было снова хныкать.

– Что ты, это совсем не больно!

Пола достала из аптечки ампулу с глюкойотом и принялась густо намазывать Станке ушибленный палец. Дочка заворожённо смотрела на "лечение" полными слёз глазами.