Чтение онлайн

— Я согрешила, — сказала она, — и поэтому несу наказание. На протяжении многих ночей Сатана является мне в образе человека. Он говорит, что придет и убьет меня.

Я был озадачен этой экстравагантной идеей и спросил ее, как Сатана сможет сделать это. Она объяснила, что он убьет ее прикосновением, и что его прикосновение обречет ее на вечное проклятие. Мне припомнилась одна старая история, которую однажды на конференции рассказал Пол Вацлавик. В одной восточной притче говорится о человеке, которому велено провести испытание, чтобы выяснить, следует ли игнорировать или принимать всерьез духов, которые его неотступно тревожат. Взяв свою линию поведения из этой истории, я предложил Анни провести эксперимент, чтоб определить, в самим ли деле Сатана так могуч, что может убить, или нет. Я сказал:

— Здесь, в нашей клинике был один сотрудник, который несколько лет провел в Бразилии. Он рассказывал, что в Бразилии очень много людей, которых беспокоят демоны. И, по словам бразильцев, не все демоны одинаковы. Некоторые действительно опасны, а другие — просто обманщики. Те, которые обманывают, умудряются создавать иллюзию своего могущества. Однако такие демоны просто лгуны. Существует тест, с помощью которого ты сможешь выяснить, не является ли твой Сатана одним из тех лжецов.

Анни проявила интерес к проведению теста, и я дал ей следующие инструкции. Она должна купить один маленький пакетик красных бусин, а другой — черных бусин. В следующий раз, когда Сатана появится, она должна схватить наугад несколько красных и черных бусин и зажать в кулаке. Затем нужно спросить Сатану, сколько у нее в руке красных и сколько черных бусин. Если Сатана не сможет сказать, это верный признак того, что он — один из тех жалких лжецов. Анни приняла эту идею и сказала, что попробует. На следующей сессии Анни доложила, что когда Сатана появился и стал угрожать, что дотронется до нее, она взяла сколько-то красных и черных бусин. После этого она спросила у Сатаны, сколько у нее черных бусин в руке. Сатана сказал — 16. Когда Анни пересчитала бусины, их действительно оказалось точно 16 штук. Она спросила меня, как я могу это объяснить. Я был застигнут врасплох. Я испугался, что сам загнал себя в угол и сумел лишь продлить проблему на неопределенный срок. Я сказал:

— А что же красные бусины? Сатана угадал и их число?

— Нет, не угадал, — ответила Анни. — Он сказал, что там 14 бусин, а там было только 9… Но как вы объясняете то, что он знал точное число черных русин? — настаивала она.

Я немного подумал и наконец сказал:

— Он, возможно, просто угадал — все иногда правильно угадывают.

Анни улыбнулась и приняла мой ответ. После этого она едва ли вспоминала снова о Сатане, очевидно ее мучитель испарился.

Многие годы я сомневался, стоит ли рассказывать коллегам о том неортодоксальном способе, который Анни и я применили против Сатаны.

Всем терапевтам знаком опыт, когда какая-то идея человеку предлагается, который нисколько не заинтересован в том, чтобы принять ее.

Во время одного из семинаров некоторые участники особенно усердно старались убедить клиентов принять их идеи, даже несмотря на то, что эти клиенты ясно показывали, что они не согласны. Мы обозвали такую стратегию — «пушинг» (push — «проталкивание») — и обсуждали ее недостатки; после чего группа решила воздерживаться от этого. Пушинг, однако, возвращался снова и снова, так что мы придумали другое решение. Группа сочинила простую мелодию на слова «пуш, пуш, пуш» и решила тихонько напевать эту песенку, когда на сессиях случался пушинг. Эта песенка на самом деле исполнялась несколько раз с положительными результатами.

Важно проявлять мягкость, предлагая клиентам новые решения. Вместо того, чтобы объяснить людям, что они должны думать о причине своей проблемы, лучше рассказать им историю, изображающую вашу идею или пригласить их стать вашими партнерами в поиске плодотворных объяснений.

Выдвигая несколько альтернативных объяснений, а не предлагая единственное, мы напоминаем клиенту (и себе тоже) о том, как важно сохранять широту восприятия.

Истории из собственной жизни, случаи с больными, с которыми приходилось встречаться, или литературные примеры дают материал для сенситивного воздействия на клиентов, позволяя давать им новую пищу для размышления. Важно также, что в любом случае выбор остается за самим клиентом, который сам и только сам решает, принять или отвергнуть то или иное объяснение, заложенное в конкретной истории.

Объяснения интересны, скорее, не с позиции их объективности, а в плане того, какие действия они диктуют. Новые версии порождают новые решения, при том, что клиенты не обязаны одобрять представленные объяснения. Терапевт может использовать, например, такую форму подачи своего толкования: «Предположим, причина вашей проблемы состоит в том-то и том-то, что бы вы делали в таком случае?»

К примеру, терапевт может спросить у супружеской пары, раздираемой постоянными ссорами: «Кто-нибудь мог бы предположить, что корни вашей проблемы вырастают из вашей сильной и тайной страсти друг к, другу Давайте представим себе, что это и в самом деле является реальной причиной вашей проблемы — что тогда нужно сделать для ее разрешения?»

В этой главе мы рассматривали генерирование альтернативных интерпретаций проблемы клиента с точки зрения терапевта. Однако следует подчеркнуть, что если перед клиентами поставлена принципиальная задача найти плодотворные объяснения своего конфликта, они часто проявляют большую проницательность, находя нетрадиционные объяснения самостоятельно. Специфические вопросы, как например, «Как объяснили бы эту проблему люди другой культуры?» или «Какое самое невероятное объяснение для данной проблемы вы могли бы придумать?» могут быть очень полезны для мобилизации воображения клиентов.

Каждые три месяца в местный центр психического здоровья на прием к Бену приходил один мужчина, чтобы возобновить рецепт. Он был одинок и жил вместе с отцом в отдаленном доме в сельской местности. Одежда его была поношенной, волосы в беспорядке, зубов не было. Всякий раз, когда Бен принимал этого человека, он подшучивал над ним: каким красавцем выглядел бы тот, если бы его зубы были в порядке и фантазировал о девушках, которые сидели бы с ним в воображаемой машине с откидным верхом. Фантазии Бена неизменно забавляли клиента, но не производили сколько-нибудь заметного влияния на его внешний вид. Примерно через год после того, как Бен ушел из этого центра, он получил открытку от этого человека с простыми словами: «Спасибо большое — теперь у меня есть зубы!»

Поскольку будущее часто связано с прошлым, люди, воспоминания которых тягостны, склонны безнадежно смотреть в свое будущее. Однако и негативное видение будущего, в свою очередь, усугубляет текущие проблемы, бросая пессимистическую тень как на прошлое, так и на настоящее. К счастью, обратное также верно: позитивное видение будущего рождает надежду, а надежда помогает справляться с текущими невзгодами, видеть знаки, предвещающие перемены к лучшему, смотреть на прошлое как на испытание, а не наказание и черпать силы для творческого отношения к жизни. Следующий пример, предоставленный Тапани, показывает, как фантазирование о будущем помогает не только ставить цели, но также и повысить осознание клиентами решений, которые у них уже есть.

Рина позвонила мне по кризисному телефону. Она сказала, что ее муж находится в состоянии запоя и нужна срочная помощь. Я узнал, что алкоголь был; проблемой для ее мужа в течение ряда лет. Через каждые несколько месяцев он идет в бар прямо с работы и напивается с чужими людьми. Во время запоев он утками, а то и неделями не появляется дома и только иногда звонит жене.

Я спросил Рину, известно ли ее мужу, что она звонит мне. Она сказала, что он знает, но не интересуется семейной терапией. Я сказал, что она может прийти без мужа, если он предпочитает не приходить.

Я также предложил, что если вдруг ее муж передумает, они вместе должны какое-то время перед встречей пофантазировать на тему о счастливой жизни их семейства. Когда я встречусь с ними, мы продолжим воображать, как будто мы находимся уже в будущем, и я буду задавать им вопросы относительно их воображаемой жизни, например: «Как вы прожили эти несколько дней?» и «Как вы думаете, что сделало ту прекрасную перемену возможной?» На следующей неделе, когда я посетил их дома, Хейкки страдал от абстинентного синдрома, от похмелья у него тряслись руки и градом лился пот. Я спросил у Хейкки, знает ли он о задании, которое я просил их выполнить до моего прихода. Он сказал, что знает и считает предложение интересным, так как в последнее время много думает о будущем. Я спросил: