Чтение онлайн

Ура! Счастье есть. Теперь быстрее сдать листы и вниз. Чёрт, что ж так руки вспотели! Наплевать! Я врываюсь на кафедру, натыкаюсь на Блинкова, который молча тычет пальцем на место у стены, куда я, сразу же устанавливаю свой гениальный труд. Всё! Свобода! Бегом вниз.

Вечер прошёл просто прекрасно. Мы сходили на только что вышедший в прокат фильм-мелодраму «Ася». Я никак не ожидал, что он так тронет девичье сердце. Валька даже прерывисто вздохнула в момент, когда странная семейка Гагиных обломала главному герою всю малину. Я всё-таки больше прагматик и не очень склонен к подобным душевным метаниям, но то, что девушкам нравятся такие треволнения, догадываюсь. После кино напросился провожать. В конце я дал маху, - забыл договориться о следующей встрече вне института. Эйфория первого свидания так затуманила мне мозг, что будущее просто перестало существовать для меня.

Самое смешное в этой истории оказалось то, что наша Валя вовсе и не Валентина, а Валима. Это татарское имя. Переводится как «праздник». Никогда мысли не было, что Валька татарка, совсем не похожа на классический тип татарок. Русоволосая, с большими серыми глазками, аккуратным немного курносым носиком. Классическая русская внешность. Татарского языка не знает, исламских правил в семье никто не придерживается. Впрочем, православных норм и правил из русских тоже мало кто придерживается. Такое нынче время.

Вчера Ирка подсунула мне статью про какой-то студенческий театр. Вроде бы ничего особенного, но привлёк меня выбор пьесы. Некий Вадим Суховерхов с театром сатиры НЭТИ поставил «Смерть Тарелкина» и сегодня даёт её во ДК «Строитель». Ирка, что я любительница самодеятельных театров и драматургии XIX века. Островский, Мериме, Ибсен… Даже мой любимый Чехов это всё-таки продолжение того же славного золотого века русской литературы. Так что сестрёнка, несмотря на вредность, подала правильную мысль.

Вот с погодой нам не повезло. Еще вчера природа изображала весеннее буйство зелени. В этом году черемуха распустилась необычно рано и как всегда, сразу после этого резко похолодало. Сегодня днём термометр показывал только +12, а на завтра упадёт ещё и к тому же дождь обещают.

Мы с Иринкой не успели к началу спектакля. Занавес уже распахнулся, мизансцена высвечена. Луч софита падает на господина Тарелкина и действие начинается. Декораций мало. Их практически нет. Бутафоры сильно не заморачивались. Разве можно назвать декорациями обтянутые мешковиной не то ящики, не то коробки? Из такой же мешковины состряпаны и костюмы актёров. Скроены в виде фраков, сюртуков и шинелей. Вернее это всего лишь намёки. Это мне нравится, ведь отсутствие декоративной мишуры в этой совершенно абстрактно-абсурдной пьесе сделало бы её обычной пошлой сатирой. А тут Сухово-Кобылину удалось подняться до Эсхиловского трагизма. Как там наша русачка говорила: «В пьесе нет положительных персонажей, «нет людей — все демоны».

Людей в зале тоже почти нет. Не любит наш народ самодеятельность. Чаще всего это справедливо, но иногда именно в самодеятельности удаётся протащить то, что на большую сцену цензура не пропустит.

Я быстро осматриваю зал, и в третьем ряду замечаю паренька в очках. Со спины и в полумраке не понять кто это, но мне показалось, что кто-то знакомый. Я беру Ирку за руку и, из чистого любопытства, боковым проходом пробираюсь вперёд. Это Борька Рогов из тринадцатой группы. Вот не ожидала я здесь увидеть кого-то из однокурсников. Тут возможно мне повезло. Этот парень развернул целое предприятие по оформительским работам. В основном снабжает заказами свою группу, но если я сейчас к нему подкачу, то он не сможет отказать. И мне за красивые глаза что-нибудь и перепадёт? Заработаю деньжищ и поеду в Крым на каникулах. Чеховская Ялта, Волошинский Коктебель, Толстовский Симеиз. Там много славных местечек.

– Боря, привет, - шепчу я ему почти в ухо, всё-таки мы сидим, практически, на сцене и артисты могут нас слышать, - рядом с тобой места свободные? Мы можем сесть?

От неожиданности Борька вздрагивает, но тут же, узнав меня, молча кивает головой, типа садитесь не мешайте людям играть.

Кроме нас в зале человек пятнадцать. В основном парочки, но есть и группа из нескольких парней и девчонок. Наверное, артисты этого СТЭМа, пришедшие поддержать друзей.

Тем временем со сцены раздался голос Кандида Касторовича Тарелкина:

– «Решено!.. не хочу жить… Нужда меня заела, кредиторы истерзали, начальство вогнало в гроб!.. Умру. Но не так умру, как всякая лошадь умирает, — взял, да так, как дурак, по закону природы и умер. Нет, — а умру наперекор и закону и природе; умру себе всласть и удовольствие; умру так, как никто не умирал!..»

Сухово-Кобылин прекрасен. Его текст может озвучивать любой желающий, и на восприятие ни как не отразится мастерство актёра. Гротеск, ирония, сарказм как раз то, что я люблю. Хорошо нас приучила Элеонора [108] в нашем киноклубе ко всем этим умным вещам. Интересно, что Рогов то сюда припёрся? В антракте надо будет его расспросить.

Однако как только закончился первый акт, Боря потащил нас к невысокому мужчине лет сорока, со смешным чубчиком, падающим на глаза.

– Девочки, я вас сейчас познакомлю с очень интересным человеком, - бубнит он при этом.

– Евгений Венедиктович, очень рад встретить вас в живую! – вдруг обращается Боря к этому мужику. Интересно, откуда он его знает?

– Можете оставить нам автограф? – с этими словами он достаёт из кармана небольшой блокнотик и ручку.

– Молодой человек, мне, конечно, весьма лестно слышать от вас такие слова, но позвольте полюбопытствовать, откуда вы меня знаете?

– Я немного умею предсказывать будущее, не спрашивайте как, я и сам не знаю, но так уж получилось… Могу вас уверить, что вы сможете издать целых пять книг. Ваши «Записки бродячего повара» выдержит целых три издания и с неплохими тиражами. Кроме того, вам удастся издать ещё целых пять книг, и они будут пользоваться спросом в народе.

– Спасибо молодой человек за добрый отзыв о моих скромных литературных опытах, но я пока и одной книги не закончил... Так что вы, наверное, ошибаетесь, но автограф, конечно, дам, мне не трудно. Как вас зовут?

Борька протягивает блокнот и ручку. Меня крайне заинтересовали его слова о «предсказывании будущего». С одной стороны, это так примитивно, так плоско, что хочется сделать ему какую-нибудь гадость, кнопку, там, подложить, шнурки связать, а с другой, видно же, что парень не глупый, и не стал бы прибегать к таким уловкам. Тем более, что он не мне это всё рассказывает, а этому Вишневскому… Кстати, надо будет у Веры Вишневской спросить, не родственник ли он ей.

– Борь, а что это ты говорил про своё таинственное умение? – Не откладывая дело в долгий ящик, спросила я, когда мы вернулись на свои места. Борька как-то странно замялся, таинственно огляделся по сторонам и сказал, уставившись мне в глаза:

– Кроме того, что я сейчас сказал Евгению Вишневскому, ничего больше пока рассказать не могу. Я тебя знаю не очень хорошо и не могу предвидеть твоей реакции на очень необычную информацию. И кроме того… Впрочем, второе действие начинается. После спектакля поговорим.

Он не успевает закончить свою тираду, как занавес распахивается, гаснет свет, и начинается второй акт. Теперь уже спектакль для меня не обычен не столько тем, что происходит на сцене, сколько интригой, которую закрутил этот пройдоха.