Чтение онлайн

– Нам ведь нужно решить, кого подозревать, – добавил Чап не без сарказма. – В какую сторону двигать наше расследование, какую версию разрабатывать. Что скажешь?

– Решим, – скупо вымолвила Анна. – Куда, Чап, ты так торопишься? Ты что, к зубному врачу на прием записался? Кто вообще сообщил об убийстве?

– В управу поступил анонимный звонок по парафону.

– Ну, разумеется, так оно всегда и происходит, – съязвила Анна. – Ты был на дежурстве и приехал вместе с оперативной группой?

– Нет, меня выдернули из дома?

– И чем ты там занимался? – Анна пристально посмотрела на Чапа.

– Спал. Праведным сном.

– В самом деле? И к какой версии склоняешься ты?

– Ни к какой, – ухмыльнулся Чап.

– Меня вызвали для того что ли, чтобы думала женщина?

– Тебя обязаны были вызвать. Мы же напарники.

– Напарники, – Анна едко посмаковала это слово.

Вчерашняя размолвка с Чапом продолжала терзать ее сердце. Сцепились языками из-аз пустяка буквально и вот … Орлов говорит, что спал один – сном праведника …

Анна снова хмуро мазнула взглядом по телу известного авторитета Фаберже.

– Как наступила смерть? – бросила она, не глядя на Орлова.

– А ты полюбуйся, душечка.

Каренина вызывающе скрестила руки на груди.

– А ты не хочешь попросить прощенье за вчерашнее?

– За что вчерашнее? – удивился Орлов

Каренина пронзила мужчину взглядом.

– Черти на трамваях не ездят, а только романтичные барышни – не ты ли сказал?

– Сказал, – кивнул Орлов

– Ужасно не люблю трамваи, – горько вымолвила Анна, – я что, по-твоему, не достаточно романтичная из-за этого.

– Ты достаточно прелестна, – улыбнулся Орлов.

– Что? – взвилась Анна. – Прелестна? Это так ты думаешь обо мне?

– Ты знаешь, как я думаю о тебе.

– Нет, не знаю! – заявила Анна. – Ты просто меня …, – она не стала продолжать, чтобы не сорваться на вульгарность выражения.

Жаль, что Орлов не говорит по-французски. Она бы облекла свое негодование в более культурные фразы.

– На теле нет следов физического насилия, – спокойно вымолвил Орлов, переводя взгляд на недвижно лежащее тело. – Возможно, отравление.

– Видно, своими чудачествами и претензиями Фаберже кого-то сильно достал! – заявила Анна

– А зачем нужно было напяливать на лицо маску Анубиса? – поинтересовался Чап.

– А зачем нужны кии? – усмехнулась Анна. – Кстати, ты поднимал маску?

– Поднимал.

– И что?

– Сама посмотри. Не бойся, тебя не вывернет наизнанку.

Анна хмуро взглянула на Чапа.

– Порой ты очень галантен с дамой, детектив первого ранга.

– Уж такой я… обходительный.

Анна оставила ремарку Чапа без ответа. Она решительно подошла к тому, кто все это время безмолвно слушал их разговор, и быстро сдвинула с лица Сержа Фаберже маску.

К Анне Карениной Чап чувствовал неожиданную симпатию. Может, это объяснялось его прошлым? О нем он никому не рассказывал. Зачем? Есть детектив первого ранга Чап Орлов, и этого достаточно для нормального функционирования жизни.

Но порой откуда-то из глубины сознания поднимались тревожные воспоминания. Или какие-то их всполохи. Вот бесшабашные бойцы его небольшого отряда успели насытиться и грузно расположились вокруг большого стола, неторопливо доедая остывшую вареную картошку и заедая ее головками лука. Посреди стола возвышается наполовину пустая огромная бутыль мутного самогона.

– Василий Иванович, еще водички? – бодренько спрашивает Петька Исаев, маленький, худенький черномазик, числившийся «бойцом для особенных поручений».

Чап хмуро мотает головой и хрипло бросает: «Циркуль». Для таких надобностей вихрастый боец по прозвищу Вихор завсегда носил в сумке старательно надраенный циркуль. Чапай не любил пользоваться заржавевшими неухоженными инструментами. Вихор расстегивает сумку и быстро подает командиру сверкающий циркуль.

Анка, она же Анна Ивановна, сестра милосердия и отменная пулеметчица, откидывается на спинку стула и слегка пьяным взглядом исподволь наблюдает за Василием Ивановичем.

В дивизию Анка пришла босиком. Василий Иванович дал ей книгу Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери», по ней она мало-помалу обучилась грамоте.

– Виктор – это по-французски значит «победа», – пояснил ей Чапай. – Усекла? Вот научишься читать, будешь воевать за нашу победу грамотным бойцом. Уяснила?

Анка преданно кивнула.

Бойцы отряда понимали, что за напускным равнодушием Анка скрывала глубокие чувства к командиру. Но ни у кого не поворачивался язык подтрунивать над ней по этому поводу или неловко пошутить – Анка слыла девушкой горячей. Могла и за наган схватиться. А против рассерженной бабы и пьяный мужик долго не устоит. Особенно, когда кругом полыхает революция.

Чап роется в кармане и достает в несколько раз сложенную карту. Отодвигает миску с недоеденной картошкой и задумчиво расстилает карту на столе. Петька переворачивает кастрюлю и привычно выкатывает на стол несколько преднамеренно недоеденных картофелин.

Чапай искоса глядит на картофелины и слегка мотает головой. Мол, обойдемся на этот раз без вареных овощей. Петька поспешно сгребает картофелины в кучу и буксирует их в дальний конец стола. Чапай крепко схлопывает брови и тяжелым взглядом упирается в карту.

– Ну, Савелий, рассказывай, где они окопались, – говорит комдив, не поднимая глаз от карты. Циркуль в его руке застыл, словно командир думал, во что бы его воткнуть.

Савелий, мужик из местных, слегка робеет. Ему тоже досталось самогону, но в расслабленное состояние Савелий не впал.

– Дык шатается тут народу всякого взад вперед, – начинает он поспешно и сбивчиво. – Не разберешь. Анархисты, махновцы…

– Вурдалаки, – напоминает ему Чапай и поднимает на мужика внимательный взгляд. – Сказыай.