Чтение онлайн

– Ложись в дрейф, – сказала Хэла. – Остальное после.

Заработал компенсирующий костюм. Стало немного легче. Сознание она не теряла, но была уже где-то на грани. Смутно слышались голоса…

– Сколько ещё?.. Десять… Выходим…

Перегрузка начинает спадать. Гораздо быстрее, чем нарастала. Уф…

Кто-то пытается достать её из кресла.

– Эй! Сегой…

– Тихо, мелкая, не дёргайся.

Он перекинул её через плечо и тащит… в медблок, скорее всего. Ну ладно, пусть тащит, если делать ему больше нечего. Не драться же с ним. И кровь к голове так приятно приливает, наконец. Она так устала…

***

Трое мужчин сидели в рубке, мрачно переглядываясь. Хэла пошла проверить, что там Нала делает с Астер так долго, и над оставшимися повисло тяжёлое молчание.

– Кто этот… – Джегг проглотил первое ругательство, пришедшее ему в голову при воспоминании об экстренном вызове, – …кхм, легионер?

– Патэл, – сквозь зубы выплюнул Сегой. – Астер у него бортинженером сразу после универа работала. Ну и он тогда ещё праймом триады был, а не центурионом.

– Астер служила в Легионе? – эта информация Джегга глубоко поразила.

– Неа, – поморщился Сегой. – Отрабатывала судебное предписание.

Джегг понимающе кивнул, но на этот раз удивился Эжес.

– У Астерии были проблемы с законом?

– Были? – хохотнул белый священник. – Да она из проблем с законом не вылезает. Ей Священная Миссия до сиреневой звезды. И шило в одном месте.

Лицо историка приобрело мечтательное выражение. Джеггу это показалось забавным: сейчас поэт Астер в романтические героини запишет и балладу сочинит. Впрочем, почему бы нет?

– Всё в порядке, – сообщила вернувшаяся Хэла. – Поспит немного и будет как новенькая.

Так и произошло. Астер заново связалась с неудачником-легионером и запустила реактор его корабля, «Гибралтар» же продолжал равномерное движение по собственной навигационной карте, для разнообразия не доставляя ей особых повседневных хлопот. Эжес развлекал обитателей корабля своими песнями и просто стихами – то печальными, то смешными. При этом поэт смотрел на девушку-инженера так, будто читает для неё одной. Сегоя это веселило, а Джегга вгоняло в тоску. Даже Амок, кажется, подпал под обаяние поэта, время от времени начал посвистывать в унисон. И Астер улыбалась тогда как-то по-особенному…

Через несколько дней Джегг отчётливо начал различать ритмические слоги в издаваемых роботом звуках. Чёрный священник знал столько разнообразных языков, что без особого труда идентифицировал и ещё один. Оказалось, Амоку поэт тоже не нравился, но робот, в отличие от Джегга, не посвятил изрядную часть юности искусству обращения со словами, а потому красоты слога не оценил и просто передразнивал стихи на свой машинный лад.

Однажды Астер застала на техническом этаже любопытную картину: Джегг сидел на полу, напротив Амока и увлечённо с ним пересвистывался. Время от времени запинался, произносил отдельное слово, и робот тут же воспроизводит его двоичный код. Инженер ощутила укол ревности – всё-таки это была их с роботом секретная азбука. Да и вообще эти двое поладили как-то уж слишком хорошо. С другой стороны… тут смертельно скучно. А у Джегга даже мультикуба нет своего.

Астер скучать было некогда: до прыжковых ворот оставалось несколько бортовых суток пути, а навигационная карта то и дело обновляется разноцветными трассами кораблей, подлетающих к той же точке в то же время. Да, Астер первая забронировала коридор. Но время от времени поступают просьбы от менее маневренных грузовиков или целых караванов уступить удобную трассу. Раз за разом ей приходится менять уже проложенный курс, делая его всё сложнее. Теперь маленькой голограммы недостаточно – инженер разворачивает звёздную карту на всю рубку и аккуратно, легчайшими движениями руки в нейроперчатке, проводит ниточку пути «Гибралтара» через хитросплетения чужих предполагаемых трасс, стараясь не допустить ни с кем критических сближений. А ведь ещё и скорость надо успеть погасить!

Эжес наблюдал за этим действом, как зачарованный. Инженер казалась ему сказочной волшебницей, или даже богиней, лёгким движением рук жонглирующей звёздами.

– О, моя Звёздная Дева, – с восторгом шептал он, невольно переходя на родной язык. – Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами!

Когда трасса, наконец, удовлетворила Астер, поэт разговорился с ней о романтике небесных диамантов и девушка просто потрясла его, в несколько движений превратив рубку в подобие смотровой площадки. Она только спросила, из какого полушария Эжес родом – и вот, перед ним такие до боли родные созвездия. Он бесконечно мог рассказывать и о путеводной Полярной звезде, и о красавице Персефоне, прикованной к скале, и о храбром герое Тесее…

Сегой после этого ухватил чёрного священника за рукав и отвёл в сторону. Поговорить.

– Послушай, дорогой коллега, это, конечно, не моё дело, но если ты и дальше будешь продолжать клювом щёлкать, писака у тебя бабу из стойла уведёт.

– Ты прав, Сегой, – вежливо наклонил голову Джегг. – Это не твоё дело.

– Я знаю, что ты думаешь, – сказал белый священник, на этот раз без насмешки. – Я, мол, её не достоин и прочую чушь. Так вот, что я скажу тебе, Джегг: почти никто не бывает достоин женщину, с которой спит. Просто смирись с этим. Иначе танцевать её будет тот, кто достоин её ещё меньше, но не особо рефлексирует на этот счёт.

А Хэла вечером подсела к Астер, колдующей над очередным алгоритмом за терминалом. И заговорщицким тоном сообщила:

– Я тут на досуге просмотрела записи из медблока, скинула кое-чего интересное. Вот, полюбуйся!

Астер несколько минут разглядывала голограмму Джегга, сидящего на краю стола и обсуждающего с Налой нюансы генетической выборки. Оказалось, он и в этом разбирается! Но, всё же, не совсем понятно, чего Хэла от неё-то хочет?

– М-м… премию ему выпиши? – осторожно посоветовала Астер. – Впрочем, в деньгах он не особо нуждается. Не знаю, что на это сказать. Молодец. Разносторонне развитый человек.

Хэла воззрилась на инженера как на умалишённую.

– И это всё? Тебя не заботит, что он в медблоке часами пропадает? Ты ж ему нейроперчатку доверила!

Астер улыбнулась.

– Да, но только чтоб он на стену от скуки не лез, а не чтобы на меня как раб на галере впахивал. У Джегга транзитный код пассажира, не забывай. Он волен делать, что ему вздумается. Я со своей работой и сама справляюсь, не беспокойся.

Но через некоторое время она сама подошла к Джеггу, безуспешно насиловавшему 3D-принтер по металлу.

– Амок вчера читал мне стихи, – сообщила Астер, усаживаясь на край верстака. – Кажется, это называется сонет. Про тайный договор глаза с сердцем. И это ужасно странно. Потому что если его камеру с некоторой натяжкой ещё можно счесть глазом, что считать сердцем я даже затрудняюсь ответить. Батарея – скорее желудок, а электроприводов у него двенадцать.

– Боюсь, что автор стихов не Амок, – поморщился Джегг, мысленно обругав болтливого робота.

– Неужели? – Астер состроила гримасу невинного недоумения и достала мультикуб, чтобы подключить к принтеру и посмотреть, какую задачу в него загружал Джегг. – А это что у тебя?