Чтение онлайн

Джегг встал и открыл. Увидев Астер, не удивился. Но внутренне напрягся. Он физически не мог сейчас с ней говорить. И заранее боялся неловкого молчания, которое повиснет по обе стороны двери.

Астер его настроения не разделяла. Напротив, убедившись, что Джегг одет и даже отдалённо не напоминает разбуженного человека (зато очень походит на мучимого бессонницей), она мысленно похвалила себя за верное предположение.

– Я собираюсь сходить наружу. Хочешь со мной?

Он молча кивнул.

На этот раз священник справился со скафандром гораздо увереннее и быстрее. Но Астер всё равно, как только задраила внешний люк, кроме обычных страховочных тросов закрепила ещё один – связывающий их скафандры между собой. Джегг не возражал.

Скопления галактик поглотили его, как и в прошлый раз. Как и в прошлый раз сомнения, боль и страхи больше не были важны. Так же, как надежды, мечты и…

– Астер… – тихо позвал он. Тихо, но всё-таки вслух. И чувствительный микрофон в его скафандре педантично передал этот полушёпот-полувздох в её наушник.

– Я думаю, Ничто распадается на противоположности, так как Вселенной интересен процесс, но в целом не имеет значения результат, – сказала она, продолжая созерцать панораму перед собой. Как будто продолжала беседу, в прошлый раз прерванную оторвавшимся тросом. – Вселенной отчего-то важно, чтобы что-то происходило: скопления газа уплотнялись, звездообразование шло, галактики разлетались или сталкивались, взрывались сверхновые или образовывались чёрные дыры. Не знаю, может быть, она расширяется за счёт происходящего. Или нет. Не важно, в общем-то. Потому что нам, в отличие от Вселенной, ведь не всё равно. Мы существуем в таком узком диапазоне граничных условий, что это едва можно себе вообразить. Крохотный отрезок температур, давления, гравитации, количества измерений, скорости и направления течения времени, а ещё соотношения норм морали и уровня цивилизации… Сочетание всех этих условий – меньше статистической погрешности. То, что мы существуем – достойный удивления факт. И чтобы он имел место и дальше, нам придётся направлять реальность вдоль того же узенького коридора. И мы не можем позволить себе роскошь сваливаться ни в абсолютный ноль, ни в сердце голубой звезды, ни в абсолютное добро, ни в абсолютное зло, ни в полный контроль, ни в разнузданную анархию.

– А если я устал бежать по канату, балансируя над пропастью? – глухо спросил Джегг не столько у неё, сколько у себя.

Но Астер ответила:

– Тогда найди того, кто будет тебя страховать.

Священник резко дёрнул головой.

– Я не собираюсь никого тянуть за собой в бездну.

– Просто тебе нужен тот, кто будет падать из бездны в обратном направлении, – Астер ловко перевернулась вверх ногами и теперь весело болтала ими на фоне Вселенной.

– Как это? – Джегг начал утрачивать ориентацию и в метафоре, и в пространстве. Звёзды со всех сторон рассыпались равномерно, Астер сохраняла невозмутимое выражение лица, так что священнику постепенно начало казаться, что вверх тормашками завис он сам.

– Как электромагнитное поле, например, – пояснила Астер, нисколько не смущаясь тем, что располагается «валетом» относительно собеседника.

– Кинетическая энергия электрического поля, расходуясь, увеличивает потенциал магнитного, – задумчиво развил мысль Джегг.

– И наоборот, – Астер медленно прокрутилась вокруг троса, натянутого между их скафандрами, и снова оказалась со священником лицом к лицу.

«Но что это означает практически? – думал Джегг. – Значит ли это, что если мной всё сильнее начинают одолевать низменные чувства, то в ком-то этот процесс вызывает возвышенные порывы?»

– Ты очень добра ко мне, – отрешённо сказал священник, не глядя на Астер. Если кто-то и выпал на него из бездны мрака и ужаса, то именно она.

– Глупости, – девушка легкомысленно отмахнулась, отчего её тело тотчас же закрутилось в другую сторону. На этот раз она зависла лицом к кораблю.

– Но ты достала меня из капсулы, рискуя карьерой, хотя и не должна была, – возразил Джегг, осторожно пытаясь развернуться таким же образом.

«Чёртов ты невротик!» – подумала Астер.

– А тебе не приходило в голову, – устало спросила она, – что я в этой консервной банке уже несколько месяцев, и скучно тут до смерти? И такой подарок судьбы! Пафосный чёрный священник с пометкой «буйный». Как было мимо пройти? А карьера… Ха! Скажешь тоже! Было бы чем рисковать.

Тон был безупречен. Если бы Джегга не согревало воспоминание о её нежном участии в тот день, когда пришёл в себя на корабле, он мог бы поверить в эту мотивацию. Наверное, смог бы.

– А сейчас ты здесь со мной купаешься в звёздах вместо того, чтобы спать. Хотя после завтрака начало разгона.

– Ты уж извини, но это ты здесь со мной. И именно потому, что после завтрака начало разгона – последняя возможность поболтаться на воле, до самых прыжковых ворот. Я, конечно, училась на корабельного инженера, но кто ж знал, что у меня при длительных рейсах клаустрофобия развиваться начнёт. Если хочешь знать, это мой последний вояж. Я и подписалась-то к Хэле в команду только потому, что в направлении Спиральной станции из этого рукава почти никто не летит.

Однако он прав. Что это она прицепилась к нему, как банный лист? Да, из лучших побуждений, но его это, кажется, уже начало тяготить, а отталкивать её неудобно – спасительница, как-никак. Неловкая ситуация. Опять на те же грабли!

– Ты тоже летишь на Спиральную станцию? – небрежно спросил Джегг, не желая проявлять излишней заинтересованности к цели её путешествия.

У Астер противно сжалось что-то в районе желудка.

– Ты тоже поступаешь на инженерный в Серебрушку? – спросили у неё однажды ровно таким же тоном. Ну точно! Сколько лет уже прошло, а она всё такая же дурочка – слишком быстро привязывается к людям и слишком быстро начинает их тяготить.

– Мне, собственно, не на станцию. На планету, вокруг которой она на стационарной орбите крутится, – сухо сказала Астер, не желая дальше развивать ни эту тему, ни ход собственных мыслей. – Ладно, давай возвращаться. Кислорода меньше половины уже. Да и спать пора, в самом деле.

Они молча спустились на корабль. Молча забрались в люк. Молча сняли скафандры. Джегг уже решил, что так же молча Астер развернётся и уйдёт, но она окинула его изучающим взглядом и замерла в нерешительности.

Ужасно хотелось прижать её к себе. Устроить её голову у себя на плече. Гладить волосы. Вдыхать запах. Но он лишь произнёс:

– Могу я… чем-то помочь?

Волшебная фраза. Всегда срабатывает. Как оказалось, даже на уроженках Норга.

Астер немного смутилась. Замялась. Но всё же сказала:

– Возможно, это не моё дело… – он ободряюще кивнул, требуя продолжения. – Но я не могу перестать думать об этом…

Она его с ума сведёт.

– Вы за обедом разговаривали сегодня о языках… – Астер говорила быстро, как будто с разбегу прыгала в холодную воду, – и Сегой сказал, что слова – твой рабочий инструмент. И я вспомнила, что редуктор интубационной трубки кто-то нарочно испортил. И если бы криокапсулу разморозили штатно, ты бы не погиб, скорее всего, но потерял голос. И…

– И первое, что я сделал бы после этого – перерезал себе горло, – сообщил Джегг.

Она испуганно отшатнулась.

– Но почему?

– Потому что для меня это было бы хуже смерти. Есть вещи, которые чёрный священник может делать и без помощи слов. Но это… самая неприятная часть работы. А когда ты ещё и не можешь беседой подготовить того, кому будешь читать проповедь… – его явственно передёрнуло. И от Астер это не ускользнуло. – В общем, я предпочёл бы в таком состоянии не существовать.