Чтение онлайн

Астер же с любопытством отметила, что лицо и кисти рук у Джегга заметно темнее остального тела. И, кажется, несколько светлее, чем при его появлении на корабле. Скорее всего, дело в многолетнем загаре, цепко взявшемся за естественный тон кожи, который принято было называть «кофе с молоком». Кофе с молоком Астер никогда не пила, кофе только на Терре выращивают. Но оттенок ей нравился.

Вторым этапом подготовки к соитию многовековая мудрость считала возбуждающие ласки. После того, как девица расслабится, следовало переходить к прикосновениям более интимным: к устам, к персям и внутренней стороне чресл, а там уже и к самому сокровенному лону.

Но с Астер следовать простым инструкциям было проблематично. Во-первых, она никак не желала лежать спокойно и позволить касаниям пальцев Джегга поймать необходимый ритм. А во-вторых, сама норовила исследовать его в самых непредсказуемых местах, да не только пальцами, но пробовать разные вкусы его кожи, вдыхать разные оттенки его аромата его.

Джегга это сводило с ума. Совершенно невозможно сосредоточиться, когда тебя касаются так. При этом эмпат всем телом улавливал разгорающиеся эмоции самой Астер. Обычная влюблённость вспыхивает костром, трещит и разбрасывает обжигающие искры. Сердце девушки-инженера согревалось медленно и незаметно для стороннего наблюдателя, как атомный реактор. Но теперь, когда цепная реакция её чувств разогналась в полной мере, Джегга ошеломляла мощь её внутренней энергии.

Он искренне старался сделать всё методично и правильно, но в какой-то момент обнаружил, что страстно целует Астер. Астер, которую довольно грубо подмял под себя, готовый…

Не готовый. Она была… такая маленькая! Такая… хрупкая. И… совсем узенькая. Совершенно невозможно представить, как засунуть туда… как вообще?..

«…очень эластичная ткань…» всплыла в памяти ободряющая фраза из давней лекции.

А следом, без всякого промежутка, накрыло другим воспоминанием. Даже не его собственным, а юного Авани – соученика Джегга. Хороший, добродетельный мальчик, чтивший родителей, традиции, а более всего – свою ещё более юную супругу. Ему минуло уже двадцать два стандартных года, когда девица, обручённая с ним ещё в раннем детстве, вошла в подобающий возраст и покинула родительский дом. Авани готовился к духовной карьере, был истинно верующим и, в отличие от большинства их одногодок, не ходил в «дом услад». Он берёг себя для супруги так же, как она берегла себя для него.

– Я ничего не мог с собой поделать, Джегг, ничего! – рыдал на руках у товарища юноша.

Он натурально бился в истерике. И Джеггу ничего не оставалось, как прочитать ему проповедь. Благо, это он уже умел.

Начиналось всё хорошо. Авани аккуратно проделал всё, что полагалось согласно догматам «Искусства». Да, его жена кричала, но об этом жрицы тоже предупреждали – так выходит из женщины демон страсти. Да, уд окрасился красным – но так и должно быть в первый раз. А потом… потом… Он видел, что что-то пошло не так. Девочка плакала, умоляя его прекратить. И он хотел. Но не мог. Физически был не в состоянии: столько лет воздержания и строгих самоограничений требовали выхода немедленно. Словно потусторонний дух вселился в Авани и управлял его телом, пока окончательно не выдохся и не уполз туда, откуда взялся.

Только тогда он смог по-настоящему увидеть, что сделал со своей юной женой. И бросился к жрицам, умоляя ей как-то помочь.

Они помогли, да. Супруга простила его. И была верной женой. Вот только родить детей так и не смогла. Авани порвал ей… да проще перечислить, чего не порвал. Сколько было крови…

Джегг со стоном упал на спину и прикрыл глаза ладонью.

– Я не могу.

– В смысле, не можешь? – Астер перекатилась набок и недоумённо уставилась на мужчину, только что являвшего собой воплощение страсти, а теперь лежащего рядом с отстранённым видом.

– Я не могу… делать тебе больно, – пояснил Джегг всё так же, из-под ладони. – А ведь в первый раз… то есть… я…

Астер уселась, обхватив колени руками.

– То есть ты предлагаешь мне за дефлорацией к кому-нибудь другому по-быстрому сбегать, а потом вернуться к тебе? Это у вас религия такая?

– Нет!!! – вспыхнул чёрный священник и подскочил, как ужаленный. – Я не это имел в виду!!!

– Тогда объясни мне, пожалуйста, что на этот раз творится у тебя в голове, – произнесла Астер таким задушевным тоном, что Джегг отчётливо понял: это его последний шанс не угробить напрочь едва зародившиеся отношения.

Сбиваясь и перескакивая с одного на другое, он рассказал про Авани, про количество швов, которые пришлось наложить его жене, и про собственные подавленные фантазии, и про…

– Так, – Астер хлопнула ладонью по кровати, прерывая поток его красноречия.

Пару томительно долгих мгновений она молчала, но, наконец, изрекла:

– Давай договоримся вот о чём: когда мы лежим в постели, ты не тащишь сюда больше никого. Ни прошлое, ни свои фантазии, ни веер вероятного будущего. Когда ты со мной, я требую, чтоб ты был со мной весь, причём здесь и сейчас. Ясно?

– Ясно, – отозвался Джегг, ощутив холодок в груди, как человек, только что счастливо прошедший по хлипкому верёвочному мосту над отвесной пропастью. – Давай тогда ты привяжешь меня, скажем, вот этим шнуром… – он указал на золотистое украшение балдахина.

Чувствительный удар в грудь узкой женской ладонью вернул Джегга в лежачее положение.

– И думать забудь, – прошипела Астер, презрительно сощурившись. – Насиловать связанного мужика? Меня такое не возбуждает, знаешь ли.

– Тогда мы могли бы, – Джегг снова приподнялся, укладывая на спину уже Астер, – сделать это иначе…

Его рука скользнула по её животу, ниже… но была отброшена хлёстким ударом.

– Нет! – отрезала Астер. – Хочу по-настоящему.

И Джегг всеми фибрами души ощущал: в самом деле хочет! Но…

– Я боюсь, что… тебе не понравится, а я не смогу вовремя остановиться, – признался он.

– Вот за меня не надо переживать, Джегг, – сердито ответила девушка. – Если что-то пойдёт не так, я найду способ это остановить. Врежу тебе по чувствительному месту, укушу или разобью вон ту вазу о твою слишком много думающую башку. Поверь мне, с таким доходягой, как ты, я в состоянии справиться!

«А ведь она права! – осенило Джегга. – Я истекаю кровью при одной только мысли, что моя звезда меня презирает. Я ведь физически не смогу выносить, если причиню ей боль!»

– Хорошо, дай мне пару минут, – Джегг прикрыл глаза, стараясь как можно быстрее восстановить душевное равновесие.

– Да сколько угодно, – отозвалась Астер. – Мы тут вообще можем справиться без тебя.

– Кто это «мы»? – приподнял голову Джегг.

Девушка указала сначала на себя, а потом на ту часть его тела, что не знала ни страха, ни сомнений, и подчинялась легчайшему прикосновению пальчиков Астер.

– Лежи, как лежишь, – строго сказала Тернистая Звезда, перекидывая через него одну ногу.

И Джегг не стал возражать. Уж очень завораживающий из этого положения открывался вид: сосредоточенное личико Астер, её раскрасневшиеся и чуть припухшие от поцелуев губы, округлая грудь… Джегг протянул руку, чтоб ощутить, как она становится ещё более упругой под его пальцами, как его страсть наконец-то отзывается волной чувственной радости в самой Астер!

Она двигалась очень осторожно, устраиваясь поудобнее. Не торопилась, ловила мельчайшие оттенки ощущений. Из-за этого проникновение получалось медленным, дразняще-томным. Лоно её впускало его не слишком охотно, не смотря на разгорячённые чувства. Однако сам момент проникновения девушке до того понравился, что она повторяла его снова и снова, с каждым разом чуть-чуть глубже. Для Джегга эта игра была мучительно сладкой – момент единения доставлял ему не меньше радости, чем Астер, но вот немедленно следовавшее за ним расставание заставляло всё его существо протестовать, выгибаться вверх, в безуспешной попытке предотвратить разрыв. Приходилось изо всех сил комкать простыню – его обуревало желание впиться пальцами в нежные бёдра, и направить их, и прижать Астер к себе близко-близко, и двигаться быстрее, гораздо, гораздо быстрее… когда он понял, что уже едва справляется, полностью сосредоточил внимание на ощущениях Астер.