Чтение онлайн

Искреннее отчаяние не притупило способность Екатерины действовать. Этикет требовал в течение сорока дней не появляться в свете, оставаться в апартаментах, обитых черной тканью, не видя ни солнца, ни луны. Но королева через два дня после смерти супруга переехала в Лувр вместе с новыми суверенами, Франциском II и Марией Стюарт, и Гизами, которые обхаживали нового короля Франции.

Мария Стюарт не долго плакала по тестю, с трудом скрывала свою радость от сознания удовлетворенного тщеславия, что стала королевой Франции. Умная шотландка, целиком завладевшая сердцем юного короля, подготавливала его к новой роли так умело, что возбуждение вытеснило из сердца юноши скорбь по отцу.

Наблюдая за невесткой, Екатерина поняла, что никогда не забудет ошибок, совершенных Марией.

Как мать, Екатерина переживала ранний брак сына, предвидя недобрые последствия. Она ревновала своего первенца к юной супруге. Мария Стюарт импонировала ей своей образованностью и тонким вкусом. Она даже узнавала себя в этой шотландке в первые годы своей придворной жизни во Франции. И чем больше ею восторгалась, тем острее ощущала опасность ее всевластия над сыном, тщедушным первенцем королевской четы, чей юный возраст и слабое здоровье делали необходимым передачу главных полномочий по командованию армией и управлению финансами компетентным людям из числа особо приближенных короля. Кто мог теперь занять эти места? Поскольку регентшей при совершеннолетнем короле быть она не могла, то надеялась править через преданных ей людей.

Об Анне де Монморанси речи быть не могло. В царствование Генриха II он сделал все возможное, чтобы лишить ее, законную королеву, всякого влияния. Кроме того, он был больше чем кто-либо ответственен за Като-Камбрезийский мир, который похоронил ее итальянские надежды. Зато она оказалась в одном лагере с Гизами, которые разозлились на коннетабля не меньше ее самой.

Принц крови Антуан де Бурбон мог быть опасен. Его жена, Жанна д’Альбре, отличалась крайним честолюбием и фанатизмом. Они оба были убежденными протестантами и наверняка мечтали о французской короне для своего сына Генриха, отличающегося отменным здоровьем.

Франциск II очень любил мать, испытывал к ней глубокое уважение и сразу предложил ей всю полноту власти.

Ученица Макиавелли поостереглась сразу же принять столь опасный подарок и благоразумно предпочла временно уступить место Гизам, прекрасно сознавая, что ее поступок вынудит дядей Марии Стюарт разделить с королевой власть, которой они были полны решимости завладеть.

«Моя политика, – твердо решила для себя Екатерина, – будет тщательно продумана, будет диктоваться необходимостью момента и нести на себе печать выжидания».

Екатерина Медичи не спешила вступать в борьбу за политическое влияние.

Коннетабль остался в замке Турнель рядом с останками Генриха II, охранять которые входило в обязанности главного распорядителя двора сорок дней.

Герцог Франциск де Гиз тотчас же по прибытии в Лувр занял покои герцогини де Валентинуа, расположенные рядом с королевской опочивальней, а его брат, кардинал Лотарингский, – апартаменты Анна де Монморанси.

На этот раз дворцовый переворот произошел очень быстро.

В кабинете нового короля Франциска II утром 12 июля началась большая игра за власть во французском королевстве.

Главными игроками были молодой король и его супруга, мать короля Екатерина Медичи, дяди молодой королевы – герцог Франциск де Гиз и кардинал Карл Лотарингский.

Первый ход сделала, как и положено, королева-мать.

– Сын мой, – промолвила Екатерина, – нас всех постигло огромное горе! Но теперь вы – король Франции! Поэтому, как бы не было вам сегодня тяжело, вы обязаны приступить к исполнению своих священных обязанностей отца своего народа и обратиться лицом к настоящему и будущему своих подданных.

Франциск II грустно опустил голову. Этот страдающий тяжелыми недугами пятнадцатилетний юноша прекрасно понимал, какое непосильное бремя с этого дня отяготит его молодость и всю дальнейшую жизнь.

– Ваше Величество, – торжественно продолжала Екатерина, – Господь возложил на вас обязанности, которые он дарует лишь избранным. Помните об этом и примите дар Бога с благодарностью и смирением, а мы, собравшиеся сегодня здесь ваши родственники, самые близкие вам и королеве люди, поможем вам быть королем, достойным великой династии Валуа.

Герцог Франциск де Гиз продолжил вслед за королевой-матерью:

– Ваше Величество, вы всегда в принятии своих решений должны помнить, что первое место и решающее слово принадлежит вашей матушке, сумевшей на деле доказать, что она мудрая и дальновидная правительница. Ее материнская поддержка поможет вам с честью решать целый ряд труднейших государственных дел, за которые вы отныне будете нести ответственность перед народом Франции и Господом нашим Иисусом Христом!..

– Монсеньор, я счастлив, что ваши мысли полностью совпадают с моими. И хочу вас всех заверить, что в начале каждого своего публичного обращения я буду писать: «К удовольствию королевы, моей матушки и госпожи, и вполне соглашаясь с ее мудрым мнением, повелеваю», – произнеся эти слова Франциск посмотрел на Екатерину и с искренностью, свойственной юности, попросил. – Дорогая матушка, обещайте мне свою помощь и поддержку.

Екатерина, оценив по достоинству слова герцога, отблагодарила его полным глубочайшей признательности и дружелюбия взглядом.

– Мой дорогой Франциск, – продолжила Екатерина, – все мои познания и опыт в управлении делами государства отныне принадлежат вам. Но сейчас в трудное для королевства время вам необходим верный защитник государства с мечом в руках и талантом великого полководца, не знающего поражений в боях. Вы прекрасно знаете, кто во Франции особо отличился в военных дарованиях!..

Франциск, ободренный взглядом супруги, обратился к Меченому:

– Да, матушка, как и все во Франции, я считаю герцога Франциска де Гиза великим полководцем и считаю, что пост главнокомандующего французской армией по праву и справедливости должен принадлежать ему.

Искушенный и осторожный политик Франциск де Гиз разгадал замысел Екатерины: разделить с их кланом власть, распоряжаться которой Гизы рассчитывали в любом случае.

Кардинал Карл Лотарингский получил от короля все преимущественные права первого министра.

Добившись желаемого, Екатерина заметила:

– Правитель государства должен всегда осмысливать сложившуюся ситуацию и предлагать разумные решения. Так вот, исходя из этого, мне лично не хотелось бы видеть среди советников короля коннетабля Анна де Монморанси. Надеюсь, герцог, вы разделяете мое мнение?

– Поверьте мне, государыня, – отозвался герцог, – я вам глубоко признателен за эти слова, полностью разделяю ваше мнение и буду верен ему до конца.

К великому удовольствию Екатерины Франциск де Гиз обрушился на ее соперника и в заключение всех своих обвинений сказал: