Чтение онлайн

Возмущению королевы не было предела: значит, кто-то шпионит за каждым ее шагом и каждым ее посетителем. Но она не сомневалась, что даже в этом случае ее терпение окупится сторицей.

К ней неслышно проскользнула Ла Жардиньер; приблизившись к Екатерине, она тихо прошептала:

– Это все она, Мария Стюарт. Я слышала, как кардинал приказал ей следить за каждым шагом моей любимой королевы, чтобы она сообщала ему все, даже то, что кажется на первый взгляд незначительным. Мария Стюарт шла к королю, когда в галерее показались принцы, и ваша фрейлина повела их к вам.

Еще один удар! Она знала, что королева Франции шпионит за королевой-матерью. Ну что ж! Убедилась в этом еще раз, но теперь она постарается, чтобы он был последним.

– Спасибо, дорогая!

Екатерина погладила дурочку по голове.

Конде очутился в темнице, а свобода Антуана де Бурбона ограничилась стенами дворца, из которого он не имел права отлучаться. За ним следили столь бдительно, что положение его мало чем отличалось от участи узника.

Екатерина совместно с Колиньи и Мишелем де Лопиталем искала пути к национальному согласию, взывала к благоразумию и трезвой оценке обстановки. Она стала инициатором эдикта примирения, формулировки которого проводили различие между «спокойными» приверженцами Реформации, коим разрешалось мирно жить в королевстве, и виновниками беспорядков, против которых предполагались гонения.

По совету Колиньи королева-мать собрала ассамблею советников и кавалеров королевского ордена Сен-Мишель. Открывая ассамблею, Екатерина попросила ее участников посоветовать королю, как сделать так, чтобы сохранить скипетр, вдохновить подданных и удовлетворить недовольных.

На ассамблее Колиньи представил два ходатайства: к королю и королеве-матери на отправление протестантами своего религиозного культа до созыва Генеральных штатов.

Канцлер Мишель де Лопиталь, доверенное лицо Екатерины, отражая ее точку зрения, заявил, что несправедливо причислять сторонников новой веры к мятежникам. Под влиянием ассамблеи были приняты решения о прекращении судебного разбирательства по конфессиональным делам и об амнистии гугенотов. Но для того чтобы предотвратить дальнейшее обострение обстановки, понадобились новые законы, поэтому было принято решение о созыве Генеральных штатов, назначенном на 10 декабря.

Это решение успокаивало протестантов. Оно явилось результатом настойчивых действий Екатерины. Королева-мать проявила себя в этом вопросе как настоящий государственный деятель и заслужила уважение и доверие Колиньи.

Вдохновленные этими действиями королевы-матери протестанты воспряли духом и послали Екатерине письмо. В послании они жаловались на то, что не было даровано прощение тем дворянам, которым удалось уйти живыми из-под Амбуаза. В случае прощения они хотели бы иметь гарантии, что их не поволокут одного за другим на плаху под секиру палача.

Протестанты требовали немедленного освобождения принца Конде и низвержения тирании Гизов. Письмо заканчивалось пожеланием, чтобы Королевский совет был составлен не так, как этого хотят Гизы, а в соответствии с законами и традициями Франции. Была еще просьба о созыве совета святого и свободного. А до созыва Генеральных штатов пусть протестантам будет разрешено жить в соответствии с их вероисповеданием.

Мария Стюарт застала Екатерину за чтением этого письма в присутствии посланника, ожидающего ответа. Она немедленно отправилась к Гизам.

По приказу кардинала Лотарингского посланца, передавшего Екатерине письмо, арестовали и заключили в темницу.

Екатерина была напугана, но не сломлена. От решения не позволить уничтожить принца Конде и Антуана де Бурбона она отступать не собиралась и искала способы предотвратить казнь одного и тайное убийство другого.

Настроенная решительно, она отправилась в апартаменты короля и застала сына наедине с женой.

Мария пристально разглядывала не ко времени явившуюся свекровь, нарушившую их идиллию влюбленных друг в друга молодых супругов, которым редко удавалось побыть наедине.

– Ваше Величество, оставьте нас ненадолго одних, – обратилась Екатерина к невестке и приветливо улыбнулась. – Мне необходимо переговорить с сыном.

– Но мы хотели этот вечер провести вдвоем.

– Мне нужно всего полчаса, – настойчиво повторила свою просьбу Екатерина.

Франциск плохо себя чувствовал; обычно он во всем подчинялся жене, но все же не посмел противиться воле матери.

– Оставь нас, дорогая… Ненадолго, – слабым голосом произнес он.

Поколебавшись, Мария очень медленно, с достоинством удалилась.

– Маленькая надзирательница! – усмехнулась Екатерина. – Даже поговорить нам наедине не разрешает.

Она с нежностью посмотрела на сына. И сердце ее защемило от жалости. Сын угасал… Он был не жилец на этом свете…

– Франциск, в последнее время ты избегаешь меня. Почему?

– У меня постоянно болит голова… Я очень устал…

– Тебе следует отдохнуть от всех государственных дел, отправиться с женой в один из наших замков… Например, в Шенонсо…

– О, это было бы великолепно! – охотно согласился Франциск. – Если бы это только было возможно…

Сын поднял глаза и с надеждой посмотрел на мать.

– Мама, я так устал… Устрой так, чтобы мы с Марией и небольшой свитой уехали на время от двора и всех дел…

– Я обязательно организую твой отъезд, мой дорогой мальчик. С тобой поедут лучшие врачи. Они постараются вылечить тебя, и через некоторое время ты вернешься совсем здоровым…

Екатерина придвинулась к сыну и совсем тихо спросила:

– Франциск, я твоя мать и желаю тебе только добра. Скажи, что замышляет кардинал?

Франциск плотно сжал губы, откинулся на спинку кресла. Мать приблизила губы к уху сына.

– Они хотят убить Антуана? Я ведь права?

Он кивнул.

– Мой сын, я умоляю тебя не допустить этого.

Она с нежностью погладила его волосы.

– Не начинай свое царствование с недостойных тебя дел.

Чуткий слух Екатерины уловил звук крадущихся шагов.

– Не говори никому, что я знаю о готовящемся убийстве принца крови…

В комнату вошла Мария.

Екатерина встала, нежно поцеловала невестку, поблагодарив за возможность побыть наедине с сыном. Она всегда была безупречно корректна с ней, с этой стоящей на ее пути шпионкой Гизов. И вышла, не сомневаясь, что сын исполнит ее просьбу. За Антуана де Бурбона она была спокойна, теперь следовало позаботиться о его брате.

Здоровье короля Франции ухудшалось с каждым днем.

Гизы начали торопиться с вынесением приговора вождю гугенотов.

Суд над принцем Конде прошел очень быстро: вопросы ему задавал председатель де Ту, но принц отвечать категорически отказывался, сославшись, что право допрашивать его имеет только король или парламент. Антуан де Бурбон, жена Конде Элеонора ле Рой и Екатерина Медичи, не считаясь с затратами, делали все, чтобы спасти принца.

Элеонора ле Рой прибыла в Орлеан и умоляла кардинала Лотарингского позволить ей увидеться с мужем, но получила грубый отказ. Однако эта сильная, прямодушная и порядочная женщина была неутомима.