Терпение дьявола
Шрифт:
Вечером измотанные новички разводили костер и чинно ждали, пока Крюк сойдется с Григоровичем в цене за добытые днем артефакты. Они знали, что наставник не уступит плешивому толстяку ни гроша ниже нормы и обязательно проследит, чтобы справедливая доля каждого из его подопечных была внесена торговцем не только в электронную базу, но и тщательно записана в отдельную канцелярскую книгу.
Вернувшись, Крюк оглашал сумму проданного хабара, раздавал своей «пастве» только что купленный у Григоровича хлеб, банки с «Завтраком туриста» и вместе со всеми садился ужинать.
Сапсан, как и другие ученики, всегда с волнением ждал, какую сумму на его счету назовет Крюк, – ведь именно на эти деньги придется покупать себе снаряжение, когда придет время отправиться в свободное плавание по изуродованной земле Зоны.
Количество денег росло не быстро, но достаточно стабильно, поэтому к «выпуску» Сапсан вполне мог рассчитывать не только на АКС-74У в хорошем состоянии и с тремя-четырьмя магазинами, но и на абсолютно новый комбинезон, пропитанный каким-то хитрым составом, не позволяющим ткани загореться.
«Так-с, мазурики, – говорил Крюк, доев свою порцию и доставая из глубоких карманов две бутылки самогона. – На фирменных антирадах мы с вами разоримся, поэтому ударим по мирному атому, забравшемуся сегодня в наши мослы, боевым спиртом».
Разлив самогон по протянутым кружкам, он первым выпивал свою порцию, окидывал новичков хитрым взглядом и спрашивал:
«Чего вам сегодня рассказать, пацаны? Как мы с брательником в Мрачной долине „утреннюю звезду“ искали или как я с пьяным прапором снарягой махнулся? А, черт с вами, карапузы, – расскажу обе. Значит, падает как-то раз на мой КПК письмо от братухи…»
И «карапузы», и «пацаны», многим из которых уже перевалило за тридцатник, с удовольствием слушали очередную порцию увлекательных историй, то матерно сокрушаясь по поводу сначала добытого, а потом потерянного у Ледяной сопки артефакта, то от души веселясь, представляя выражение лица еще не майора, а капитана Громыко, когда похмельный прапорщик Баленко вышел на развод в драной сталкерской куртке, держа в руках вместо полученного давеча нового «калаша» с оптическим прицелом старую двустволку с похабной надписью на прикладе.
Да, рассказывать, как и учить, Крюк умел. Но, если кто-то спрашивал, почему он завязал с походами в глубь Зоны, жилец замолкал, пропуская вопрос мимо своих словно приклеенных к чернявой голове ушей, и отправлялся спать. Разбредались по койкам и его ученики, отвесив спросившему порцию легких подзатыльников.
Причину, по которой Крюк осел на Рубеже, наверняка мог знать Питбуль – его младший брат. Этот угрюмый и немногословный сталкер редко бывал в Станице новичков. Когда он появлялся, Крюк объявлял «карапузам» внеочередные каникулы и спускался с братом в бункер Григоровича – «ударять по мирному атому». Борьба с радиацией обычно занимала двое суток, после которых братья вываливались наружу уже совершенно трезвые.
Проводив Питбуля, Крюк принимался гонять своих учеников в хвост и в гриву, спуская с них на занятиях по три шкуры. Но через некоторое время успокаивался, и все возвращалось на круги своя.
А однажды вечером Крюк, как обычно, отправился к Григоровичу и вышел от него непривычно быстро, одетый в новый бронекостюм и вооруженный бесшумным автоматом «Вал». Тратить деньги попусту Крюк не любил, а такая экипировка наверняка обошлась ему в серьезную сумму. Поэтому новички сразу решили, что случилось что-то серьезное. Это предположение укрепилось, когда следом за Крюком из бункера вышел Григорович, который поднимался наверх, как правило, только по очень большому поводу.
Пожав их наставнику руку, торговец подозвал к себе Торопыгу и вместе с ним спустился обратно в свой подземный киоск. А Крюк просто надвинул на лицо защитное забрало шлема и ушел, не перекинувшись со своими «карапузами» ни единым словом. Вернувшийся с едой Торопыга тоже не смог ничего объяснить и в ответ на все расспросы только разводил руками.
Через три дня место Крюка занял Данаец – тоже жилец, невысокий, с уже седеющими короткими волосами и такой же седой щетиной. Насколько хорошим Данаец был учителем, Сапсан уже не узнал – решив устроить себе небольшой отпуск, он забрал у Григоровича причитающуюся долю и ушел за Периметр. А когда через два месяца вернулся, то понял, что из-за населивших Зону мутантов многое придется постигать заново.
Лишь через год, уже обосновавшись в баре Скрябы и получив личный аккаунт в электронной сталкерской сети, Сапсан узнал из сетевой хроники, что безоружный труп его наставника был обнаружен «вольновцами» на окраине Пустых складов, недалеко от подступов к Рыжему лесу. Тело было мумифицировано до неузнаваемости, поэтому опознать Крюка удалось только после взлома его ПДА.
Поскольку следов от «поцелуя кровоглота», характерных для подобных смертей, на лице Крюка не оказалось, и иных версий никто не выдвигал, причина его гибели осталась загадкой. Вестей от Питбуля не поступало никаких, а тело его так и не было найдено. Зона Посещения вычеркнула из своей короткой, но жуткой летописи еще две судьбы и вписала вместо них одну тайну.
Огромный кабан резко оборвал ностальгические размышления Сапсана. Клыкастая зверюга, вырулив на дорогу из дальних кустов, неторопливо оглядывалась, поводя из стороны в сторону широким уродливым рылом, лишь отдаленно напоминавшим нормальный свинячий пятачок.
В другое время встреча с этим мутантом-тяжеловесом не представляла бы особой опасности. Кабаны подслеповаты, неповоротливы и совершенно не умеют появляться на нелегком сталкерском пути незаметно. Обладая прекрасным слухом, обонянием и нежеланием знакомиться, они, как правило, предпочитают ретироваться еще до того, как будут замечены человеком.
Неожиданно нарваться на кабана можно, наверное, только наступив на него. Впрочем, бывало и такое, потому что спутать мирно почивающего в кустах и облепленного окаменелыми комьями глины хряка с каким-нибудь замшелым валуном – это как два патрона расстрелять. Особенно если встреча происходит в темное время суток. А потревоженный кабан – это не только несколько центнеров некошерного мяса, но и два ведра агрессии, расплескать которые может только бронебойная пуля. И желательно не одна.
Сейчас же ситуация была гораздо хуже. Девятимиллиметровая пуля из «хеклера» только раззадорит кабана, приведя его слабоизвилистый мозг в яростное исступление. А бесконечно удирать от этого мини-слона – удовольствие не только сомнительное, но и весьма недолгое. Скорости кабану не занимать, и если вдруг он решил выйти на охоту, то скорость плюс вес, помноженные на тупость, становятся страшной силой.
Конечно, можно оккупировать какой-нибудь камень и смиренно дожидаться, покуда свин потеряет к ним интерес. Но вот с терпением у кабана-мутанта, как и со скоростью, проблем нет. Хоть сутки на страже проторчит, если никто отвлекать не будет. А отвлекать и некому. Кой черт тебя, окорок лохматый, на дорогу-то вынес? Спал бы себе в тенечке до вечера.
Хоть бы пронесло…
Не пронесло. Завидев людей, кабан пригнул к земле похожую на бочонок голову и, издав низкое хрюканье, понесся к ним во весь опор.