Чтение онлайн

Шаг за шагом они продвигались по коридору.

Подвал с трубками для крэка.

Соседний, с выпотрошенным матрасом и презервативами.

Третий, заваленный пустыми ящиками.

Людивина направляла в проем ствол пистолета и фонарик. И быстро обводила взглядом помещение.

Огибая или переступая препятствия, они потихоньку приближались к выходу. Людивина чувствовала, что нужно торопиться. Если беглец мчался всю дорогу, он уже далеко отсюда. Но если он затаился где-то здесь, нельзя проскочить мимо…

Они почти добрались до лестницы, ведущей вверх, когда Людивина ощутила чье-то присутствие. Инстинктивно, необъяснимым образом. Просто заглянула в очередной отсек и вдруг почуяла что-то живое. Это случилось мгновенно, словно вспышка, но все же чуть запоздало. У нее хватило времени лишь на то, чтобы вскинуть пистолет, но для защиты, а не для нападения. Металлический прут молнией мелькнул в конусе света от фонарика и в следующий миг выбил у нее из руки «зиг-зауэр». Возникли несколько человек в красной, коричневой и черной одежде. Один бросился на Людивину. Нижнюю часть лица закрывал платок, верхнюю – низко надвинутый капюшон. Ярко-алый.

Шагнув назад, Людивина уклонилась от прута, летевшего ей в голову. И рефлекторно нанесла ответный удар. Годы занятий боевыми искусствами не проходят даром. Пяткой по колену, чтобы лишить противника равновесия. Замах, упор кулаком в ладонь и шаг вперед от бедра, чтобы придать максимальное ускорение локтю. Мощный удар.

Локоть, самое опасное оружие человеческого тела, врезался под нос нападавшему. Тот опрокинулся навзничь.

К ней метнулся второй силуэт, на миг оказавшись в конусе света. Сеньон взмахнул длиннющими руками, и раздался глухой удар, затем еще один и еще. Человек грохнулся на пол с залитым кровью лицом и ошарашенным взглядом.

Третьего врага Людивина заметила слишком поздно. Бейсбольная бита на полной скорости влетела в ее ограниченное поле зрения – девушка успела лишь отклониться, чтобы удар прошелся по косой, и вскинуть руку для защиты. Удар пронзил ее болью и отбросил к стене. Боль пока ощущалась огненной вспышкой, а бита поднялась в воздух для нового удара. Людивина выронила фонарик, перехватила кулак, сомкнутый на бите, и сжала его изо всех сил. Другой рукой она нащупала шею противника. Отыскав нужную точку большим пальцем, вдавила его в плоть на несколько сантиметров, чтобы добраться до нерва. Человек взвыл, парализованный болью, которая молниеносно прошила всю нервную систему.

И тут Людивина узнала заморыша, который пригрозил, что она «огребет».

Она толкнула его обратно в полутьму, которую с трудом рассеивал упавший под ноги фонарик, впечатала спиной в стену и три раза ударила коленом по гениталиям. Третий удар был самым яростным. По подбородку пацана потекла струйка слюны, а изо рта вырвалось невнятное бульканье.

Обернувшись, Людивина увидела, как напарник сокрушительным ударом ноги отбрасывает к стене очередного противника и довершает дело кулаками. Парень сполз на пол, постанывая.

Затем Сеньон, огромный и внушительный, развернулся к выходу, и двое оставшихся парней замерли на пороге, а потом рванули в коридор.

– Ты как? – спросил Сеньон.

– Нормально, – отозвалась Людивина, осторожно пошевелив травмированной рукой. – Всего лишь пара синяков.

Боль уже начинала заявлять о себе. Людивина знала, что впереди немало неприятных ощущений.

– Нашего среди них не было.

– Нет. Из-за этих олухов мы его потеряли.

Она была в ярости. Злилась и на себя, и на банду малолетних придурков.

– Думаю, теперь пора вызывать кавалерию, – вздохнул Сеньон. – У нас труп.

Людивина кивнула. Подобрала фонарик, бросила мрачный взгляд на заморыша, который корчился в углу, и отвела душу, засадив ему ботинком между ног.

8

Сумерки неспешно ползли с востока, оккупируя небосвод и нависая над миром темной массой. У окраины городка Ла-Курнёв полицейские мигалки заливали фасады домов сапфировыми всплесками. На паркинге в пятидесяти метрах от заброшенного барака стояли пикапы мобильной жандармерии, служившие генштабом, откуда контролировался периметр безопасности, а люди в полной экипировке растянулись цепью вдоль сотни метров желтой ленты, перекрывая посторонним доступ в сектор. Там же стояли пожарные машины, автомобили местной полиции, администрации и уголовного розыска.

Зеваки, столпившиеся небольшими группками, вытягивали шею, пытаясь рассмотреть какие-нибудь пикантные детали или просто насладиться всеобщим оживлением, развеявшим привычную скуку. В окнах горел свет, на балконы высыпали жильцы, а кое-где любопытные зрители вылезли на крыши. Пока никаких эксцессов не наблюдалось. Народу собралось очень много, и всем было слишком интересно, что происходит на месте преступления.

Людивина и Сеньон уже несколько часов томились на заднем сиденье своего «пежо», раздав поручения коллегам из местной полиции. У тех были особые отношения с жителями Ла-Курнёв, им проще было собрать всевозможные сведенья о Чудиле и о завсегдатаях барака. Полковник Жиан тоже приехал – он лично руководил всеми действиями на месте событий, куда прибыли и местные чиновники, и прокурор, и все службы.

Примчался взлохмаченный Гильем Чинь – как обычно, в джинсах, кроссовках и гавайской рубашке, с электронной сигаретой в зубах и «айподах» в ушах. Гильем появился в парижском отделе расследований через четыре месяца после гибели Алексиса. Занял его место, расположился за его столом, устроился по-хозяйски, развесив на стене свои постеры, как будто Алексиса никогда и не было. Первые несколько недель Людивине приходилось тяжело, она почти возненавидела новичка, хотя не было никаких законных или разумных причин, – чисто по-человечески. Но затем природное добродушие Гильема победило, и, хотя память об Алексисе никуда не делась, Людивина приняла его. Гильем привнес немного веселого оживления в кабинет, который она делила с Сеньоном. С тех пор прошло больше года, и теперь Гильем был неотъемлемой частью их маленькой команды.

– Я что, проспал всю войнушку? – спросил Гильем, не вынимая изо рта сигарету.

– Ты вроде на больничном.

– Учитывая обстоятельства, уже нет, к тому же температура в норме. У полкана только что было совещание с прокурором. Короче, когда в следующий раз полезете в иммигрантский район, прихватите с собой узкоглазого, то есть меня. Черный громила и белобрысая – это хорошо, но с узкоглазым лучше.

– Если бы так сказала я, меня обвинили бы в расизме, – протянула Людивина.

– А надо было правильно родиться, милочка, в какой-нибудь крошечной этнической группке. Ну так что? Кто у нас покойник?

– Личность пока не установлена.

– Убийство?

– Выглядит именно так, – кивнул Сеньон. – Ждем новостей от СИПов[11]. Лулу допросила местных пацанов, чтобы составить словесный портрет Чудилы, – это парень, которого мы тут искали. Но и так ясно, что жертва не он.

– Чудила? – переспросил Гильем. – Дурацкая кличка…

– Это единственное, что нам о нем известно.

– Значит, он убийца?

Людивина пожала плечами. Гильем продолжил:

– Или убийцы – подельники тех наркоторговцев, которых вы прошлой ночью взяли? Решили убрать свидетеля…