Чтение онлайн

— В тот угол, возле печки, — сказала Милена. — А тут вешалка. А что касается спального места, можешь спать с нами на столе или…

— Вечером доставим кровать, — прервал ее Травка. — Мои приятели сейчас торгуются с хозяином. Он уже сбавил цену с двух бутылок водки до трех плодово-выгодного вина.

— Кровать с латунной рамой? — удостоверилась Мария.

— Все в соответствии с пожеланиями.

У меня было впечатление, что сейчас он отвесит поклон, как какой-нибудь там английский лакей. Даже смотреть было противно.

— Куда я могу сесть? — Мария огляделась вокруг.

Травка стремглав бросился за стулом, протер его рукавом и подставил ей под самый нос, чтобы не сказать более точно.

— Спасибо, Томек.

С ума сойти! У Травки, оказывается, есть нормальное имя!

— Я тебе еще нужен?

— Нет, можешь вернуться к себе, — милостиво позволила Мария.

Он вышел, покорный и взволнованный. А мы почувствовали, как бремя служения Марии ложится на наши плечи.

— Славно тут у вас. — В ее устах это прозвучало на удивление пренебрежительно. — Только не хватает чего-то… чего-то, что придаст стенам художественный лоск. Надо будет в свободную минуту заняться этим.

— А что бы ты хотела сделать? — заинтересовалась Виктория.

— Нарисую какую-нибудь абстракцию. Вот здесь, на этом куске. Что-нибудь в оранжевой гамме с большой такой каплей индиго.

— Ты умеешь рисовать? — оживилась Миленка. — Вот здорово! А я не могу даже слепить ровный шарик из пластилина.

— Умею, когда-то я хотела стать великой художницей, — сообщила Мария. — И может, еще буду. Я пока колеблюсь, что выбрать.

— А какой у тебя есть выбор?

— Ну, стать актрисой, писать пьесы или хокку… Я пока не знаю. Я в поиске.

— А что ты сейчас пишешь? — не отставала Виктория.

— Еще ничего, — с некоторым раздражением отвечала Мария, — потому что я еще не приняла решение, что мне хочется писать.

— А как примешь, так сразу сядешь и напишешь? — зудела Виктория.

— Ну да.

— А что ты нам нарисуешь на стене?

— Что-нибудь такое, что будет идти изнутри. Что-нибудь очень энергетическое, ломающее привычные схемы. Это решится в один миг.

— Ждем не дождемся, — заверила ее Миленка. — Верно ведь, девочки?

— Да, — подтвердили мы. Правда, энтузиазма в нашем «да» было маловато, но что поделать — такая уж пора года.

На несколько минут мы все умолкли. Тягостное молчание наконец прервала Мария:

— Виктория, а ты откуда? У тебя такой необычный выговор.

— Сейчас-то уже ничего. Слышала бы ты меня два года назад, — без тени смущения сказала Вика и продемонстрировала, как она говорила раньше: — Я вьеедь жьииву недльееко от восточьной граньиицы.

— Восхитительно! — воскликнула Мария. — Это же классно — жить на границе двух миров.

— Не знаю, классно или нет. Просто судьба нас зашвырнула туда, и мы там жили. А мама и сейчас живет.

— А как по ту сторону?

— Не знаю, я там никогда не была.

— Ты жила в нескольких километрах от границы и никогда не была на другой стороне? — удивилась Мария, и не только она.

— А зачем? Что там другого, непохожего? Такое же небо, воздух и трава такие же…

— Но люди-то другие.

— Да не очень. Неторопливые, немножко пришибленные, пьют здорово. Как наши.

— Но в магазинах другие товары, — не сдавалась Мария.

— Может, в маленьких лавочках они и отличаются, — вклинилась Милена, — но в больших магазинах всюду один и тот же хлам. Летом я возвращалась из Венгрии и по пути раза два заглянула в гипермаркеты — надо было купить чего-то попить. Можете мне, девочки, поверить, даже расположение продуктов на полках там такое же, как у нас. А внутри такая же дрянь. Дешевые дезодоранты, одноразовые китайские трусики, жевательная резинка, яркие пакеты едких стиральных порошков. Даже не чувствуется, что ты за границей.

— Потому что Венгрия никакая не заграница, — фыркнула Мария. — Жаль тратить лето на такие поездки.

— Да уж конечно, лучше поехать на Канары, — не без язвительности согласилась Милена.

— Что ты! — только что не замахала руками Мария. — На Канары сейчас ездит жуткое быдло. Потому они и стали такими вульгарными. Если бы мне предложили выбор, я бы, пожалуй, поехала в Лаос или на Филиппины.

— А я в Сибирь, — вздохнула Виктория. — Посидеть бы летом на берегу Байкала. Посмотреть на воду, поговорить с местными жителями, а утром попить хлебного кваса…

Настала тишина, потому что каждая из нас на миг погрузилась в собственные мечты. Но мы быстро вынырнули на поверхность. Первой вернулась к реальности Миленка:

— Пока поездка мне не светит, так что ограничусь солярием.

— Ты часто туда ходишь? — полюбопытствовала Мария.

— Раза три в неделю, иногда четыре.

— А вот эти накладные ногти?

— Минутный каприз. Не советую — очень мешают, за все цепляются.

— У тебя довольно… интересный стиль.

— С легким привкусом китча, не будем пугаться этого слова, — с улыбкой произнесла Миленка.

— А почему именно такой?

— Потому что мне так нравится, — отрезала Милена. — Когда-то, еще в лицее, я была примерной девочкой. Элегантность и скромность, равномерно распределенные по ста шестидесяти пяти сантиметрам моей личности. После третьего класса я поехала в языковой лагерь. А там сплошь одержимые снобки. На всех смотрят свысока. Все, кроме них, приземленные и ограниченные. Однажды мы вместе пошли на прогулку. Все девчонки а-ля Одри Хепберн. Одинаковые свитерки, юбочки до колен, шейные косыночки, волосы, собранные в узел на затылке, и очки. И все это стоит будьте-нате. А под мышкой модная высоколобая книга. И среди них я: свитерок, юбочка до колен, ну и все прочее.

— А под мышкой толстая книга, — подсказала Виктория.

— Нет, дезодорант «Шанель» номер девятнадцать. Идем мы. Прошли мимо кошмарной скульптуры в стиле соцреализма: пестрая бабочка из пластика. Все девицы с негодованием отвернулись: «Какой ужас. Безвкусица. Кто это поставил?» Мы дружно возмущались дурным вкусом творца. Идем дальше. Книжный магазин. В витрине альбом Блейка. Две самые большие снобки наперебой стали восклицать: «Ой, смотри, Блейк! Блейк — это чудесно! Нужно купить его! Я просто без ума от Блейка!» В этом кругу не полагается восхищаться Моне. Это слишком примитивно. Надо, чтобы ты приходила в восторг от какого-нибудь художника эпохи романтизма или современного, но только не Уорхола, потому что Уорхола каждый дурак знает. Была с нами отличная девчонка. По-настоящему оригинальная. Анеля. Посмотрела она на нас и говорит: «Все-таки вы какие-то убогие». И пошла от нас. Но перед тем как уйти, сказала еще: «Одним нравится Блейк, а другим — бабочки». И тогда я вдруг осознала, что я принадлежу к тем, другим. Кому нравятся бабочки. Но я еще долго мучилась в униформе снобки. А потом получила аттестат, поступила в университет и на каникулах познакомилась с Маркусом. Но это уже другая история.