Чтение онлайн

– Ты выросла, дочка… Пойди, запряги Чуччо, поедем на Капо за обновками. А то ведь скоро и женихи появятся…

Рациелла подняла на отца изумленный взгляд. Обычно, чтобы выпросить новую вещь, уходили месяцы. Потом она перевела взгляд на Нао и шепнула: «Это тоже твоя магия?»

По вечерам Рациелла иногда тихо заходила в комнатку Нао и видела, как он сидит на колченогой табуретке, молча смотря в одну точку. Она тихо подходила к нему, осторожно клала руки на плечи и подолгу стояла так, ожидая ответной реакции. Но реакции не было – Нао не отстранялся, но и не отвечал. Он продолжал сидеть и смотреть в одну точку. И Рациелла на цыпочках уходила к себе.

Сколько времени может длится тоска по любимой у мага? – раздумывала она, – Неужели всю жизнь?

Но дело было вовсе не в тоске. Нао часто вспоминал Ли, но он довольно быстро взял себя в руки. Наолинское воспитание, умение ставить себе задачи и упорно двигаться к их решению было у него в генах. Можно сказать, что жить по-другому он просто не умел.

Поэтому Нао поставил перед собой новую задачу. Он решил собрать как можно больше сведений о Терре и когда-нибудь доставить их на родную планету, чтобы специалисты, вооружённые новейшими теориями и умнейшими автоматами, приняли решение о целесообразности контакта цивилизаций.

И тут как нельзя кстати был мнемобанк, который Нао забрал с космолёта. На Наолине, где мыслеобмен был основным методом общения, уже давно изобрели устройство хранения мыслей. Записывать мысли, прослушивать их, искать в огромных массивах знаний по мнемоконтексту – всему этому учили каждого наолинского школьника.

Мнемобанк был размером чуть больше ладони, имел колоссальную, практически неограниченную, емкость и подзаряжался от солнечного света. Нао установил для себя за правило каждый вечер записывать все важные сведения и мысли прошедшего дня. Ни одна крупица полезной информации не должна была ускользнуть!

Как раз записью мыслей, а вовсе не грустью по погибшей Ли, был занят Нао, когда сидел вечерами, уставившись в одну точку. Этой точкой был мнемобанк, замаскированный под небольшой камень.

Вместе с мнемобанком Нао забрал с космолёта несколько гаджетов попроще – их называли мнемовизорами, и служили они только для прослушивания заранее записанных мыслей. Мнемовизор был похож на тонкий серебристый обруч, который одевался на голову. Таких обручей в полёт дали целую гроздь – научные, художественные, развлекательные мысле-программы. Для управления мнемовизором его нужно было просто одеть на голову и отдавать мысленные команды включения, прослушивания или поиска нужного сюжета. Для лучшего восприятия мыслей рекомендовалось закрыть глаза и уединиться в тихом помещении, чтобы записанные мысли не перемешивались с посторонними.

Если не брать в расчет молчаливых вечеров, Нао оставался с Рациеллой в дружеских отношениях. Их связывало воспоминание о тех днях, когда погибла Ли, но они никогда не обсуждали эту тему.

Однажды Нао спросил девушку:

– Который сейчас год?

– Мне – скоро семнадцать, а что?

– Да не тебе, а вообще?

– Как это вообще? Папе сорок пять, а герцог Сергий начал править Неаполисом ещё до моего рождения…

Так Нао узнал, что на Терре нет единого календаря. Годы отсчитывали по-разному – где от основания города, где от начала династии.

А как без календаря фиксировать события? Пришлось Нао ввести собственное летоисчисление. За точку отсчета он принял дату рождения Ли. Переведя наолинские циклы в террианские годы, он вычислил, что на Терру они прибыли в 29-м году «по эре Ли».

И вот теперь, в 34-м году, пора было действовать, чтобы достичь поставленной цели. Для начала Нао осторожно расспросил Пеппе о большом треугольном острове на юге, который они с Ли наблюдали, приближаясь к Терре. Из ответов рыбака он понял, что остров так и называют – Тринакрия, то есть "треугольник", и живут на нём, всё время враждуя, разные народы.

Нао не понимал, почему люди враждуют, а не решают общие задачи, как на Наолине, и что является подлинной причиной их вражды. «Они верят в разных богов» – пытался объяснить Пеппе, но только окончательно сбил Нао с толку.

Ехать в одиночку на остров, охваченный враждой, он пока не был готов. Сначала нужно было поднабраться знаний и навыков, и Нао выбрал цель поближе. Поздно вечером, когда рыбак уже спал, он собрал свои нехитрые пожитки, взял запас пищи на несколько дней и направился к берегу, доставая пульт субмарины. Сзади он услышал легкие шаги.

– Ты уезжаешь? – в глазах Рациеллы блестели слезы.

– Да, у меня дела.

– Ты вернёшься?

– Обязательно.

– Скоро?

– Пока не знаю. Но вернусь.

Девушка попыталась улыбнуться сквозь слезы, поднялась на цыпочки и прикоснулась губами к щеке Нао. Тот взял её тонкие пальцы и слегка сжал их в своей ладони.

– Погоди! – Она побежала в дом и вернулась с маленьким мешочком, в который прямо на бегу бросила горсть сухого гороха.

– Возьми, – шепнула Рациелла, протягивая мешочек, – найди себе принцессу.

– Принцессу? С помощью гороха?

– Да! Ты разве не знаешь? Мне мама рассказывала. Чтобы найти настоящую принцессу, нужно вечером положить горошину под матрас или перину. Обычная девушка ничего не заметит, а принцесса, она такая нежная, она будет ворочаться всю ночь, глаз не сомкнёт. Когда мама мне рассказала, я сразу проверила. Потом подросла и снова проверила. Мой маг, я – не принцесса. А ты найди себе настоящую принцессу, достойную мага.

– Спасибо, – озадаченно пробормотал Нао, сжал в руке мешочек и пошёл в сторону берега. Он слышал голос Рациеллы, который запел старинную грустную песню. Эту песню часто напевал Пеппе, тоскуя по умершей от болезни Марии. Когда-то, сам еле сдерживая слёзы, он успокаивал дочку: «Не плачь, ведь мама теперь на небе, она – ангел. Вот послушай, анжела-ре означает ангел-королева».

Грусть-тоску я не развею –

Моей милой нет со мной!

Что за маг и что за фея

Унесли тебя, друг мой?

Анджелар'e бам– бо

Анджелар'e бом– ба

Я на суше, я на море

В поисках плыву, бреду.

Не утихнет моё горе,

Если милой не найду.

Анджелар'e бам– бо

Анджелар'e бом– ба

Как же отыскать девчонку?

Без неё мне жизни нет!

Если встретите плутовку

Передайте мой привет:

Анджелар'e бам– бо