Терракотовые дни
Шрифт:
В радиоэфире истерично смеялся немецкий пилот — установка форсирования двигателя травила в кабину закись азота. [8] Мальчишка-пилот терпел его действие почти весь полет, но, наконец, нервное напряжение и веселящий газ сделали свое дело.
Зенитчики, выскочившие в одних кальсонах, с интересом следили за боем, иногда крутили маховики наводки, но не стреляли, боясь сбить своих. Кто-то даже подпевал песне:
Schon rief der Posten, sie blasen Zapfenstreich Das kann drei Tage kosten. «Kamєrad, ich komm sogleich!» Da sagten wir auf Wiedersehen Wie gerne wollt ich mit dir gehєn Mit dir Lili Marleen.8
В те времена использовалось два типа установок форсирования двигателей: водно-метаноловая и на закиси азота (веселящий газ). Насколько я знаю, большее распространение получила первая система. Во всяком случае, второго типа на моделях тех времен я не встречал. Будем считать, что этот самолет был атипичным, ведь поставили же на самолет Адольфа Галланда прикуриватель.
Штафелькапитан зашел в хвост «Яку», но промахнулся, ушел выше. Тут же последовала расплата — самолет тяжело тряхнуло, посыпалось стекло фонаря, разлетелся вдребезги коллиматор. Но закончить атаку советский пилот не успел — с хвоста ведущего его тут же снял ведомый.
Заметушились механики, освобождая полосу для аварийной посадки, еще через четверть минуты и на полосу рухнул самолет. Истребитель командира эскадрильи упал тяжело, на брюхо, не выпуская шасси. Пропеллер тут же погнуло в конус. Из остановившейся машины летчик сразу выпрыгнул и побежал к ангарам за новым самолетом. Но, взглянув в небо, раздумал — бой уже заканчивался.
Истребители, расстреляв боезапас, уже заходили на посадку.
Aus dem stillen Raume, aus der Erde Grund Hebt mich wie im Traume dein verliebter MundА прочь от города уходил штурмовик. Мертвый стрелок висел на ремнях. [9]
Вслед ему неслось:
Wenn sich die spДten Nebel drehn Werde ich bei der Laterne stehєn Wie einst Lili Marleen.9
Вокруг этой фразы сломано столько копий, что volens-nolens мне надо объясниться. Действительно, штатный советский штурмовик Ил-2 на 1941 год не имел двуместного исполнения. Потом к этому все же пришли — вопреки легендам этот самолет неуязвимым не был. Но, как водиться в нашей стране, штатных штурмовиком не хватало, они использовались нерационально. Потому многие штурмовые полки в качестве штурмовика использовали многоцелевой двухместный самолет Су-2. К слову, в техническом задании по его разработке было затребовано, чтобы самолет выполнял функции разведчика, ближнего бомбардировщика и штурмовика. Но сработала древняя английская поговорка: "Если ты хочешь быть сильным везде, ты будешь сильным нигде." самолет был плохим разведчиком и посредственным штурмовиком. Замечу так же, что в 1941 штурмовать немецкие колонны отправляли все, что умеет летать. Так, капитаны Маслов и Гастелло совершили подвиг штурмуя немецкие колонны на ДБ-3 (дальний бомбардировщик). Однако, штурмовик Су-2 не был экспромтом — для него это была нормальная работа…
То ли эхо, то ли хор отвечал:
Wie einst Lili Marleen.Знаете, что самое обидное в этой истории? Или верней, в этой части истории? Шестой авиагруппы тринадцатой эскадры VI/JG13 не существовало в природе.
Донесение было просто слухом.
Лили-Марлин
Да что же это такое…
Эта песня висит над нами — она сильней нас. Что с того, что ее не все слышали? Но много ли людей слышали о нас? А это имя повторяли десятки миллионов. И повторят еще много-много раз.
Лили Марлен…
В самом названии — танец, вальс… Лили — два маленьких шага вперед, Марлен — широкий шаг назад. Лили Марлен, Лили Марлен — раз-два-три, раз-два-три…
Вокруг казарм высок забор, И светом ярким залит двор, Сойдемся мы под фонарем И будем там стоять вдвоем С тобой, Лили-Марлин [10]10
Здесь и далее — перевод мой. Пожалуй, самый известный перевод "Лили-Марлен" на русский язык принадлежит перу Бродского. Он красив, но чертовски далек по смыслу от оригинала. Я так же думаю, что Бродский делал перевод с перевода, вероятно, с английского. Песню "Лили-Марлен" исполняла Елена Камбурова. Еще вариант перевода первой строфы этой песни я встречал у Пикуля в "Честь Имею". Перевод более точный, но чуточку дребезжащий.
Написана она была давно — еще в Первую Мировую. Но особо известной она не стала, пока за год до начала другой — уже Второй Мировой войны, ее не положили на музыку. Ей повезло с исполнительницей — пела ее Лали Андерсон, голосом проникновенным, с маленькой трещинкой, с хрипотцой… Ей вторил хор, оркестр держал ритм почти нежно-маршевый…
Песня прижилась.
Говорят, что Геббельс эту песню не любил и хотел ее запретить как антивоенную. Но, думается, войны проигрывают совсем не потому, что солдаты поют печальные песни. Волшебная Вера Линн, «возлюбленная английской армии», тоже пела не самые веселые песни.
Неожиданно у песни появился высокий покровитель — фельдмаршал Роммель. Сын школьного учителя, дерзкий «Лис пустыни», говорят, был жутким подкаблучником и, выходит, сентиментальным. По его просьбе песню стали часто ставить на радио.
Оба наших сердца бьются так похоже, И моей любимой нету мне дороже. И видеть все вокруг должны Как наши тени сплетены Под фонарем, Лили-МарлинТак ли важно, что девушки с именем Лили Марлен не существовало — каждый за Лили Марлен видел свою возлюбленную, и тем более неважно как ту звали — Цецилия Радемахер, Люси-Мария Моллин, [11] Татьяна Хогбен, Кристина Кирий.
11
Люси-Мария Моллин — девичье имя фрау Эрвин Роммель. Цецилия Радемахер — просто случайная максимально неблагозвучные имя с фамилией.
Песня летела над русскими степями, над пустынями Африки, над снегами Норвегии. И, бывало, всплывшая среди вод Атлантики, подлодка принимала прогноз погоды, приказ и…
«В поход!» — Трубят нам на беду. Товарищ, я уже иду. Но там, в далекой стороне, Я буду помнить о тебе, Моя Лили-МарлинДа что там — прошло совсем немного времени, и эту песню запел противник. Вероятно, понравился мотив, и многие тянули ее, не вникая в слова. Английским солдатам делали выговоры за то, что они поют песню противника. Но все закончилось тем, что некто Томми Коннор сделал перевод. Был он на строфу короче, за счет чего чуть менее мрачным.
Вообще же, песню перевели на сорок два языка. Как это не забавно, но и на идиш…
Не надо кривить скулу — советские солдаты тоже ее слушали, пели. В военные трофеи попадали не только машины, велосипеды, но и пластинки, фильмы. Музыка.
Шла война — мертвые падали на землю, живые неслись в атаку, отступали. Теряли в снегу валенки и сапоги, друзей и жизнь.
И над всем этим звенело:
Фонарь осветит тебе путь, Но мне забыл он подмигнуть, И если я в земле сырой — Кто станет рядышком с тобой? Любовь моя, Лили-Марлин…Казалось, после войны песню проигравших должно было постичь забвение. Но она, в отличие от армии, оказалась непобедимой.
Отчего?
Вероятно, оттого, что в ней поется о вечном: о любви, о войне. И о том, насколько эти вещи несовместимы. Война и любовь, смерть и жизнь. Ибо вожди уйдут в ничто, обветшает знамя, с полей битв соберут урожай стали и засеют их овсом. И что останется? Только любовь и война. А еще — песня.
Да и сейчас, порой то в кино, то из радиоприемника бьет заблудившаяся во времени радиоволна:
Но я вернусь из-под земли, Меня ты только позови. Туман сокроет лампы свет. Вот тень моя, но тела нет, Ведь я убит, Лили-Марлин…Налет на колонну
Самолет терял высоту, плохо слушался рулей, кровь заливала глаза.
Отвести самолет подальше — садить в поле или выброситься с парашютом, а там… Там видно будет — в смерть верилось с трудом.