Чтение онлайн

— Ты по делу или так, — наконец, спросил Костя.

— Просто так к тебе далеко собираться. Как всегда.

— Значит, по делу. Оружие? Что-то особенное хочешь прикупить? Себе или барышне игрушку? Есть симпатичный револьвер. С перламутровыми щечками…

— Нет, спасибо… Барышни — потом.

— Себе?..

— Нет, у меня есть пистолет. Смотри, вот украл недавно, — на мгновение Женька распахнул пиджак, выхватил пистолет, крутанул на пальце и вернул на место.

— "Штейер"… — спокойно отметил Костя, — недурной выбор. Но выстрел мощный, пистолет редкий, так что не дай бог тебе встретиться с его хозяином.

— Хозяин землю грызет… Да и сейчас за любой пистолет к стенке ставят. Меня прислал Колесник.

Оружейник тяжело вздохнул:

— Заказ отменяется?..

— Нет, напротив… Есть некоторые изменения. Надо добавить три немецких пулемета. Одну винтовку надо чем скорей, тем лучше. К ней оптику.

— Какая оптика? Полуторократная, четерхкратная?.. Четырехкратный достать легче.

— Полуторократный — вопрос не в цене, а в дальности, в угле обстрела [35] … Затем, ты говорил Сереге, что у тебя были фугасные снаряды.

— Ну да, к восьмидесяти восьми миллиметровым зенитным немецким орудиям. В количестве…

— Колесо просил, чтоб ты их передал подпольщикам.

— За кой хрен? Они же не расплатятся, — возмутился Козя.

— По этому поводу Серега сказал: занеси на наш счет.

— Серега, кстати, сам в долгах как в шелках…

— Насчет этого у меня к тебе отдельный разговор будет…

— Ну раз так — начинай, а я послушаю…

И Либин заговорил. Костя слушал его, не перебивая.

Говорил Женька недолго. Ответа требовать сразу не стал.

— Подумаешь? — спросил он у Кости.

— Подумаю… — согласился тот.

Затем Либин ушел, вернув лопату в сарай.

Костя все же вернулся на огород, но копал совсем не быстро, задумавшись глубоко…

А через час и он бросил копать…

В ночной высоте густо загудели двигатели.

За последнее время ночные бомбардировки стали привычным делом. Ночью можно было летать без истребительного прикрытия, а чтоб не попасть под огонь зениток самолеты забирались почти на предельную высоту. Ориентироваться по занавешенными светомаскировкой городам, было невозможно. Поэтому самолеты шли по счислению, по приборам: примерно за триста километров от аэродрома должен быть город.

Корректировать бомбардировку надлежало по огням пожаров. Но эффективность таких ударов была низкой, и порой весь боезапас вываливали в чистом поле.

Но в этот раз бомбардировщикам будто бы удалось нащупать цель.

Бойко уже собирался отходить ко сну, когда услышал хлопки. Он вышел из дома, отошел от порога метров на пять, чтоб лучше видеть. Небо к югу за рекой было наполнено вспышками.

С земли били прожектора, пытаясь нащупать в облаках советские самолеты.

— Вот вам и небо в алмазах… — прошептал Владимир.

В городе били зенитки. С расстановкой отправлялись в небо "чемоданы" восьмидесяти восьми миллиметровых снарядов. Тарахтели скорострелки калибра поменьше. Достать самолеты они не могли и только разве что шумели, создавая видимость хоть какой-то работы.

Осколки от разорвавшихся снарядов сыпали дождем. Были они горячие и острые, как бритвы. Они пробивали крыши, поджигали кучи собранной листвы, даже убили одну собаку.

Солдаты в банке чувствовали себя неуютно. Под бомбардировки они попадали и раньше, но одно дело прятаться от нее в окопах, совсем иное бомбардировка в городе.

В здании банка открыли все двери, исключая двери на улицу. На площадках в такт взрывам ходила волнами вода, разлитая в бочки.

После очередного взрыва завыла сигнализация.

— Да выключите ее наконец!

Свет в коридорах на мгновение стал ярче и погас вовсе. Через полминуты в подвале удалось запустить резервный генератор. Загорелось аварийное освещение — света оно не давало, а лишь обозначало проходы.

Бойко слышал, как на аэродроме поднялся шум, заревела сирена, ударили прожектора. Наверняка зенитчики изготовились к стрельбе. Но нет, бобы падали в центре города.

Наконец, с аэродрома взлетело два ночных истребителя. Набирая высоту, они прошли низко над поселком.

Зенитки замолчали, чтоб не подбить своих. Бомбы продолжали падать. В вышине строчили пулеметы. Вместо осколков по черепице затарахтели гильзы. Звук был совсем иной, будто пошел жестяной дождь.

Задымился и кометой ушел в сторону пляжа самолет. Чей — разобрать с земли не представлялось возможным.

Кто-то звал вниз, в подвал.

Какая разница, где умирать, — подумал Ланге, — хорошее попадание — завалит и подвал. Вряд ли деньгохранилище проектировали на прямое попадание авиабомбы.

Но тут рванула бомба. Разорвалась совсем рядом — кажется на пустыре через улицу. Ударной волной выбило стекла — полоски бумаги, наклеенные крест-накрест, помогли мало. Что-то повисло на лентах, но осколки стекла, царапая полировку, застучали по столу, по полу…

А, впрочем…

— В подвал! — скомандовал Ланге.

Его приказ повторили много раз. Сапоги загрохотали по лестницам.

Открыли дверь в хранилище. Когда отперли засовы, лишний воздух с легким хлопком выдавил ее наружу.

В деньгохранилище было тесно. Очень скоро воздух стал жирным, жарким.

Металлическую коробку трясло, маленькая лампочка аварийного освещения света почти не давала, она дрожала в плафоне. А затем во время очередного взрыва она звякнула и потухла.

Избавившись от груза бомб, выработав часть горючего, бомбардировщики, став легче, набирали высоту. Бомбардировка уже заканчивалась. В самом деле, не вечно же ей продолжаться?

— Aber wie, verdammt,wie?

Вопрос поняли все, но он остался без ответа. Ни солдаты Schutzstaffeln, ни их командир не могли дать ответ. Бойко вроде бы улыбался краешками губ.

Или показалось?.. — подумал Ланге. — А почему он молчит? Может быть, потому что вопрос обращается не к нему.

Тогда Ланге повторил его на русском

— Но как, черт возьми, как?.. Господин Бойко, вы ничего не хотите нам сказать.

Тот пожал плечами.

— А что тут говорить? Нас обокрали.

Утром, как всегда, почти вовремя он явился в комендатуру. Вместо Ланге застал записку в дверях. Развернул, прочел: