Чтение онлайн

— А вот и вы! — с деланной радостью заговорил майор. — А я уже людей послал вас искать.

— Ну да, конечно… — прошипел Женька.

— А вы, простите, нечестный человек… — заговорил Колесник. — Я же просил: два на два.

— Не берите в голову. Один ваш приятель стоит пятерых моих.

Конечно же, Вольских хитрил — и искать его люди никого не собирались, и отбирал он людей с собой в компанию, вроде бы, понадежней. Да что там — он, действительно, планировал бой. Глебу дал пистолет, собираясь отправить его в засаду. Попасть бы он ни в кого не попал, но хоть бы наделал шуму. Пистолет просто жег Глебу карман. Хотелось поскорей из него пострелять.

Вольских больше надеялся на прежнего руководителя подполья — собирался посадить его поближе, по такому случаю снабдил его обрезом.

Еще, как ни странно, взяли Марика Циберловича. Вооружили старым наганом. Взяли все больше за компанию, для массовости. Никаких иллюзий относительно Марика Вольских не питал.

Переговоры, как бы там ни было, начались. Было бы глупо делать вид, будто встретились здесь случайно, говорить о каких-то отвлеченных темах, поэтому Колесник заговорил прямо:

— Ходят слухи, будто мы с вами положили глаз на один и тот же груз. К сожалению, мы не можем вам сказать вам: убирайтесь с нашего пути. Во-первых, потому что вы нас не послушаете. Ведь не послушаете?

Вольский кривовато улыбнулся и покачал головой:

— Нет, не послушаем.

— Во-вторых… А так ли важно, что "во-вторых"? "Во-первых" вполне достаточно. Точно так же не станем уходить и мы.

— Похоже на пат… — заметил Либин.

— Возможно… — согласился Вольских.

— Нам было бы достаточно договора: не мешать. В крайнем случае, мы можем договориться, скажем, что вы пытаетесь грабить банк по четным дням, а мы по нечетным. Ну или наоборот. Мне так лучше — по нечетным. Потому что нечетных дней больше. Есть еще какие-то предложения? Вас такой вариант устраивает?

Вольских не ответил и продолжал улыбаться:

— Молчите? Ну так скажу я. Еще мы могли бы заключить концессию. Скажем, договоримся так — семьдесят процентов нам, как более опытным, — Колесник хлопнул себя по колену, будто ставя точку. — А все остальное, так и быть, вам!

Конечно, Колесник не считал предложение окончательным. Торговая жилка сработала и здесь — заломить несусветный процент, затем сторговаться на шестидесяти пяти или шестидесяти ровно. Можно доторговаться до пятидесяти пяти, но это уже грабеж.

Но вот беда — ни семьдесят, ни даже пятьдесят процентов в планы Вольских не входило. Ему хотелось получить все. Или ничего…

Он так и сказал.

— Не-а, не пойдет… — возмутился Колесник. — Если нет прибыли, то смысл нам шкурами рисковать?

— Ну как же? Ведь это золото рабоче-крестьянской страны, оно не должно оказаться в руках врага.

— Ты эта… На съезде партии будешь рассказывать про золотишко у рабочих и крестьян. Оно у них последний раз было хорошо, если при царе. Да и вообще, майор, прикрути фитилек — коптит! Если ты не заметил, сходи на площадь, посмотри — там флаг-то висит совсем не с серпом и молотом.

Либин тихонько стукнул Колесника по ноге: потише, мол… Тот, действительно, несколько успокоился:

— Нет, мы не идеалисты, не патриоты… Мы и слов-то таких не знаем. Мы — бандиты, воры. Мы не верим вождям, не верим в лозунги.

— А во что вы верите?

— В золото. В бриллианты. В оружие, наконец.

— Мы тоже верим в оружие. Не то, что мы вам угрожаем, но…

И тут произошло неожиданное. Руководитель подполья почувствовал, что обрез, спрятанный за отворотом пиджака начинает сползать. Он попытался незаметно его удержать, но он вовсе вывалился наружу. Пытаясь его поймать, как-то совершенно неожиданно он дернул за курок.

Пуля врезалась в землю у ног Колесника, он отскочил на шаг. Стрельнул из пистолета, не целясь, не вынимая его из кармана. Пуля попала в обрез, расколола ложе, попала в живот подпольщику. Пока он падал на землю оружие выхватили остальные. Стал палить Марик — первый же выстрел оглушил его, лязг испугал, он закрыл глаза и дальше палил вслепую. Вероятно, выстрелил бы так все патроны, но что-то ударило его в плечо, он упал на землю.

Над его головой гремели выстрелы. Он слышал, как один бандит кричал другому:

— Уходим, Женька, уходим!

Скоро все затихло. Кто-то стонал рядом.

Вольских тронул Марика за плечо:

— Жив?

Марик осторожно открыл глаза.

— Жив значит… Сам идти сможешь, — сказал Вольских с утверждением, даже где-то с нажимом. — Надо уматывать. Ну и материал у меня… С такими союзниками — никаких врагов не надо.

Переговоры закончились плачевно. Из троих подпольщиков, взятых Вольских на переговоры, двое оказались ранеными, причем один — довольно серьезно. К тому же на шум немцы подняли тревогу, прикатили на двух "Ганомангах". Вероятно, и взяли бы след, да ночь спускалась темная, осторожность все же победила любопытство. Стреляли бы по немецким солдатам — тогда бы все перевернули вверх дном, а тут ничего не ясно — кто с кем, из-за чего.

Нашли пару гильз "para", но это ничего не объясняло — с оружием под этот патрон ходило больше половины Европы.

Колесник тоже остался недоволен. Когда отдышался, осмотрел себя:

— Ну вот, штаны испортил, продырявил…

— Зато шкуру нам не продырявили.

Чем ближе ко дню отправки, тем сильней напрягались нервы у Ланге. Внешне он был верен образу нордической личности. Шутил, улыбался, костюм и прическа оставались безупречными. Но внутри все туже и туже сжималось предчувствие беды. Казалось — напади на банк кто, поймай иного карманника хоть у стен банка, хоть бы стекло разбили бы — стало бы спокойней на душе.

Но нет — ловили воров среди железнодорожных пакгаузов, убили одного диверсанта при налете на противовоздушную батарею. А возле банка все оставалось тихо.

Из своей комнаты возле комендатуры, он перебрался в банк. Спал на втором этаже, в кабинете управляющего, на диване. Диван был обтянут кожей и она противно липла к его рукам. Пробовал накинуть простыню, но на коже она быстро сбивалась, сползала.

Наконец, нервы у Ланге не выдержали окончательно — в один день к банку подъехали грузовики. Из них начали спрыгивать на землю солдаты.

Из окна кабинета Бойко рассмотрел на нашивках сдвоенные молнии:

— У-у-у… СС. А что ж так плохо?

— Это не карательный отряд, — ответил Ланге. — Это Waffen SS, боевая часть. Гвардия, если хотите — ребята прошли Европу, Африку, брали не один город. Они знают свое дело.

Прибывшие разошлись по зданию, осмотрелись делово, постояли у окон, прикидывая зону обстрела, разместились по лестницам. В вестибюле сложили ящики с запасными обоймами, на подоконниках разложили гранаты, расставили пулеметы — разверни ствол и посыплется стекло. Самые расторопные уже тащили в банк мешки, набитые песком, будто готовились к длительной осаде.