Чтение онлайн

Ланге зевнул. Выглядел он усталым и почти довольным.

— Может, погрузим золото на поезд, — предложил Бойко, — съездим вдвоем.

— Да, ладно, здесь я управлюсь сам. Да и на Сортировочную ехать обоим — какой резон. Если что серьезное и касается нас, криминальной полиции, тогда подъеду и я. Вам пора бы выезжать…

Бойко кивнул:

— Пора…

Готовиться всю жизнь, чтоб успеть за миг, — пронеслось у него в голове.

Владимир накинул пиджак, вдвоем поднялись по лестнице, вышли на улицу.

Чуть в стороне стояла штабная машина. За рулем скучал Пашка Озимов — Ланге собирался ехать на ней впереди колонны, но теперь любезно уступал ее Бойко.

— Поеду в грузовике. До встречи, Владимир.

— До встречи…

К правому виску Владимир поднес два пальца, легко потер кожу.

— Что, голова болит?.. — спросил Пашка.

— Нет, все нормально…

То был личный знак Бойко: салют, завуалированный в обыденность. Обычно он употреблял его в двух случаях: привет-прощай.

Ну откуда Ланге было знать, что Бойко прощается с ним?..

— Едем… — сказал Бойко, садясь рядом с шофером.

— Куда?..

— На Сортировочную. Только заедем ко мне домой. Надо кое-что взять.

Шофер стал сдавать назад, пытаясь выехать. На порог здания вышел Ланге. В руке он держал очередную чашку чая.

Еще с пяти утра солдаты оцепили банк, поставили посты на перекрестках. Они были вооружены и предупреждены — при малейшем подозрении — открывать огонь, не допускать на трассу следования кортежа ни свадеб, ни похорон.

Но город, испуганный активностью немцев, сидел по домам. Все было тихо.

Ровно в назначенный срок кортеж тронулся — бронетранспортер впереди, три машины, за ними бежали пленные, нужные для разгрузки уже на вокзале.

Ланге смотрел по сторонам и думал — а все же здорово. Здорово ехать вот так, по пустой дороге, и чтоб вдоль тротуаров караул, чтоб не пропускать никого на перекрестках, чтоб, напротив, пропускали тебя.

Состав уже стоял, готовый к погрузке. Его уже переформировали — специфика мироновского вокзала была в том, что, поезда отправлялись и приходили с одной стороны, с севера. На юг еще шли рельсы, но заканчивались довольно близко, в порту.

Впереди, перед локомотивом, стояла платформа с пулеметчиком. За локомотивом — три товарных вагона, затем еще одна платформа с пулеметчиком.

Возле одной открытой двери курил совсем молодой штурмбанфюрер. Ланге обменялся с ним салютами. Как младший по званию, Отто представился первым. Обменялись бумагами, просмотрели их вскользь — одному не терпелось сбыть с рук груз, другому — поскорей покинуть этот город. Локомотив стоял под парами, порой выпуская облако пара.

Грузовики подали как раз к открытым дверям вагонов — к трем вагонам три грузовика. В вагонах уже лежали другие ящики, собранные в других городах.

Погрузка шла быстро. За это время Ланге перебросился с прибывшим офицером хорошо если десятком фраз. В присутствии старшего по званию, он чувствовал себя чуть сжато, а штурмбанфюрер выглядел суровым, молчаливым.

Наконец, погрузка была закончена. Закрыли двери вагонов. Штурмбанфюрер запломбировал их.

Показал рукой машинисту — трогай. Локомотив дал еще облако пара, колеса медленно закрутились.

Чуть ускорив шаг, штурмбанфюрер догнал локомотив, по лестнице поднялся в кабину. Снял фуражку и повесил ее на манометр.

— Вроде бы успели? — спросил он у машиниста.

Машинист кивнул, достал из кармана хронометр, отщелкнул крышку:

— Даже на три минуты раньше…

Прежде чем вернуть часы в карман, машинаст еще раз посмотрел на часы. Поверх гравировки "Отто Ланге от друзей по V отделу РСХА" было нацарапано: "Женьке от друзей".

То, что на Сортировочной что-то произошло, можно было понять далеко от вокзала: в небо подымался столб дыма и пыли. Ржали лошади, было слышно стрельбу и ругань — немецкую вперемешку с русской.

— Давай, езжай прямо на платформу, — приказал Бойко. — Что там творится? Налет конницы Буденного?

Тот кивнул и зачем-то пару раз нажал на клаксон. Толку с этого не было — все равно никто не перегораживал им дорогу.

Машина перескочила через бордюр, выехала на тротуар, обогнула здание вокзальчика, понеслась по перрону.

В сторону от станции к Миронову на маневровых путях было видно завал — взрывом опрокинуло несколько платформ, на которых перевозили лошадей. Еще на нескольких — ранило и поубивало животных, сопровождающих их солдат.

— Курва-мать… Ну чем же им кони не угодили? — прошептал Бойко. — Видишь, чего твои подпольщики наделали?

Не доезжая метров тридцать до места взрыва, машину остановили. Вдвоем спрыгнули на землю.

— Что делать, что делать… — шептал Пашка.

Он был растерян: вот она, почти настоящая война с убитыми и ранеными. Как он и не готовился к ней, все же в его жизнь она пришла неожиданно.

— Что делать, что делать, — передразнил Владимир, — помогай перевязывать. Это уже не солдаты — это раненые…

И, действительно, раненых было много, кто-то из уцелевших солдат ходил меж лошадей, достреливал безнадежных животных. Бойко пролез под платформой, осмотрелся и кивнул: как он и предполагал — под прицелом подпольщиков был совсем другой состав, просто так оказалось, что он проходил рядом. И если в товарняке, на котором перевозили животных, перевернуло несколько платформ, то от одного вагона атакуемого поезда остались лишь колесные тележки.

Что-то шумное налетало на Сортировочную. Бойко поднял глаза — на полных парах через станцию проносился литерный.

Владимир злой прошел в помещенье станции, уже привычно нашел комнату начальника вокзала. Вошел без стука, впрочем, там и не было никого. Снял трубку, стал набирать номер банка, но на второй цифре передумал, дал отбой. Набрал номер комендатуры.

— Ja?.. Hauptshturmfurer Lange…

— Это Бойко…

— А, дружище, рад вас слышать…

— Вы ведь закончили погрузку?..

— Да все, нормально. А у вас что там?.. Кого взорвали?..

— Взорвали литерный. Тот самый, который должен был перевозить золото.