Чтение онлайн

Алекс внезапно затихла. Раньше в нашей квартире никто, кроме Ричарда, не кричал. К слову, он и сейчас горланит «Кар-раул!» и взволнованно матерится из моей комнаты. Может, именно по крикам можно определить, в какой квартире живые люди?.. А не роботы…

Я скрываюсь в ванной комнате, добираюсь до вытяжки и достаю пачку сигарет. За дверью снова кричит Алекс:

— Понятно, Вадим же твой друг! А я просто сумасшедшая истеричка, портящая всем жизнь! — Это пройдёт, ты просто пьяная. — Ты же всегда меня презирала, Айка! Защищала, а сама считала неуклюжей жирной коровой! Забыла?

Я помню… но ведь так и было…

— Я знаю, ты и сейчас считаешь, что это я во всём виновата! — Нет, ты не виновата, Алекс! — Ты ведь меня предупреждала, да? А я, дура такая, не послушалась, да? А я не дура, ясно?! — Я всегда это знала… — Я совсем не дура! Я отличный хакер, Айка! Только мой любимый муж почему-то забыл, кто я, и расслабился. — Потому что он идиот! — Думаешь, почему Пал Ильич в меня вцепился и учиться отправил? У него больше нет таких специалистов!

Пал Ильич… да, он тот ещё зубастый крокодил! Только я не хочу говорить о нём.

Я отчаянно цепляюсь за мысленный образ Кирилла Андреевича, вспоминаю его улыбку, такую… Какую?.. Я почти забыла… ведь он так далеко… А Рябинин всегда рядом… и он так пахнет…

Я извлекаю из пачки последнюю сигарету, прикуриваю и жадно втягиваю горький дым. Выдыхаю, укутываясь в него, отгораживаясь от навязчивых образов, криков, обвинений. Голова немного кружится, и образ Кирилла тает вместе с дымом, но я вспомнила улыбку. Это так странно — вспомнить на его лице улыбку… Рябинина.

В квартире так тихо, будто совсем ни души. Даже Ричарда не слышно. Я осторожно приоткрываю дверь ванной комнаты и выглядываю наружу. В паре метров от меня сплелись в объятиях девчонки, и непонятно кто кого утешает. Заметив меня, Алекс так резко подаётся навстречу, что я невольно отшатываюсь, прикрывая руками голову.

— Айка, прости! — Алекс заплетается в ногах и с жутким грохотом падает передо мной.

Мы со Стеф пытаемся её поднять, но Алекс не даётся. Сидя на полу, она обхватывает меня за ноги и начинает рыдать — громко, взахлёб, как никогда. Ревёт и говорит, говорит…

— Айка моя… никогда, слышишь… никогда не верь в то, что я наплела!.. Ты… только ты… самый лучший человек на свете! А я… такая дура-а! Да я… родную мать порву за тебя в клочья!

Да и так чуть не порвала, защитница моя.

За мамино неосторожное «Где наша чокнутая Айка?» Алекс отправила родительницу туда, откуда она теперь и не станет торопиться обратно.

— Айка-а-а… Айка моя, я так сильно тебя люблю! — вздрагивая и продолжая меня обнимать, причитает сквозь слёзы Алекс.

Любит? Меня?..

Мне очень неуютно и хочется сбежать от этих слов… Ну зачем это? Такое мне говорила только Стефания. Но наша Стешка всех любит — для неё это как «спасибо» и «пожалуйста». А по-настоящему меня любит только Ричард. Он не говорит, но я это знаю. А слова… Их так много, пустых и импульсивных…

— Айка, прости меня, маленькая… ты лучше всех! Ну как… как же тебя не любить?! Даже этот хищный котяра… попался… Я же вижу!.. всё вижу…

Бедная моя пьяная Алекс…

Я осторожно, едва касаясь, поглаживаю её огненные кудри и, закатив глаза к потолку, жду, когда же это закончится… Этот надрывный плач вперемешку с пьяным бредом про любовь и котов, горькие всхлипывания Стешки, карканье Ричарда…

Вот только звонка в дверь нам и не хватало! Теперь настоящий дурдом! Ну, хоть слёзы прекратились. И снова звонок, и стук…

— Никого нет дома! — тихо прошептала я и все замерли. Кроме Ричи, конечно, который стал остервенело требовать: «Откройте дверь!»

Нету нас! И чем настойчивее звонок, тем дольше нас нет.

— А вдруг это мама? — шепчет Стеф. Но Алекс, шмыгнув красным носом, со знанием дела отрезала:

— Исключено!

Но всё же поднялась с пола и, расправив плечи, на нетвёрдых ногах пошла проверять.

Алекс ошиблась — в дверь ввалилась мама и сразу бросилась обнимать Стешку.

— Девочки, ну слава богу! А мы уж не знали, что и думать!

Мы?..

Но обоняние уже подсказывает, что да — они. Так и есть — из темноты лестничной площадки в квартиру заходит Рябинин. Весь при параде и с отпечатком скорби на всё лицо.

— Привет, девчонки, — вежлив, но суров.

Зарёванная Алекс ядовито улыбается:

— Добрый вечер, Павел Ильич, что-то Вы быстро управились.

Рябинин нехорошо сощурился, но тут поспешила возникнуть Стешка:

— Дядь Паш, я сейчас ужин организую. Вы посидите с нами?

— Я с вами уже поседел на всю голову, — устало выдохнул он и, коротко зыркнув в мою сторону, обратился к Алекс: — Аль, поговорить надо.

— Поговорите, Павел Ильич, не буду Вам мешать, — и скрылась в моей комнате, громко хлопнув дверью. За Ричарда решила спрятаться. Как бы он её в задницу не клюнул…

— Характер! — тихо пояснила мама. И заискивающе: — Павлуш… Павел… а может, поужинаете с нами?

— В другой раз, — и, ни на кого не глядя, Рябинин решительно шагнул к выходу.

И я за ним. Не знаю зачем… На инстинктах. Как голодная собака на запах мяса.

Ну… настигла… А дальше что? Зубов-то нет…

Снова кто-то выкрутил лампочку на нашей площадке. Хотя понятно, кто и зачем… Непонятно, что я здесь делаю. В темноте… с мужчиной… Взрослым мужчиной.

Зачем… Почему он так пахнет?.. Так, что мне хочется подойти ближе… Очень близко! Я почти не различаю его лица, но почему-то отчётливо вижу глаза… Тёмные глаза в темноте… И руки… Я помню, какие они сильные и тёплые…

Мне так нестерпимо хочется взять его за руку и потереться щекой о его ладонь… И смотреть в его глаза… И вдыхать его запах… Во рту отчего-то пересохло, а ладони внезапно взмокли, и я тру их о свои бёдра.

Я подхожу так близко, что ощущаю его тёплое дыхание в своих волосах. И мне кажется, что в этой тишине он слышит, как грохочет у меня в груди. Я ведь слышу…