Чтение онлайн

Наше гнёздышко, Ричи… Мы дома. Здесь тебе будет хорошо.

Мой взгляд с трудом фокусируется на работяге, вышедшем мне навстречу. Он что-то говорит, и в мой потухший мир вновь врываются звуки… Громкие, режущие слух… Слишком живые и неуместные.

— Все уйдите! — слышу своё сиплое свистящее карканье. — Все!

Оставьте нас вдвоём…

Я прижалась спиной к гладкому, серебристо-серому стволу дерева.

Ты ведь любишь эту рябину, да, Ричи? А я обещала тебе дуб… помнишь? И я не забыла…

Говорю, говорю, говорю… Отгородившись от этого страшного враждебного мира непроницаемым заслоном, то мысленно, то вслух я разговариваю с Ричардом. Вспоминаю, улыбаюсь… вспоминаю…

…

Уже глубоко, но я упрямо продолжаю копать. Копаю… не ощущая усталости… Копаю… Чтобы ни одна собака, ни одна тварь не могли потревожить покой моего Ричи.

Заботливо укутываю окоченевшее тельце в мою мягкую толстовку… А из груди проталкивается клокочущее хриплое рычание, вспарывая воспалённое нутро и взрывая тишину…

Приглаживаю маленький земляной холмик и, запрокинув голову, взываю к звёздному небу…

Бабань, ты уж замолви словечко за нашего Ричи… чтобы ему не было там одиноко… И тебе, Бабань…

Поднявшись с колен, я достаю нунчаки и отхожу в сторону. Ричард любит наблюдать издали, когда я танцую…

Танцую… Разлетается мир на осколки…

Взмываю… И встречаю их грудью, взлетая…

Тоскую… Эта боль никогда не умолкнет…

Дышу я… Я теперь за обоих живая!..

Живая… Я смотрю, как мой рухнувший мир осыпается брызгами-звёздами… и понимаю, что больше никого не могу любить. И больше не хочу возвращаться туда, где за высоким кирпичным забором на многие мили простирается выжженная людской ненавистью территория… Территория нелюбви…

В глазах тоска, а на губах улыбка…

Захлёбываясь болью, рвано дышит…

И горько плачет маленькая Скрипка,

Но этот плач никто вокруг не слышит

***

Без фальши, без иллюзий и опаски

Сухими… очень взрослыми глазами

Глядит на мир, залитый мрачной краской

А сердце обливается слезами.

***

Порхают в быстром танце её руки…

Сорвался крик в отчаянном бессильи…

Но в острый миг невыносимой муки

Обнимут плечи ласковые крылья…

Ах ты хитрюга, Ричи! Развязал мне крылья, да? Но куда ж мне лететь без тебя? Свободна! А нужна ли мне эта свобода?..

«Ох, связал тебя этот ворон! — сокрушалась Бабаня. — Ты и без того сущий чёрт, а теперь, с таким-то носатым довеском, кто тебя замуж возьмёт?»

Как же я смеялась — замуж?! Серьёзно? Но Бабаня всегда говорила очень серьёзно, и от этого было ещё смешней. Какой бред! Где я и где муж! — по любому это две сильно удалённые друг от друга параллели. Вон, Бабаня и сама замечательно обходилась без мужа… А уж мне-то он точно противопоказан. Это же, как гиря на ноге!.. Он ведь будет постоянно перед глазами маячить, станет о чём-то просить, а то и требовать… Да ещё будет совать нос в мои дела… И ведь не только нос! А это ещё хуже…

Позднее я всё же решила, что ЭТО, может, и пригодится когда-нибудь… в ознакомительных целях, так сказать. НО! Если это случится, то непременно с лучшим представителем своего рода — добрым, умным, смелым… ну-у, и чтобы глазу было приятно. Только ведь для статуса мужа всего этого всё равно недостаточно… А немого и невидимого я вряд ли найду.

Но Бабаня мужем не ограничилась и заговорила о будущих детях, которых непременно покалечит мой Ричард. Дети?! Вот уж увольте! Этих, в отличие от мужа, точно никуда не денешь. Да и, честно говоря, мысль о детях даже ни разу не просвистела в моей голове, не то чтобы там задержаться. Бабаня всегда говорила, что я дикая, глупая и бессердечная… Больше всего её задевало, что мне плохо давались химия и биология (она же их преподавала!), а ещё я не горевала по её подохшему волнистому попугайчику. Ну да — попугайская смерть меня не подкосила. И, надо сказать, что этот птах очень даже вовремя преставился, а иначе его уход из жизни был бы куда трагичнее. Потому что судьба наградила меня Ричардом.

Это была моя обычная утренняя тренировка в лесу. Я уже собиралась домой, когда заметила, как в небо взметнулись две огромные птицы. Я в них никогда не разбиралась, поэтому первое, что пришло на ум — орлы или коршуны. Совершив пару лихих трюков, они, словно два чёрных истребителя, рванули наперерез третьему. Думала, что играют, но оказалось — война. Возможно, бедняга нарушил их воздушную территорию, а может, крылатую даму не поделили, но битва была жестокой и зрелищной.

Сперва нарушителю удавалось ловко ускользать от смертоносных клювов и страшных когтей-лезвий, но одна ошибка едва не стоила ему жизни. Я, будто заворожённая, наблюдала за кровавым и зверским воздушным сражением и видела, как падал сплетённый в яростной схватке клубок из трёх мощных птиц. Но снова в небо взлетели лишь двое. И я бросилась к реке…

Поверженного бойца я обнаружила почти у самой воды. Угольно-чёрные перья заливала алая кровь… совсем как человеческая. Одно крыло было сильно вывернуто, но птица оказалась ещё живой. Просто развернуться и уйти — не получилось, а смотреть, как умирает отважный воин, я не хотела. Даже не знаю, о чём я думала, заворачивая окровавленную птицу в свою ветровку… Вряд ли он способен был заменить Бабане почившего попугая, но оставить покалеченную птицу на берегу я не смогла.

Бабаня, конечно, страшно ругалась и даже по шее мне съездила, но избавиться от ворона, а это оказался именно ворон, рука у неё не поднялась. Правда, она высказала сомнения, что раненый выкарабкается, и возложила ответственность за его жизнь на меня. Ну, а куда мне было деваться?

Уже позднее, когда наш Ричард поправился, Бабаня забрала назад свои слова о бессердечности. И хотя такая характеристика меня раньше ничуть не задевала, с появлением Ричи я перестала ей соответствовать. Ведь именно в то холодное утро в осеннем лесу я нашла своё сердце… Беспокойное, иногда жёсткое, а порой такое трепетное и ласковое…

Но то, что когда-то не удалось опасным крылатым хищникам, оказалось вполне по силам человеку. И никакие, даже самые острые когти не способны противостоять людской подлости. А значит, человек и есть самый опасный хищник.