Территория нелюбви
Шрифт:
Господи, дай мне терпения!
Тонкие проворные руки пробираются мне за спину, и Айка прижимается вплотную, обнимая, прикасаясь своей обнажённой грудью к моей разгорячённой коже… Мои руки бесконтрольно тянутся, чтобы обнять, но…
— Нет! — шепчет моя мучительница. — Подожди, Кир… я сама.
Она сама!.. М-м…
Мои ладони до боли и хруста сжимаются в кулаки. Так и стою, раскрылив одеревеневшие от напряжения руки, и мучительно наблюдаю… впитываю ощущения…
Айка трётся щекой и носом о мою грудь, медленно, глубоко вдыхает и прикрывает глаза… Её ладони порхают по моей спине, гладят по ягодицам… Ноготки щекочут, царапают, детонируя во мне все органы чувств. Её пьянящий запах сводит с ума, разгоняя пульс. Кожа на груди пылает от горячего дыхания, когда раскрытые девичьи губы начинают свою робкую провокацию — льнут, ласкают, шепчут… медленно скользя вниз! Трепещущий язык рисует влажные узоры на моём животе, дразня воспалённое воображение…
Моя огромная вселенная неожиданно схлопнулась до тесного пространства на двоих… Наполненного гулким биением наших сердец… шумным дыханием и отрывистым беспорядочным шепотом…
— Такой ты вкусный, Кир… такой…
— Голодный!.. И безумный, Айка…
И очередное «нет» моим дрожащим от нетерпения рукам.
Да как я смогу это выдержать?!
Тело захлёстывает дикое, лихорадочное возбуждение, остро резонируя с ЕЁ дрожью и прерывистым частым дыханием… Штормит и сводит с ума, пугая своей яростной мощью и неподвластностью.
Схватить! Подмять! Завладеть!..
Айка быстро успевает перехватить мои требовательные жаждущие руки. Сжимает крепко, глядя в мои глаза…
— Не спеши, Кир, — не разрывая зрительного контакта, она подносит мои ладони к своим губам и целует… лижет… прикусывает…
Ар-р-р!
Обхватывает горячими губами мой палец, заставляя окаменеть остальные… двадцать! Маленькая гейша-искусительница! Перед глазами звёзды, в ногах тремор, зубы в крошево!.. Готов уже рычать и скулить… когда Айка, выпустив из плена мой палец, сама кладёт мои ладони себе на грудь. И удерживает — привыкает… А у меня безудержное буйство всего!
Дорваться! Ворваться!..
— Ки-ир… — звук моего имени, как команда «фас», взрывает терпение.
Накрываю губами её горячий влажный рот и сразу ощущаю вторжение её хулиганского языка. Это короткое замыкание, где искрят и сгорают к чертям все предохранители!
Целую жадно!.. Будто только что узнал о целебном свойстве этих порочных губ…
Целую хищно!.. Стараясь не кусать эти сочные сладкие губы…
Целую ненасытно!.. Как же идеально её губы подходят к моим!
Целую, кусаю, облизываю эти губы со вкусом пьяной земляники!
И понимаю, что до этого момента я совершенно ничего не знал о поцелуях.
Мои руки, словно ошалевшие шарят по изящному гибкому телу — тискают, глядят, сжимают… боготворят. Губами ловлю короткий тихий стон, и он пришпоривает моё возбуждение, срывая тормоза… Кровь гудит в ушах… и жаркий шепот «Я сама!»
Я даже не успеваю подхватить Айку на руки… Она сама!.. Резко отталкивает меня к стене и то ли запрыгивает, то ли взлетает на меня, крепко обняв ногами мой торс. Не понимаю, в какой момент она потеряла свои шортики… Да похер — счастье в руках!.. Слюноотделение, как у бешеной собаки… Желаемое достигло неизбежного… И мысль, остро стреляющая в пах — нырнуть в этот жаркий омут и потеряться… Только бы дойти до кровати…
— Нет, Кир, я сама! — шепчет моя черноглазая и совершенно чокнутая наездница…
— Айка, нет!.. ты ведь…
— Сама, Кир!.. Только, пожалуйста, держи… не отпускай меня…
— Ни за что… — обрывается мой шёпот, когда… она сама…
Запрокинув голову, стискиваю зубы и тараню затылком стену.
Вот оно — торжество безумия!
Меня разрывают шок, вина и восторг, когда, вместо крика и болезненной гримасы, на Айкиных губах расцветает улыбка. Чумовая экстремалка! Она обвивает мою шею руками и накрывает губами мой рот. Целует жёстко и жадно. И в этом болезненном голодном поцелуе столько отчаянья… столько жизни!..
Невероятная! Бесшабашная!.. Я проваливаюсь в этот поцелуй, как в головокружительную бездну.
Моя непредсказуемая роковая Гейша! Как легко она затмила собой этот мир!
Моя бунтарка! И я — поддавшийся её воле… очумевший скакун.
Моя озорная и нежная девочка… Крепко сжимаю в ладонях соблазнительное манящее тело, стремительно приближающее меня к точке кипения…
И, сокрушенный, пропадаю в тебе, моя Айка!..
Глава 24.1 Аика
Щекотно!
Дрыгаю ногами и слышу тихий смех. Мне нравится его смех. Пожалуй, в Кирилле мне нравится всё. Особенно теперь, когда, благодаря ему, с половой безграмотностью покончено. Трижды! Поменьше бы он ещё акцентировал внимание на моих ощущениях — якобы неприятных и болезненных. Ему-то откуда это знать? Сказала же — отлично всё! Не верит…
Ласковые руки пересчитывают пальчики на моих ногах, а зубы снова прикусывают большой палец.
— Кир, ну щекотно же! — бормочу, не открывая глаз, и пытаюсь спрятать ноги под одеяло. Не пускает.
Вот они — минусы отношений с мужчиной. Ну, сделал дело — молодец! Отдохни, наберись сил, дай другим отдохнуть и вздохнуть… А на фига каждую минуту меня щупать? Надеется, что после наших скачек там что-то наросло? Это вряд ли. Скорее уж, за прошедшую ночь я подтаяла граммов на пятьсот. А терять больше мне никак нельзя. Да и нечего!
Но хуже всего в отношениях — спать в одной постели. Это ещё более невыносимо, чем со Стешкой. Поэтому выспалась я сегодня, как ворона на высоковольтном проводе.
— Айка…
Молчу… в упрямой надежде, что он хоть ненадолго оставит меня в покое. Да где там — настойчивые руки уже лапают меня под одеялом. Кажется, необузданное мужское достоинство — это основной недостаток всех мужиков. Хочется верить, что Кир лучше их всех, да и чего уж там — мне нравится его неукротимый кирюндель. И в награду я подарила им обоим мой первый эротический массаж — незабываемый опыт!
— Айка… какая же ты сладкая…
То место, которому он это шепчет, отчаянно хочет писать, но, наверное, мне следует притвориться, что я вообще такими делами не занимаюсь, и просто сбежать в душ.