Чтение онлайн

То ли лес так помогал его жителю маскировать следы, то ли сам монстр обладал какими-то сверхспособностями, но мне это очень не понравилось. Очень не понравилось.

Глава 7.

За мной по лесу гуськом шли Глеб, Запольский и Антон. Лузина профессор отправил старшим во вторую группу, настаивая на том, чтобы искать в двух направлениях. К моим способностям он относился пока скептически: его научный подход не мог воспринимать невидимые «энергетические следы». Я верил, что в ближайшее время смогу доказать ему обратное.

След дикого человека то прерывался, то появлялся вновь. Запах исчез полностью. В местах, где он останавливался, его энергетический след более четкий, густой. Но дальше опять продолжалась мутноватая размытость. Много раз нам приходилось петлять между деревьев, в попытке ухватить его за тоненький едва заметный хвостик. Это мне напомнило детскую игру в иголочку и ниточку. Это всех утомляло, но другого пути для нас пока не было.

Чтобы как-то отвлечься, профессор, по моей просьбе, стал рассказывать об этом гиганте. Как они нашли это чудо-юдо, как им удалось поймать его. Запольский с удовольствием рассказывал нам эту историю. Но начал издалека.

– Мы поначалу ориентировались на их жилища, которые они строят из толстых веток и стволов деревьев, сооружая из них шалаши. Множество таких сооружений их коллеги, работающие в средней полосе России, находили на Вятке, Вишере, в Новгородской области, а также на севере Пермского края и в Коми. Они могут селиться и в заброшенных домах, сараях, благо в России теперь много заброшенных деревень, особенно в глубинке. Иногда, в горных районах, находили стоянки снежного человека в пещерах. Но что удивительно, – с воодушевлением продолжал профессор. – Дикий человек может жить подолгу рядом с деревенской семьей. Был такой случай, в Америке. Снежного человека подкармливал дед, потом познакомил его с внучкой. Они называли его Фоксом. Позже он привел с собой подругу, у них родились двое детей. У одного из них при родах, видимо, была вывернута нога, потом он так и ходил – один след прямо, другой поперек. При жизни внучки в этом доме, родилось у Фокса шесть детей. Всего же потомков было шестнадцать.

– А где они жили? – спросил я.

– Они жили под деревом, за кустами, недалеко от дома. Но это Фокс. Зимой, когда он был еще один, перебирался к ним в подвал, спал на старом куске поролона. Потом, когда появилась подруга, первые дети, они уходили в лес, лишь изредка появлялись.

– Это вы про американского снежного человека говорите?

– Да, про него.

– А про нашего, который сбежал, что-то можете рассказать? Меня сейчас больше он интересует, а не википедия.

– Ну, много чего, – немного обиделся Запольский. – Что вас конкретно интересует?

– Если конкретно, то все, – сказал я. – Как он жил, чем питался. Ну и так далее.

– Ладно, расскажу все, что знаю, – нехотя согласился Запольский. – Только вот… э, я вам мешать не буду?

– Нет, я другими чувствами работаю, уши у меня свободны.

Профессор посмотрел на меня недоверчиво, продолжил.

– Некоторое время мы жили в деревне, недалеко от того места, где были обнаружены следы дикого человека. С трудом, но все-таки удалось местных об этих людях расспросить. Не знаю, был ли наш дикий человек в том числе, но про них люди, хоть и нехотя, осторожно, но рассказали много интересных вещей. Например, что снежные люди умеют разговаривать.

– Разговаривать?

– Ну, не совсем так, как мы, конечно. Но, если долго общаются с людьми, то имеют словарь около двухсот слов местного языка, в нашем случае это коми-пермяцкий. Сам не слышал, не довелось, а местные говорят, что слова у них получаются гортанные и растянутые. При этом используют диалекты давно забытых и даже исчезнувших народностей, обитавших в этой местности. Но вообще, необходимости особой в языке у них нет, потому что они могут общаться телепатически. Даже с людьми. А между собой они чаще пользуются простым набором звуков, как большинство развитых животных, обезьяны, например.

– А для чего им язык? Они что, так много с местным народом общаются? Ведь, в принципе, современный человек тоже вполне обходится этими же двумя сотнями слов.

– Это точно, – засмеялся профессор. – Особенно подростки. И словарь у них свой, даже иногда непонятно, о чем говорят!

Я остановился, профессор, задумчиво идущий следом, уткнулся мне в спину.

– Что такое? – спросил он.

– Нет, ничего, – ответил я. – Ниточку потерял сначала, потом нашел. Да вы продолжайте.

– Да, – сказал справа Глеб. – Только погромче! Очень интересно!

– Ну, ладно, – согласился профессор. – Так вот, о языке. Я так думаю, что они все же желают этого контакта, потому что жизнь-то у них – не сахар. Иногда и пожрать даже нечего.

– Да, кстати, а чего они едят-то? – опять спросил Глеб.

– Едят? – профессор задумчиво посмотрел на него. – Вот есть такое изречение: «Скажи, что ты ешь – и я скажу, кто ты». Слышали?

– Ну, слышали, – ответил Глеб.

– В общем, от того рациона, что они предпочитают, я все же склонен сделать вывод, что они больше животные. Потому что очень любят сухой собачий корм, фрукты. А еще вы знаете, часто осенью они приходят к людям и просто нагло и агрессивно требуют еду!

– Как это «нагло»? – спросил Глеб. – Прямо приходят и говорят: «Жрать давайте, люди!»

– Ну, я не знаю как именно, сам не слышал. Но так говорят местные. А еще они нападают на домашних животных – телят там всяких, овец. Я так думаю, леса наши пустеют, животных все меньше, а перед зимой им жир нужно наедать для тепла. Но, что интересно, едят только внутренности – легкие, печень, почки, сердце и так далее. Остальное просто оставляют, отчего людям потом приходится закапывать за ними гниющие трупы.

– Ни фига себе гурманы! – изумился Глеб.

– И как же он ладил с людьми? – спросил я. – Вообще, как они к людям относятся?

Запольский тяжело вздохнул, эта часть рассказа ему, видимо, не очень приятна. Но все же ответил.

– Людей они называют «маленькими злыми человечками». Вообще, люди рассказывали о них неохотно, мало, скупо. Несмотря ни на что, они считают их почти что дальними родственниками человека, просто немного одичавших лесных братьев. Причем, скорее всего старших. И они предостерегают любопытствующих, не хотят, чтобы лесных людей тревожили. Да, а люди называют их в России в разных местах по разному. То Хозяином леса, то Антошкой, то Диким человеком.

– А почему у нас об этих антошках так мало знают? – спросил Глеб. – У нас их что, меньше, чем в той же Америке?

– Вы знаете, – терпеливо объясняет Запольский. – Больше всего известно о бигфуте и йети в Америке и других странах потому, что ученые, любители и простые люди там активно им интересуются, много клубов всяких, энтузиастов. Это же как реклама. Само собой, это вовсе не означает, что в других странах их нет. В том числе и в богатой глухими лесами России. Ах да, – оживился профессор. – Вы наверное и не знали, что в середине ХХ века правительством тогда еще Советского Союза во главе с Хрущевым была спонсирована экспедиция на Памир, по значимости приравненная к полетам в космос. Хрущев сказал, что если и есть снежный человек, а тогда о нем очень много говорилось и писалось, то он должен быть советским. Контроль за экспедицией был на высочайшем уровне, равно как и снабжение. Докладывали аж чуть ли не самому Хрущеву!