Территория вторжения
Шрифт:
Вопли все ближе, все громче…
Не раздумывая долго, я снова пускаюсь в бегство. Не знаю, правда, какой в этом смысл – хоть беги, хоть не беги, все равно стоишь на месте.
Будто поле это заколдовано.
Ну правильно, оно же во сне! А тут чего только не увидишь.
Но страх в этот момент становится удушающим. Что они со мной сделают, когда догонят? Просто убьют, или же будут долго издеваться над бедным ребенком?..
А вопли все ближе, топот все громче…
Они предвкушают добычу…
А мои ноги уже еле передвигаются. Мышцы забились. Дыхание хриплое. Но надо бежать. Надо бежать…
Вновь вскидываю глаза и с удивлением замечаю, что край поля приближается. Вроде бы приближается. Может это я просто хочу выдать желаемое за действительное?
И тут между деревьями передо мной скользит тень, и на опушке появляется мама. Она в том же платье – синем в белый горошек – как тем летом, двадцать лет назад. Я его хорошо помню. И легкая летняя кофточка тоже на ней. Что она здесь делает?
Она выходит в просвет между деревьями, останавливается, смотрит молча, внимательно.
– Мама! – кричу я ей, вспомнив о том, что за мной странная, дикая погоня (или охота?). – Беги, мама! Беги! Там! – кричу я и показываю на ходу за спину.
Но она продолжает спокойно стоять.
– Ты от этого все равно не убежишь, Никитка, – вдруг говорит она тихо, но я прекрасно ее слышу. – Рано или поздно оно все равно тебя догонит…
Я раскрываю на ходу рот. Про какое «оно» она говорит?
А мама поворачивается и так же тихо исчезает между деревьями.
– Мам? Мама!
Что она хотела сказать? – думаю я, все еще продолжая бежать.
Сзади слышу топот сотен ног, радостный визг и вскрикивания.
Они меня догоняют! Догоняют! Мама!
Я делаю последний, бессмысленный рывок, вкладывая в него все оставшиеся в маленьком детском тельце силы. Оглядываться уже не хочу. Я знаю, что там увижу.
Но силы оставляют меня. В глазах, как калейдоскоп, цветные круги.
– Нет, все равно бежать! Бежать! – упорно твержу я себе и своим ногам, которые предательски подгибаются подо мной, – бежать, я сказал!!
И опять противный, хриплый голос старика мне в спину воткнулся как топор:
– Все равно не убежишь!
И тут я запнулся и мягко зарылся носом в сочную траву.
За спиной раздались радостные вопли.
Совсем рядом.
– Все, – обреченно подумал я, сплевывая попавшую в рот кислую траву. – Отбегался…
Знаю, что они вот уже за спиной, хрипло дышат, но все равно судорожно вздрогнул, когда на плечо мне упала чья-то холодная рука.
С криком я отшвырнул от себя руку и проснулся.
Испуганно огляделся.
Уф! Я дома. Весь сырой сижу в своей постели, восстанавливая дыхание.
Раннее утро, в комнате полумрак.
– Тебе что, кошмар приснился? – услышал я голос рядом.
Испуганная Маринка приложила к груди ушибленную руку.
– Боже, это ты что ли? – сказал я.
– Конечно, а кто же еще? – обиделась Маринка, – или ты кого-то другого хотел тут увидеть?
Я вздохнул и спустил ноги с кровати.
– Да, – ответил ехидно, – монстра с клыками.
– Очень смешно! – сказала она, зевнула, снова забралась под одеяло, – ложись, еще поспим.
Я посмотрел на светящийся циферблат часов: 12.20.
– Нет, – сказал я и встал, – я лучше пойду кофейку заварю. Не хочется обратно в кошмар возвращаться.
– Ну, как хочешь. А я подремлю еще.
– Время обед!
– Ну и что, выходной же!
Я встал, вдел ноги в тапки и побрел в ванную, чувствуя, как на зубах все еще скрипит песок. Наскоро умылся, смывая остатки кошмара, вошел в маленькую кухоньку.
Навстречу мне сразу выбежал Васька – огромный черный пушистый котяра неизвестной породы. Но проглот еще тот. Всеядный. Ему что картошка сырая, что конфета шоколадная – все равно, естественно не говоря уж про мясо или рыбу в любом виде. Это он готов поглощать килограммами хоть сутки, знай подавай!
– Привет, Василий! Что, проголодался? Тебя хозяйка не кормила что ли?
Кот в ответ жалобно мяукнул, усевшись у своей гигантской кормушки.
– Понимаю, мышей-то ты ловить не умеешь – не то происхождение! Да и, честно говоря, мышей я пока не завел, некогда все, понимаешь. Да и плохо с мышами в панельном доме.
Васька закрутился вокруг ног. Каждый раз удивляюсь, может он не той породы, что сказала та бабуля на рынке у которой я его год назад купил? Читал где-то о гигантских лесных кошках из Скандинавии.
Поставил турку на газ, насыпал Ваське корм, сел на единственный в моем скромном жилище табурет и подумал про Глеба. Пришел он в себя?
Вернулся в комнату, взял телефон и набрал его номер. Гудки остались без ответа.
Кофе закипел, налил в чашку, вдохнул ароматного пара, отхлебнул горячего. Васька аппетитно хрустел кормом, с улицы доносились крики детей, гудки машин, вскрики сигнализации.
Надо сходить в больницу. Там его подруга работает, Светка. Может она что-то знает?
Порылся в телефоне, но ее номера у меня нет. Зачем мне номер подруги друга? Придурок. Надо было записать. Не будет же Глеб ревновать к Светке! Вот сейчас надо – и нет.
Еще отпил кофе, посмотрел на свое скромное жилище. Может, Маринка приберется тут хотя бы, раз уж переехала ко мне жить? Квартирку снимаю небольшую, однокомнатную. Мебели минимум, только самое необходимое. Сосед Володя, золотые руки, помог сделать во всю стену шкаф-стеллаж, куда все мое барахло вошло, пока я тут один жил…
Минут через десять кофе привел меня в более-менее нормальное состояние. Приятное, бодрящее тепло разливалось по телу, разгоняло сонную кровь. Единственное, что меня еще тревожило, это подсознательное чувство надвигающейся опасности. Словно заноза, она прочно засела где-то внутри, напоминая о себе каждую минуту. Нечто похожее вспомнилось: где-то лет семь-восемь назад. И это было связано с Глебом.
Давненько этого не было. Когда началось? После этого кошмара?
Или толчком, катализатором этого стала встреча с загадочным камнем?