Территория вторжения
Шрифт:
– Нет, – мотает она головой.
– Ах, так! Ну-ка дай ей как следует, Хомяк!
Через секунду обжигающая боль в животе ломает ее пополам. Дыхание спирает, дышать через нос становится труднее. Сзади ее крепко держат, не давая упасть. Грязные пальцы перемещаются и зажимают ей еще и нос.
– Че стоишь как столб?! Дай ей еще раз! – слышит она как из тумана.
Ударяют сильнее, даже тот, кто стоит сзади не может ее удержать. Они валятся на пол. По горлу скользит холодное лезвие. Сознание покидает ее. Но грубые руки снова поднимают обмякшее тело, больно дергают за палец. Все уплывает вокруг, теряется в мрачной темноте подъезда.
– Все-о-о-о! Ссня-а-а-ал! – проносятся длинные, далекие, затухающие слова.
– Бе-е-ежжи-и-и-им! – и ее отпускают.
Тело слабнет, чужие руки ее отпускают, она ударяется головой о ступени. Удар слабый и мягкий, словно на подушку. Руки плавно поднимаются к горлу, через пальцы вытекает что-то горячее и липкое. Через минуту становится тепло и сонно.
Ольга закрывает глаза. Теперь хорошо…
Теперь все…
– Нет!!! – кричу я и открываю глаза.
У Серого из рук выпадает вилка и со звоном скачет по полу. На нас удивленно смотрят с других столиков, кто-то усмехается, кто-то хмурится.
– Эй, Никита! Ты чего это? – спрашивает испуганный Сергей громким шепотом, наклонившись ко мне.
– Что? – переспрашиваю я, приходя в себя, – что это было?
– Я не знаю, – говорит Сергей, улыбаясь по сторонам, мол у нас все в порядке, не обращайте внимания. – Сидим, газговагиваем, а ты вдгуг – газ, и будто заснул. Я только хотел тебя за гуку взять, а ты как заогешь: нет! Нет! Я испугался так, что даже вилка у меня из гук вылетела!
Что он несет? Неужели все это привиделось мне за одну секунду? Ольга… Подростки в подъезде… Сумочка…
Дальше я забыл. Что же было дальше? Что случилось?
Сергей что-то говорит, размахивает руками. А я пытаюсь вспомнить только что виденное.
Ольга… Какие-то дети… Темный подъезд…
Видение ускользает так же быстро, как и появилось.
Серый трясет меня за плечо.
– Пошли, Никита.
– Да? – я смотрю на него невидящим взглядом, говорю автоматически. – Пошли.
Мы взяли подносы с пустыми тарелками, поставил их на стол у входа, вышли в коридор. Я все делал автоматически, не думая. Мысли только про Ольгу.
Что-то не так. Что-то со мной происходит неправильное. Может, это какие-то знаки, о которых я не догадываюсь? Но что они мне говорят?
Надо сходить к врачу, это точно…
– Это точно, – говорит Сергей
– Что? – переспрашиваю я.
– Ну, ты сказал, что нужно к вгачу сходить. Я думаю, что было бы неплохо тебе показаться. Ничего личного!
– Я что это вслух сказал?
Серый посмотрел на меня, как на припадочного.
– Ну… так-то да.
– Блин.
– Да ты не волнуйся так! Если надо, я могу посодействовать, у меня есть связи, если что!
– Ну, спасибо, дружище.
– Да не за что!
У меня у самого есть так-то знакомые в больнице, подумал я. Точно! – осенило меня в тот же миг. Светка! Надо же ей позвонить!
– Серый ты иди, я тебя догоню. Звонок срочный.
– Да, конечно, – махнул Сергей и пошел по коридору дальше.
А я тут же достал телефон и набрал Светку. Не особо надеясь, в свете последних событий. Но она ответила почти сразу.
– Никита?
– Да. Света, привет, я это…
– Никита, – голос ее изменился: потух, осип. – Тебе надо срочно приехать. Вы же друзья с Глебом?
– Конечно. А что случилось? Ты что-то знаешь? Меня просто к нему не пустили…
– Срочно приезжай, пожалуйста, – сказала она плачущим голосом.
– Подожди, объясни!
Она всхлипывала в трубку. Я с трудом разбирал ее слова.
– Ему очень плохо, Никита! Я не знаю, что делать! Врачи не знают! Приезжай, пожалуйста!
– Да, конечно! Я приеду! Но… как? Как мне попасть? Меня…
– Я сегодня дежурю в ночь. После шести приедешь и набери меня, я тебя встречу. Хорошо?
– Хорошо, жди! Я буду обязательно!
В трубке послышались всхлипы и какое-то шептание. Я пытался еще что-то кричать, но ответа не получил. Нужно ехать. Это на самом деле что-то серьезное. И это точно связано с этим чертовым камнем – тут я не сомневался ни на секунду…
Глава 4.
Глеб открыл глаза: все в тумане.
Сквозь дрожащую дымку он видит белые стены небольшого помещения, контуры столов и медицинского оборудования, тускло светящиеся с потолка квадратные лампы. Все в серых тонах, словно черно-белая фотография. Никаких красок. Или их этот серый туман скрывает, нивелирует?
Сосредоточился на ощущениях – чувствует себя нормально, ничего не болит. Пошевелил руками, ногами, повертел головой – здоров! Заметил воткнутые в руки трубки, тянущиеся вправо наверх, скосил туда взгляд – капельница. Зачем? Он же здоров! Ему надо домой!
Он хотел сдернуть рукой трубки, но в этот момент в глубине помещения отворилась дверь, и в палату вошла медсестра.
Голос ее звучал глухо, словно из бочки:
– Ну что у нас тут? Как мы себя чувствуем?
«Хорошо я себя чувствую! – ответил Глеб. – Меня можно выпускать! У меня дел по горло!»
Медсестра подошла к нему, размытый контур обрел более четкие очертания, посмотрела раствор в бутылке, проверила трубки, поправила одеяло. Наклонилась над его лицом, внимательно посмотрела в глаза, нахмурилась. Серое лицо, серые глаза, серый халат – ни одной живой краски!
– Ну, вижу все без изменений. – Вздохнула она тяжело. – Но это тоже хорошо. Пойду дальше.
«Эй! Постой! – крикнул Глеб. – Я здоров! Мне надо идти!»
Она словно и не слышит его, повернулась и пошла. Дверь за ней тихо притворилась, а Глеб продолжил кричать:
«Эй! Кто-нибудь! Что здесь происходит? Меня слышит кто-нибудь?»
Вот сволочи! Садисты! Ну я вам сейчас устрою.
Он попытался встать, напрягся, но тело не слушало его приказов. Как же так? Он напрягает мышцы рук, пытаясь дотянуться до трубок, сорвать их к чертовой матери, но руки остаются неподвижны – лежат себе поверх одеяла даже не шелохнувшись. Что же это? Как такое может быть? Он что, парализован? Нет, он же чувствует руки, ноги. Только они не слушают его команд. Его бросило в дрожь догадка: может, так и бывает у парализованных? Они чувствуют тело, но не управляют им?