Территория заблуждений
Шрифт:
На прошлой неделе во время пешей прогулки я заметил, что у меня ничего не болит. Мысль пришла неожиданно, потому что вряд ли у меня вообще когда-нибудь были боли. Она меня поразила, ведь все это было настолько банально и очевидно. И даже заставила окунуться на мгновение в блаженство. Ведь достаточно было малейшей работы мысли, чтобы осознать это отсутствие. А затем эта мысль покинула мое сознание.
На концерте в рамках программы Люцернского фестиваля исполняли Девятую симфонию Бетховена. Буря восторга охватила зал. Во время исполнения четвертого предложения оды [89] у слушателей блестели слезы радости на глазах. Какое счастье, что есть эта симфония, думал я. Но так ли это? Были бы мы без этой симфонии несчастны? Едва ли. Не будь симфония написана, никто бы и не задумался о ее отсутствии. Не было бы никакого яростного обращения к режиссеру: «Пожалуйста, пусть без промедления сочинят и исполнят эту симфонию!» Иными словами, то, что есть, значит для нас намного больше того, чего нет. Наука называет это эффектом наличия признака (англ. feature-positive effect).
89
Ода «К радости» — ода, написанная в 1785 году Фридрихом Шиллером для дрезденской масонской ложи по просьбе его друга-масона Христиана Готфрида Кернера. Ода была изменена в 1793 году и положена на музыку Бетховеном. Музыка вошла в состав знаменитой Девятой симфонии. Прим. ред.
Профилактические мероприятия строятся на основе этого эффекта. «Курение вызывает рак легких» производит большее впечатление, чем «Некурение — причина долгой жизни без рака легких». Аудиторы и другие специалисты, оперирующие контрольными картами, крайне восприимчивы к влиянию эффекта наличия признака: отсутствие расчета НДС будет немедленно замечено, потому что такая строка присутствует на бланке отчетности, но не будут замечены искусные мошенничества, о которых мы узнали после громких разбирательств по делу корпорации Enron [90] , Мейдоффа [91] и череды таких «биржевых аферистов» и «продавцов воздуха», как Ник Лисон [92] или Жером Кервель [93] , чьими жертвами пали банки Barings и Societe Generale. Таких финансовых причуд нет ни в одной контрольной карте. И речь даже не о преступлениях: ипотечный банк с высокой точностью может предвидеть кредитные риски, потому что информация о них есть в отчетности, но никак не обесценивание недвижимости из-за строительства мусоросжигательного завода в непосредственной близости.
90
Корпорация Enron — американская энергетическая компания, обанкротившаяся в 2001 году. Тогда же стало известно, что информация о финансовом состоянии компании в значительной степени была сфальсифицирована с помощью бухгалтерского мошенничества, известного как «Дело Enron». С тех пор Enron стал популярным символом умышленного корпоративного мошенничества и коррупции. Прим. ред.
91
Бернард Мейдофф — американский бизнесмен, бывший председатель совета директоров фондовой биржи NASDAQ. В 1960 году основал на Уолл-стрит компанию Bernard L. Madoff Investment Securities LLC и возглавлял ее до 11 декабря 2008 года, когда был обвинен в создании, возможно, крупнейшей в истории финансовой пирамиды. 29 июня 2009 года Бернард Мейдофф за свою аферу был приговорен судом Нью-Йорка к 150 годам тюремного заключения. Прим. ред.
92
Старший трейдер сингапурского отделения старейшего английского банка Barings. Его имя стало известно на весь мир в 1995 году, когда своими рискованными и несанкционированными операциями с фьючерсными контрактами на японский биржевой индекс Nikkei Лисон довел Barings до банкротства. Убытки банка в результате действий Лисона достигли 1,3 миллиарда долларов, что вдвое превышало собственный капитал банка. В результате Barings был продан за символическую сумму 1 фунт стерлингов голландскому банку ING. Прим. ред.
93
Работал трейдером в инвестиционном банке Societe Generale. В течение 2007 года он с использованием механизма маржинальной торговли открыл позиции на индексы европейских бирж на общую сумму около 50 миллиардов евро, что примерно в 1,5 раза больше капитализации банка. Воспользовавшись обширными познаниями в области контроля сделок, трейдер сумел скрыть свои позиции, которые были обнаружены и расследованы лишь 19 и 20 января 2008 года. Было принято решение закрыть позиции трейдера как можно быстрее. В тот же день все открытые позиции были закрыты, что спровоцировало волну распродаж на фондовых рынках. В результате резкого падения фондовых рынков по открытым позициям возникли убытки около 5 миллиардов евро. В результате колебаний европейских индексов ФРС США экстренно снизила ставку рефинансирования на 75 базисных пунктов. Прим. ред.
Допустим, вы производитель не внушающей особого доверия продукции, например соуса для салата с повышенным содержанием холестерина. Что вы делаете? Вы указываете на упаковке те 20 витаминов, которые есть в соусе, и умалчиваете о количестве холестерина. Это отсутствие потребители не заметят. Зато указанные ингредиенты — присутствующие — гарантируют, что они почувствуют себя в безопасности.
В научной работе мы постоянно сталкиваемся с эффектом наличия признака. Подтверждения гипотез ведут к публикациям, а затем, в исключительных случаях, за них вручают Нобелевскую премию. Напротив, фальсификации в научном журнале никто не опубликует, и никто еще не получал за них Нобелевской премии. При этом фальсификация гипотезы — такой же ценный для науки результат, как и ее доказательство. Под влиянием эффекта наличия признака мы равно восприимчивы как к положительным рекомендациям (сделайте X), так и к отрицательным (откажитесь от Y), неважно, насколько они осмысленны.
Вывод: у нас возникают трудности при осознании непроизошедшего. Мы слепы к тому, чего нет. Мы осознаем, когда царит война, но не думаем о ее отсутствии, когда царит мир. Когда мы здоровы, нам редко приходит в голову, что мы могли бы быть и больны. Или мы выходим из самолета на Майорке и уж точно нисколько не смущены тем фактом, что самолет не разбился. Если бы нам удавалось время от времени задумываться об отсутствующем, может, мы были бы более довольны. Но это сложная умственная работа. Главный вопрос философии таков: «Почему есть что-то и не просто ничто?» Быстрого ответа вы на него не получите, но сам вопрос — отличное средство против эффекта наличия признака. [94]
94
О табачной компании:
83. Zhao, Guangzhi; Pechmann, Connie. Regulatory Focus, Feature Positive Effect, and Message Framing. Advances in Consumer Research, No. 33, 2006.
Обзор исследований по феномену feature-positive effect:
84. Kardes, Frank; Sanbonmatsu, David; Herr, Paul. Consumer Expertise and the Feature-positive Effect: Implications for Judgment and Inference. Advances in Consumer Research, No. 17, 1990: 351–354.
Почему вокруг стрелы подрисовывают мишень
Избирательный подход
Отели на своих страничках во всемирной паутине пытаются выставить себя в лучшем свете. Фотографии старательно отобраны. Все, что кажется красивым и стильным, размещают на сайте. Малопривлекательные виды, протекающие трубы в номерах и безвкусно оформленные рестораны и бары оставляют за кадром. Разумеется, вы это знаете и пожимаете плечами, пока стоите у стойки администратора в обшарпанном холле. Ведь вы это предвидели. То, как поступают отели, называется избирательным подходом (англ. cherry picking). С чувствами, аналогичными тем, что посетили вас в холле гостиницы, вы просматриваете рекламные проспекты с автомобилями, недвижимостью или адвокатскими конторами. Вы знаете принцип и не попадетесь на эту уловку.
Иначе вы реагируете на ежегодные отчеты компаний, государственных фондов и организаций. От них вы ждете объективной информации. Напрасно, потому как и эти органы проповедуют принцип избирательности: достигнутые цели они постараются выдвинуть на передний план, а о невыполненных предпочтут умолчать.
Положим, вы руководите подразделением. Руководство компании вызывает вас с докладом о состоянии дел в вашем отделе. Как вы поступите? На слайдах презентации вы представите информацию в двух направлениях: ваши самые сильные позиции вы преподнесете как триумф, а все остальное — как «вызовы времени». Недостигнутые же цели вы спрячете подальше.
Самый наглядный пример избирательного подхода — характерные эпизоды из жизни. Положим, вы управляющий филиала, производящего какой-нибудь технический прибор. Представительный опрос показал, что большинство клиентов не могут пользоваться вашим прибором. Слишком сложно. И тут со своим рассказом лезет начальник отдела кадров: «Мой тесть вчера только взял в руки этот продукт, как сразу же разобрался». Какое значение вы придали бы этой информации? Верно, практически никакого. Но все же обойти эти случаи из жизни не так просто, потому что это коротенькие истории, а мы знаем, как восприимчив наш мозг к историям. Хитрые начальники отделов кадров за время своей карьеры заработали аллергию на такие истории и разят окружающих тем же приемом.
Чем «выше» или «элитарней» область, тем скорее мы наткнемся на случай избирательного подхода. Нассим Талеб в своей книге «Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса» описывает, как все исследовательские сферы — от философии и медицины до экономики — хвастаются своими результатами: «Университетские исследования преуспели в том, чтобы сообщать нам о том, что они для нас сделали хорошего, но не о том, что они для нас сделали плохого». Избирательный подход в чистом виде. Но мы относимся к академической работе со слишком большим уважением, чтобы заметить избирательный подход. Возьмем медицину. Говорить людям, что они не должны курить, — вот самое большое достижение медицины за последние 60 лет. Даже с учетом всех исследований и успехов медицины со времен окончания Второй мировой войны. Это доказывает генетик Друин Берч в своей книге Taking the Medicine [95] . Пара избирательных фактов (антибиотики) вводят в заблуждение. Только вот разработчиков медикаментов чествуют, а борцов с курением — как-то не очень.
95
Русск. «Принимая лекарства». Прим. ред.
Головные офисы крупных компаний или правления расхваливают себя так же, как владельцы — свои гостиницы. Они мастера демонстрировать, как это им удалось. Но у них не получается продемонстрировать, какую пользу они не принесли. Что делать? Если вы входите в наблюдательный совет одной из таких компаний, во-первых, не стесняйтесь настойчиво спрашивать об избирательном подходе к отбору информации относительно провалившихся проектов и недостигнутых целей. Удивительно, как редко задают такие вопросы. Во-вторых, вместо того, чтобы заниматься ордой финансовых аудиторов, контролирующих каждый цент издержек, перепроверьте лучше цели. Вы удивитесь, насколько быстро первоначальные цели растворяются в воздухе. При этом тихо и незаметно на их место приходят личные цели. А уж они-то действительно достигаются всегда. Если вы услышите о «самостоятельно поставленных целях», в вашем сознании должен раздаться сигнал тревоги. Это так, как если бы кто-то выпустил в деревянную стену стрелу, а затем подрисовал вокруг стрелы мишень. [96]
96
85. Burch, Druin: Taking the Medicine: A Short History of Medicine’s Beautiful Idea, and Our Difficulty Swallowing It. — London: Chatto and Windus, 2009.
Избирательный подход в религии: люди берут из Библии только то, что им подходит, а все прочее оставляют без внимания. Если бы мы воспринимали текст Библии в буквальном смысле, нам пришлось бы, например, впавших в непослушание сынов и женщин, у которых есть на стороне любовная связь, предать смерти (Пятикнижие Моисея. Книга 5 Второзаконие. Главы 21, 22), то же относится и к гомосексуалистам (Пятикнижие Моисея. Книга 3 Левит. Глава 13–20).
Избирательный подход в прогнозах: сбывшиеся прогнозы преподносятся с большой помпой. Те, что не сбылись, остаются незамеченными. О прогностической иллюзии читайте в книге «В капкане ментальных ловушек».
Охота времен каменного века на козлов отпущения
Ловушка единственной причины
Крис Мэтьюс — одна из звезд журналистики на американском телеканале MSNBC. В его новостном шоу во время коротких прямых включений дают комментарии «политические эксперты». Я никогда не мог понять, кто такие «политические эксперты», почему подобная карьера считается достойной. В январе 2003 года в центре внимания оказался ввод американских войск в Ирак. И важнее ответов всех этих экспертов были вопросы самого Криса Мэтьюса: «Что стало поводом к этой войне?», «Я хотел бы знать, послужили ли причиной события 11 сентября?», «Вы не думаете, что причиной этой войны стало оружие массового поражения?», «Как вы думаете, почему мы вошли в Ирак? В чем истинная причина, а не те, что нам подсовывают?» И так далее. Я больше не могу слышать такие вопросы. Они свидетельствуют о присутствии самой частой логической ошибки. Ошибки, для которой, как ни странно, нет никакого общепринятого названия. Она фигурирует под длинным названием: ловушка единственной причины (англ. fallacy of the single cause).
Спустя пять лет — в 2008-м — финансовые рынки охватила паника. Банковский сектор рухнул, и его пришлось восстанавливать на средства налогоплательщиков. Инвесторы, политики и журналисты раздраженно интересовались причиной финансового кризиса: робкая денежная политика Гринспена? Глупость инвесторов? Смутность оценок рейтинговых агентств? Продажность аудиторов? Неправильность моделей риска? Попросту — жадность? Нет, речь не может идти только об одной причине. Только об их комплексе.
И так во всем. Очарование бабьего лета, раздоры в кругу друзей, Первая мировая война, рак, стрельба в школах, мировой успех какой-нибудь компании, изобретение письменности — любой думающий человек знает: не бывает только одной причины, есть сотни, тысячи, бессчетное множество причин. И все же мы снова и снова пытаемся понять ту самую причину событий.