Чтение онлайн

— Вот и ладненько. Соедините-ка вы меня с моей благоверной: как там мой «крестник» поживает-чувствует.

— Было бы что плохое, уже бы позвонили.

— И все-таки…

— Как скажете, Константин Иванович, вы начальник! — деланно зевнул полковник.

— Не ерничай, Миша. Тебе это совсем не к лицу Кстати, а где мой племянник? — неожиданно спросил генерал.

— Сам не понимаю, куда пропал. Звоню-звоню, но никто не отвечает.

— Загулял, видно. Здесь такие дела творятся, а он…

— Представляю, как он переживать будет, когда узнает… На проводе ваша супруга, Константин Иванович, — провозгласил он торжественно, протянул трубку и вежливо спросил: — Я могу быть свободным?

— Иди, шут гороховый, — с улыбкой подтолкнул его генерал. — Слушаю, дорогая! Как там мой «крестник»?..

Майор Воронов, получив задание Богомолова, первым делом обратился в обычную кассу «Аэрофлота», где с удивлением обнаружил, что билеты есть только на рейсы в конце недели: именно в эти дни в Омске проходит какое-то совещание нефтегазовых корпораций, и все рейсы в этом направлении забиты до отказа. Это Воронова никак не устраивало. И он решил использовать свое служебное положение.

Для командировки его снабдили серьезным документом руководства ФСБ, гласившим: «Всем службам Министерства обороны, главам администраций Омска и Омской области. Оказывать всяческое содействие майору Воронову, выполняющему важное государственное задание. Все расходы, связанные с оказанием содействия, списать за счет внутренних резервов».

Недолго думая, он связался с руководством военно-транспортной авиации и попросил переправить его в нужную воинскую часть, расположенную в Омской области. Сначала его попытались «футболить» по инстанциям, но, когда прочитали «грозную бумагу», посчитали, что гораздо разумнее «оказать ему содействие». Со всей возможной в такой ситуации любезностью Воронову сказали, что улететь он может даже сегодняшней ночью. Правда, предупредили, что с комфортом на этом транспортном самолете нешибко. О комфорте заговорили в надежде услышать его отказ. Воронов едва не рассмеялся на эту бесхитростную уловку: как бывший десантник, он столько раз летал на транспортных самолетах, что и сосчитать трудно.

Когда Андрей приехал на военный аэродром в Кубинку, самолет уже был загружен: в грузовом отсеке, едва ли не под завязку, были уложены какие-то ящики, тщательно укрепленные специальными такелажными тросами.

Поднявшись по довольно шаткому сооружению, называемому, видно в насмешку, трапом, Андрей вошел внутрь самолета, сунул под крепления свой чемодан, преодолел еще одну лесенку и оказался в пассажирском отсеке, рассчитанном на три, максимум на четыре человека. Во всяком случае, стационарных; металлических авиакресел там было всего три. Еще; имелось дополнительное: откидное, как в кинотеатрах.

Когда Воронов вошел в отсек, там уже находилось пять человек: причем пятый уселся на каком-то деревянном ящике, в буквальном смысле втиснутом в это тесное пространство. Чтобы поставить еще какой-нибудь ящик, и мечтать не приходилось. Только теперь Воронов понял хитрую усмешку подполковника ВТА, не обещавшего комфорт. Придраться было не к чему! Все в пассажирском отсеке были военные, да к тому же каждый из них был выше его званием. Трое — сидевшие в креслах — полковники и двое — подполковники. Тот, что устроился на ящике, был примерно одного возраста с Вороновым. При его появлении все не очень ласково взглянули на него: Андрей догадался почему — он был в гражданской одежде.

— Добрый вечер всем, — дружелюбно проговорил Андрей и представился: — Майор Воронов.

За всех ответил подполковник, сидевший на ящике:

— Привет, майор! Подполковник Булавин. — В его голосе явно звучало сочувствие.

Остальные молча кивнули, никак не среагировав, кроме одного моложавого полковника, как-то странно взглянувшего на него.

— Присаживайся, майор! — предложил Булавин, пытаясь хотя бы чуть-чуть сдвинуться в сторону, но колени остальных столь плотно заполняли пространство, что для Воронова высвободилось не более двадцати сантиметров.

— У меня есть идея получше, — с улыбкой произнес он. — Встаньте-ка, пожалуйста… — Булавин удивленно переглянулся с остальными, а Андрей добавил: — Не беспокойтесь. Доверьтесь мне.

Пожав плечами, тот встал, Андрей подхватил его «сиденье» и вышел.

— Ну все, Юрка, три часа стоять будешь за компанию с этим чудным майором!

— ухмыльнулся самый старший по возрасту седовласый полковник.

Остальные дружно рассмеялись, а его коллега по званию, обративший на Воронова внимание ранее, заметил:

— Никогда не верь этим выскочкам.

— Вы что, знаете его? — спросил седовласый с некоторым удивлением.

— Лично — нет, но в Кубинке слышал о нем: это…

Договорить полковник не успел: дверь отсека распахнулась, и Воронов втащил внутрь какой-то объемистый мешок. Бросив его на пол, Андрей весело заметил:

— Думаю, что на обмундировании сидеть мягче, чем на деревянном ящике.

На этот раз рассмеялся подполковник Булавин, оценивший идею своего визави:

— Смекалистый ты, однако, майор!

Когда они удобно развалились на мягком ложе, на лицах остальных читалась явная зависть: предложи любому поменяться, и каждый согласился бы, не раздумывая.

Наступило неловкое молчание, продолжавшееся до самого взлета. Шум от двигателей был таким сильным, что общаться можно было, либо переходя на крик, если хотел поговорить с тем, кто сидел напротив, либо, не повышая голоса, с рядом сидящим, но говорить следовало прямо на ухо.

Так и поступил сосед Воронова: он наклонился к его уху и громко произнес:

— Юрием меня кличут» — и протянул руку.

— Андрей, — крепко пожав ему руку, представился Воронов. — Из отпуска?

— Нет, на ковер вызывали… — Явно не желая вдаваться в подробности, подполковник тут же перевел разговор на Андрея. А ты по какому случаю в наши края? По делу или на отдых: рыбки порыбачить?

— С удовольствием бы порыбачил, — уходя от ответа, вдохнул Воронов, — люблю рыбалку, а когда в последний раз брался за удочку, и не помню… — Несмотря на то что Булавин Андрею понравился, ему не очень хотелось распространяться о цели своей поездки, тем более в присутствии остальных офицеров, о которых он еще не составил мнения.

— Что ж, если окажешься в нашей части, то обещаю знатный клев.

— А далеко до вашей части от аэродрома?

— Нет, километров семьдесят, не больше.

— А вы все из одной части?

— Нет. Седой полковник, Бутурлин Иван Семенович, мой шеф, заместитель командира дивизии по тылу, тот полковник, что рядом с ним сидит, из Министерства обороны — Комлев Степан Игоревич: с ревизией едет, двух других я знаю постольку-поскольку. Они из танкового училища. За наградами ездили.

— Им проще, — со вздохом заметил Воронов.