Чтение онлайн

– А завтра ваши покупатели откажутся от покупки и продавцы придут ко мне с извинениями?

– Совершенно верно.

– Но как же «невозвратный» аванс? Или в характеристике жадные и глупые оба прилагательных были равноценны?

– Вы замечательный собеседник, вам не нужно пояснять детали. Именно так. Мои юристы не просто так самые дорогие в Сити. Конечно, заработать на отказе от приобретения самолетов я, – пауза, и снова вежливая улыбка, – конечно не я, а компании-покупатели, вряд ли смогут, но уж свой задаток они точно вернут. И оба продавца завтра же вас наберут, извинятся и попросят о встрече, на которой, зная вас, вы минимум десять-пятнадцать процентов скидки от их вчерашней «финальной» цены получите. А это годовая зарплата одного отличного капитана, ну, или зарплата двух хороших пилотов. Хотя, опять же зная вас, вероятно вы «хорошим» кэпом в своем самолете не ограничитесь.

– И все это для того, чтобы покататься в лодке?

– А вы считаете это недостаточным поводом? Хотя да, вы, – англичанин чуть наморщил высокий лоб и, как будто вспомнив что-то продолжил, – Максим, вы же первый самолет покупаете? А ведь собственный самолет это лишь промежуточный этап перед яхтой. Да да, человек первые девять месяцев своей жизни живет в жидкости, в материнской утробе. Отсюда и наша любовь к воде, отдых на море, озере, вообще у воды, да что там, даже шум родника или фонтана действует на человека успокаивающе, он как будто возвращается в детство. Поэтому уверяю вас, Максим, уже через пару-тройку лет вы станете присматривать себе яхту.

Я не стал ничего говорить. Просто выжидательно смотрел на него. Но Александр будто бы потерял интерес к беседе и разглядывал набежавшие темные тучи.

– Вы сказали «во-первых». Может уже перейдем к остальным пунктам?

– Да, вы правы, это даже и дождиком назвать нельзя, не то, что на это недоразумение отвлекаться. – Сэр Александр переводит взгляд с низкого неба на меня. – Итак, во-вторых, я уверяю вас, что никто о нашем сегодняшнем разговоре без вашего ведома не узнает. Мы позаботились о том, чтобы даже направленным микрофоном нашу беседу не, – он чуть помедлил, видно, что русские слова все еще рождаются у него в мозге, а не слетают с кончика языка как у носителя, – нашу беседу не зафиксировали.

Мы неспешно проплываем мимо пункта проката синих пластиковых катамаранов. Почему-то прокат не работает, наша легкая бело-серая лодка – единственное плав средство на поверхности озера.

– В-третьих, я очень ценю, уважаю и люблю вашу родину. И я уверяю вас, что в отличие от нашего официально анонсируемого курса, вашу страну уважает большинство кабинета и даже сама королева.

– Любить уже означает уважать и ценить. – Я перебиваю собеседника. Не вежливо? Согласен. Но и тратить время на «околопогодные» вводные в беседу я не хочу. Хотя, если подумать…

Наверняка у Александра есть ко мне какое-то дело, иначе мы бы не встретились. Четыре месяца назад, когда я с ним познакомился, после не самых лучших в моей жизни дней, мы сошлись на согласии встречаться раз в год. Раз уж следующая встреча произошла так скоро, явно тут не простое «я соскучился по общению с умным человеком».

– Любовь это безусловное обязательство. – Я продолжаю быстро, не давая собеседнику времени на его реплику.

Лучший способ повысить свои переговорные позиции в самом начале – это обострить беседу. Почему-то все «умные», ну или относящие себя к таковым, переговорщики, начинают беседу с общих фраз, каких-то банальностей вроде погоды, здоровья или, если беседа происходит за столом – какого-нибудь кулинарного замечания. Такой вот изящный аналог мощного клюва атомного ледокола, которым он рубит лед. Цель одинакова – разломить этот самый лед. Но еще у этой «предбеседы» есть один, не менее важный смысл. Это как посылка сигнала, пинг, проверка «свой-чужой». Как увертюра к опере, в которой собеседники вежливо кивают друг другу и согласно поддакивают на какие-то общие фразы. А знаете, как очень просто начать беседу с выигрышной позиции? Просто начните переговоры со слова «нет». Если с самого начала переговоров, с первых «погодных» слов не согласиться с собеседником, дать ему понять, что даже из вежливости или социальных приличий соглашаться с его точкой зрения вы не намерены – это очень простой и эффективный способ повысить градус напряженности. А вот проводить сложные переговоры, не лайтовые, где стороны не то, что боятся, а просто не хотят обидеть друг друга, где переговорщики держат в головах эту дурацкую «win-win» стратегию, а нормальные жесткие переговоры, где стороны готовы друг друга не то, что послать, а съесть заживо и эту свою готовность отлично демонстрируют. Вот такие переговоры не каждому по силам. Мне – по силам. А сейчас пощупаем сэра Александра.

– Любить значит брать на себя ответственность. Любишь ребенка – значит заботишься о нем, воспитываешь, учишь. Не бывает любви без заботы, без вообще каких-то обязательств. Любовь без обязательств – это не любовь, а сделка, секс с проституткой. А еще, любовь это безусловное чувство, и оно не требует ничего взамен. Если «я тебя люблю, поэтому ты должен…», то это не про чувства, это снова про сделку, это чтобы заставить. Вы и кабинет ее Величества любите Россию? Честно?

– Интересно, я вновь восхищаюсь вашим умением строить формулировки и, главное, облекать их в форму. Интересно, хотя и спорно. – Сэр Александр сидит на веслах, он заранее надел тонкие кожаные перчатки, хотя пиджак так и не расстегнул, и теперь, при каждом гребке, я слышу тихий скрип уключины и еще чуть слышное поскрипывание кожи по рукоятке весла. – Я на ваш вопрос отвечать не стану, ибо если я на него отвечу – это будет означать, что я согласен с тем, что вы усомнились в искренности моего утверждения. Однако, давайте не станем уходить в рассуждения, оставим их на те времена, когда мы станем беседовать ради удовольствия от беседы, а не для результата, тем более, жесткая лодочная скамья не стимулирует мозг. – Сэр Александр усмехнулся и взглянул вверх, на стягивающиеся над парком тучи. – Максим, вы понимаете, что наша встреча состоялась отнюдь не для философского обмена. – Он опускает весельные лопасти в воду, отчего лодка, и так двигавшаяся едва заметно, вовсе замирает. Пристально смотрит мне в глаза. – Максим Александрович, как вы смотрите на сотрудничество с министерством иностранных дел Ее Величества, а конкретно с МИб?

Дождь, даже скорее противная мелкая морось, начала падать с неба минут через десять после начала нашей водной прогулки. Мы успели проплыть метров триста, когда сэр Александр, передернув плечами, нарушил молчание и предложил закончить плавание и вернуться в гавань. После слов с предложением работать на английскую разведку ни я, ни он, ничего не говорили. Я не считал нужным что-либо отвечать, поскольку не мог спрогнозировать поведение моего контрагента после отказа. Вообще всегда, когда не знаешь, не видишь полную картину – молчи. Ваши слова могут быть использованы против вас. Ясная, четкая, кристально верная формула, которую знают все и которой не пользуется практически никто. Я – пользуюсь. Я обладаю талантом отличного рассказчика, но еще больший мой талант – умение молчать.

Мы пристали к берегу, тут же появившийся крепыш в сером плаще подтянул лодку к набережной и помог нам выбраться. Его близнец, только не в плаще, а в черном костюме, проводил нас к стоящему неподалеку, окруженному низенькой кованой оградой домику из серого кирпича, с зеленой дверью и белыми решетчатыми окнами. Судя по двум трубам на покатой крыше, тут есть и печь и камин. Только сейчас я понял, как хочу оказаться в кресле перед открытым огнем.

Камин в доме был. Как и два кресла, удобно расположенные лицом к огню, и низенький столик темного дерева. Прям как в советском фильме про Шерлока Холмса. На левой стороне стола стоял серебряный кофейник и белая, толстого фарфора, практически квадратная, примерно шесть на шесть сантиметров, кофейная чашка. Стандартная посуда из любого гостиничного номера, вероятно, я пил из миллиона сестер этой кружки.

На правой стороне столика стоял толстенький низкий заварник из, даже на вид, тончайшего костяного фарфора, будто бы светящегося изнутри. Чайная пара из этого же материала и молочник. На белоснежной тарелочке половинки лимонных кружков, тончайшие, с дырочками на месте косточек. Почему-то я вспомнил фильм «Код Да Винчи» и то, как профессор Ленгдон в нем выбирал «Ерл Грей» с лимоном и молоком. Все равно, что американскому шпиону, чтобы сойти за русского, заказать в ресторане борщ с ухой.

Судя по расстановке, мне предстоит сидеть слева, а мой визави, сэр Александр, сядет справа. Предсказуемо, сидя боком к собеседнику всегда тот, кто сидит справа – имеет преимущество, стандартному человеку-правше комфортнее смотреть в левую сторону. Обратите внимание на это в следующий раз, когда станете смотреть встречи президентов. Вот только понимание этого факта нивелирует все те НЛПшные выгоды, которые мой визави, если бы он и вправду этим заморочился при организации вот этой вот беседы, мог получить. Я знаю большинство этих уловок, поэтому на меня они не действуют.

А еще на столике стояли две хрустальные стопки на длинных ножках и хрустальный графин с иссиня-красным содержимым. Если это портвейн, то я прям переживаю за свою душу, ибо она вполне может стать разменной монетой…

– Я знаю, дорогой Максим, что вы вне религии и вне политики. Но вот только позвольте один, совершенно невинный вопрос? – Сэр Александр уже налил в чашку молоко и сейчас добавляет в нее чай. – Вы ведь в Краснодаре живете? Ваши восточные соседи ведь мусульмане, в основном сунниты, да и внутри вашего региона, края, мусульманская Адыгея, верно?

Ну вот, сейчас меня станут втягивать в Азербайджано-Армянский вопрос. А как все интересно начиналось несколько месяцев назад. Пока не знаю, что мне предложит мой новый товарищ, но я уже начинаю разочаровываться в знакомстве. Да, с ним интересно побеседовать на какие-то общие темы, но верить в то, что он может сделать что-то для меня… Я много раз встречал таких людей. Мне на ум пришел образ старика Художника, вора из краснодарской тюрьмы. Я для него был навроде забавной зверушки, может интересной прихоти. Но не человеком. На меня нормы морали и законы Художника не распространялись. То же самое происходит сейчас. Английский лорд, член правительства Великобритании, оказывается еще и сотрудник их «органов». Он витает на недоступных мне уровнях. И верить в его дружбу – ну прям хотелось бы, да вот ум не позволяет.