Чтение онлайн

Вот вторая громкая история о поставках оружия революционерам.

«Провал экспедиции “Джона Графтона” заставил предпринять новую попытку такого же рода, ориентированную, правда, уже не на северо-запад России, а на юг. Собственно, речь шла о том, чтобы вернуться к плану, осуществление которого было начато еще весной-летом 1905 г.» [118] .

Покупается еще один пароход, «Сириус», его тоже загружают оружием – винтовками и патронами. Корабль поплыл из Амстердама к берегам в районе города Поти. «Сириус» прибыл на место, где его содержимое перегрузили на четыре баркаса, и они разошлись по разным направлениям. Кое-что наши пограничники перехватили, но часть оружия все же дошла адресату.

Между прочим, существует расхожее мнение, будто большевики до того, как пришли к власти, сторонились террора и даже его осуждали. Однако собственный терроризм они просто называли иначе, используя для камуфляжа слово «революция».

Вот что писал Ленин в 1905 году в «Задачах революционной армии»:

1. Самостоятельные военные действия.

2. Руководство толпой.

Отряды могли бы быть всяких размеров, начиная от двух-трех человек. Отряды должны вооружаться сами, кто чем может (ружье, револьвер, бомба, нож, кастет, палка, тряпка с керосином для поджога, веревка или веревочная лестница, лопата для стройки баррикад, пироксилиновая шашка, колючая проволока, гвозди (против кавалерии) и пр. и т. д.)…

Даже и без оружия отряды могут сыграть серьезнейшую роль: 1) руководя толпой; 2) нападая при удобном случае на городового, случайно отбившегося казака (случай в Москве) и т. д. и отнимая оружие…

Практически работы, повторяем, должны быть начаты немедленно. Они распадаются на подготовительные и военные операции. К подготовительным относится раздобывание всякого оружия и всяких снарядов, подыскание удобно расположенных квартир для уличной битвы (удобных для борьбы сверху, для складов бомб или камней и т. д. или кислот для обливания полицейских…) [119] .

Неверно думать, будто бы Ленин и ряд его ближайших соратников практиковали методы, аналогичные террористическим и прямо бандитским только в 1905 году.

В 1906 году в Стокгольме состоялся съезд РСДРП. Де-юре партия оставалась единой, существовал Центральный комитет (ЦК), но внутри нее действовали две конкурирующие фракции – меньшевики и большевики. Причем последние создали свой собственный руководящий орган, наличие которого держали в тайне. Ключевую роль в этой организации играли Ленин, Богданов и Красин. Именно они держали в своих руках нити финансирования деятельности большевиков, и не случайно, что эту тройку называли «финансовой группой».

Разумеется, ее функции не ограничивались финансовыми вопросами. Красин курировал работу типографий и подпольных мастерских, изготовлявших оружие. И здесь мы выходим на весьма важный факт – кооперацию большевиков с представителями иных, казалось бы, совершенно чуждых им политических организаций. Так, например, участники ограбления в Фонарном переулке эсеры-максималисты были вооружены «снарядами» из красинских «лабораторий». Подрыв дачи Столыпина, произведенный эсерами в том же году, опять-таки осуществлялся большевистскими бомбами [120] .

Зачастую большевики доставали деньги, прибегая к методам, сходным с террористическими. То, что поступало в партийные кассы на местах, было сравнительно немного, однако существовали каналы финансирования, которые большевики скрывали от ЦК РСДРП. Они замыкались на параллельный руководящий орган – Большевистский центр, выросший из уже упомянутой неформальной организации, которая появилась во время Стокгольмского съезда.

Новый «центр», как и его предшественник, сложился в ходе работы очередного съезда и, как водится, за рубежом, только на этот раз не в Стокгольме, а в Лондоне. Большевистский центр состоял из пятнадцати человек, и в его составе мы опять находим «финансовую группу», то есть Ленина, Богданова и Красина. Эта тройка и контролировала кассу Большевистского центра (БЦ), а туда поступали довольно крупные суммы.

Средства «добывали» грабежами, как их тогда называли, «эксами» (экспроприациями), но не только; были ведь еще и пожертвования, или вымогательства, замаскированные под добровольные взносы. Хорошо известный случай такого рода связан с наследством Николая Павловича Шмита. Сын фабриканта Шмит передал РСДРП около 280 тысяч рублей, и эти деньги попали в распоряжение БЦ. Причем меньшевик Лев Мартов утверждал, что в вопросе о «наследстве Шмита» член БЦ Таратута применил «недопустимые угрозы» [121] .

Хотя Ленин категорически отвергал данное обвинение, впоследствии пленум ЦК РСДРП принял резолюцию, осуждающую поведение большевиков. Более того, согласно воспоминаниям социал-демократа Шестернина, во время встречи брата Шмита с представителями Большевистского центра Таратута сказал: «Кто будет задерживать деньги, того мы устраним» [122] , и вскоре брат отказался от своих прав на наследство. Эти права отошли двум сестрам Шмита. На старшей был женат большевик Андриканис, на младшей – Таратута. Вот таким путем деньги в конце концов осели в закромах Большевистского центра.

Конец ознакомительного фрагмента.