Чтение онлайн

Давление на ИРМ усиливалось. Как судебное, так и «дикое». В последнем случае в авангарде шли агенты детективных агентств и просто нанятые бандиты.

Рабочие озверели и вспомнили про терроризм. Начали греметь взрывы. Так, октябре 1910 года произошел взрыв в помещении газеты «Лос-Анджелес тайм», которая отличалась резкой антипрофсоюзной направленностью. Погибли или были тяжело ранены около 40 человек. По этому делу были арестованы секретарь-казначей союза сталелитейщиков Джон Макнамара, его брат Джеймс и О. Макманигал. (Союз входил в ИРМ.) Братья отрицали свою вину, однако в этот раз ни о какой фальсификации дела речь не шла. Улики были слишком очевидны. Джон Макнамара, спасая жизнь брату, признал себя виновным. Он был приговорен к пожизненному заключению, а его брат – к 15 годам тюрьмы.

Но самым известным явлением в истории ИРМ были так называемые «колорадские войны», в которых принял участие Большой Билл Хейвуд. К истории терроризма это не имеет прямого отношения, но очень хорошо демонстрирует обстановочку, сложившуюся в Штатах.

Речь идет о забастовке угольщиков, которая началась в сентябре 1913 года и кульминацией которой стала «бойня в Ладлоу» в апреле 1914-го. Одиннадцать тысяч горняков, в основном иммигранты (греки, итальянцы, сербы), работали на юге штата Колорадо на компанию «Colorado Fuel and Iron Company», принадлежавшую семейству Рокфеллер. Возмущенные убийством одного из профсоюзных лидеров, они начали забастовку, протестуя против низкой зарплаты, опасных условий труда, феодального контроля за их жизнью в поселках, которые были полностью подчинены добывающим компаниям.

Когда началась забастовка, ее участников немедленно выселили из бараков в шахтерских поселках. При помощи Объединенного союза горняков [37] рабочие разбили на близлежащих холмах палаточные городки и продолжили стачку и пикетирование, используя эти поселения как свою базу.

«Нанятые представителями Рокфеллеров детективы из агентства Болдуина-Фелтса, вооруженные пулеметами Гэтлинга и винтовками, совершали налеты на палаточные лагеря. Список погибших шахтеров все увеличивался, но они держались, захватили во время одной из перестрелок бронепоезд, сражались, не пуская на шахты штрейкбрехеров. В ситуации, когда горняки продолжали сопротивление и не сдавались, а шахты простаивали, губернатор штата Колорадо (которого управляющий шахтами, принадлежавшими Рокфеллеру, как-то назвал “наш маленький губернатор-ковбой”) вызвал Национальную гвардию, которой платили жалованье Рокфеллеры.

Сначала шахтеры сочли, что национальных гвардейцев направили для их защиты, и приветствовали отряды флагами и одобрительными возгласами. Вскоре они узнали, что гвардия прибыла для разгона забастовки и под покровом ночи завела на территорию шахты штрейкбрехеров, не сообщив им, что идет стачка. Гвардейцы избивали горняков, сотнями арестовывали их, конные стражи порядка разгоняли демонстрации женщин на улицах Тринидада, центрального поселка района.

Но шахтеры отказывались сдаваться. После того как они продержались всю холодную зиму 1913/14 г., стало ясно, что для прекращения забастовки нужны экстраординарные меры воздействия. В апреле 1914 г. две роты Национальной гвардии расположились на холмах выше самого населенного палаточного городка бастующих у Ладлоу, где жили тысяча человек. Утром 20 апреля по палаткам был открыт пулеметный огонь. Шахтеры начали отстреливаться. Их вожака, грека по имени Лу Тикас, пригласили на холм для обсуждения условий перемирия, а затем рота гвардейцев расстреляла его. Женщины и дети, чтобы спрятаться от пулеметного огня, окапывались под прикрытием палаток. На закате гвардейцы с факелами спустились с холмов, подожгли жилища, и семьи шахтеров бежали в горы; от выстрелов погибли 13 человек.

Новости быстро распространились по стране. В Денвере ОСГ выпустил “Призыв к оружию”, в котором говорилось: “В целях обороны собирайте все оружие и боеприпасы, разрешенные законом”. Триста вооруженных забастовщиков отправились из других палаточных городков в район Ладлоу, перерезали телефонные и телеграфные провода и начали готовиться к бою. Железнодорожники отказывались перевозить солдат из Тринидада в Ладлоу. В Колорадо-Спрингс 300 горняков – членов Союза оставили рабочие места и отправились в район Тринидада, имея при себе револьверы, винтовки и дробовики».

(Говард Зинн, историк)

Всего с обеих сторон было убито 33 человека.

Интересный момент. Среди русских большевиков, находившихся в эмиграции, наиболее последовательными сторонниками мировой революции являлись те, кто жил в САСШ. (К примеру, Лев Троцкий тоже сидел в этой стране.) Почему – я думаю, понятно. Они насмотрелись на все эти классовые бои и вполне допускали, что в Америке может тоже полыхнуть…

Новый критический момент наступил в 1918 году после победы большевиков в России. Американским властям стало страшно, что местные рабочие последуют примеру русских товарищей. И началось…

«Уже 16 мая 1918 года был принят “Акт о шпионаже”, обещавший до 20 лет тюрьмы всем, кто “высказывается устно или письменно в нелояльном, хулительном, грубом или оскорбительном тоне о форме государственного устройства”. В 23 штатах сверх того вступили в действие законы, также предусматривающие тюремные сроки для антиправительственных агитаторов, законы о “криминальной анархии”. Наконец, в 33 штатах приняли особые законы, запрещающие вывешивать красные флаги, сочтя это проявлением намерения свергнуть правительство, а власти Оклахомы постановили даже сажать за появление в публичном месте с любой символикой, указывающей “на нелояльность или веру в анархию”. Естественно, американская общественность, традиционно болезненно реагирующая на всякую попытку ограничить демократические свободы, была всем этим весьма недовольна. И тогда по всей стране загремели взрывы.

Началось все с Чикаго, где в сентябре 1918 года взорванная в одном из федеральных зданий бомба отправила на тот свет четырех чиновников. В апреле 1919 года чудом уцелели мэр Сиэтла Хансен и отставной сенатор из Джорджии Хардвик, причем у последнего были ранены жена и служанка. Тогда же почтовая служба выявила 16 начиненных взрывчаткой пакетов, адресованных судьям, чиновникам и крупным бизнесменам, включая самого Рокфеллера, а 2 июня бомбы взорвались сразу в восьми городах. Самой крупной мишенью неизвестных террористов оказался генеральный прокурор Палмер, однако в итоге досталось лишь его вашингтонскому особняку. Единственным же погибшим во время теракта стал сам разорванный в клочья бомбист, зато оставленная им революционная листовка попала в руки полиции целой и невредимой. Наконец, 16 сентября 1920 года у банка Моргана на Уолл-стрит взорвалась конная подвода, разнесшая на куски добрых полсотни прохожих».

(Ю. Нерсесов, журналист)

Кто устраивал эти взрывы – дело темное. Многие историки утверждают, что это была провокация властей. Или, по крайней мере, террористам позволили их совершить. После террористических актов было привлечено к суду 184 активиста «Индустриальных рабочих мира». Они получили от трех до двадцати лет тюрьмы. Однако никаких убедительных доказательств их причастности к терактам найдено не было.

«Единственный признавшийся в причастности к ним типографский рабочий эмигрант Андреа Салседо заблаговременно покончил с собой незадолго до суда. И даже изготовители адской машины с Уолл-стрита остались безнаказанными, хотя в качестве эксперта к расследованию был подключен знаменитый физик Роберт Вуд…»

(Ю. Нерсесов)

В ходе этого судебного процесса получил свою «двадцатку» и Большой Билл Хейвуд. Однако долго он не просидел. В 1921 году Хейвуд был освобожден под залог на время подачи апелляции – и, не будь дурак, бежал в Советскую Россию. Есть версия, что власти на это закрыли глаза – решили, что так будет спокойнее. Хейвуд ведь являлся своеобразным символом – рабочим лидером, несправедливо осужденным за правду.

В отличие от Эммы Гольдман, Большому Биллу в СССР понравилось. Он работал в МОПР (Международная организация помощи борцам революции). Участвовал в 1922 году в создании Автономной индустриальной колонии «Кузбасс». (Это была экспериментальная промышленно-сельскохозяйственная структура в Кемерово, на которой работало около 750 иностранцев левых взглядов.) Умер в Хейвуд в 1928 году и похоронен в Кремлевской стене.

Что касается «Индустриальных рабочих мира», то репрессии их не сломили. Наоборот, именно на 20-е годы XX века приходится расцвет этой организации. Правда, к террористическим методам они уже не прибегали…

В начале ХХ века Старый и Новый свет жили каждый своей жизнью. Жители разных частей света не слишком-то интересовались делами друг друга. А вот Россия и Европа – это совсем иное дело. Здесь всё было рядом. Так что стоит рассказать о том, что творилось в «старушке Европе». Там террористы тоже отнюдь не скучали. Во многих странах Западной Европы находились любители пострелять.