Чтение онлайн

— А почему — на Бугулов?

— Потому что нас бросятся искать в бурунах, а мы у них — под самым боком.

— Тебя б давно следовало атаманом сделать, — восхитился Микал сообразительностью женщины и удивился в свою очередь, почему никогда по–настоящему не был в нее влюблен. Перед глазами сама собою появилась Млау, круглолицая, черноглазая, с ямочками на щеках. Вот кого он любит больше всего на свете, вот к кому он стремится постоянно в мечтах своих. Словно и не было долголетней любви к ее старшей сестре. Словно никогда не целовал он и эту, сидящую рядом красивую и гордую казачку.

— Послушай, атаман, — повернул он к ней засветившееся радостным волнением лицо, — ты отпусти меня из Бугулова на одну ночь в Джикаев.

— Это за каким же лядом? — нахмурилась Ольга.

— Родителей повидать.

— А может, полюбовницу?

— Может, и ее, — рассмеялся искусственно Микал.

— Только не теперь.

— Почему не теперь?

— Потому что ты мне самой во как нужен, — провела Ольга указательным пальцем по воротнику венцерады. — Да нет, не как полюбовник, — хохотнула она тоже фальшиво, — а как начальник штаба.

Впереди показался всадник, он нахлестывал плетью коня, из–под его копыт летела во все стороны грязь.

— Гляди–ка, дозорный наш метется, — Ольга натянула вожжи, придерживая лошадей. — Что случилось?! — привстала она над сидением.

— Чоновцы! — крикнул дозорный, осадив со всего маху коня так, что тот едва не сел задом в дорожную грязь. — Цельный отряд! Вот–вот в станицу войдут. Гоните вобрат!

Ольга развернула упряжку, стегнула вожжами по лошадиным крупам. Верховые бандиты как по команде повернули вслед за тачанкой. За ними проделали тот же маневр и две нагруженные награбленным барахлом повозки:

— Но, задави вас чума!

Однако и с другого конца станицы путь бандитам был отрезан. Об этом сообщил им прибежавший оттуда «свой человек» из местных жителей. Хватая ртом воздух от быстрого бега, он поднял руку перед тачанкой.

— Чекисты! — прохрипел, словно ему сдавили петлей шею. — Не мене сотни…

Ольга натянула вожжи, взглянула на соседа по сидению.

— Что будем делать, Микал?

— Пройдем другой улицей, — с кажущимся спокойствием ответил начальник штаба, но лицо у него заметно побледнело.

— А ежли и там засада?

— Прорвемся с боем.

Тачанку окружили верховые, загалдели испуганными индюками:

— Кажись, допрыгались!

— Скольки кувшин не ходи по воду…

— Карачун нам, братцы!

И тогда над тачанкой выпрямилась во весь свой небольшой рост Ольга.

— Ну, чего забоялись? — крикнула она, стараясь скрыть под нарочитой бодростью в голосе собственный страх. — Когда учительшу казнили, небось были храбрые, а как самих прижучили, так и хвосты — промеж ног. Эх, вы, казаки, рви вашу голову, как гутарит дед Хархаль. Слухайте сюда. Винтовки всем сложить в повозку, акромя Петра Ежова и Митяя Грызлова — они будут стрелять в воздух для салюту.

Бандиты разом смолкли, теснее обступая тачанку и хоть не понимая еще, зачем обезоруживать самих себя и стрелять «для салюту», но тем не менее с надеждой глядя на свою атаманшу.

— Лешке с гармонью — на переднюю подводу, пущай веселей играет «наурскую», — продолжала Ольга. — Дорожкин Ефим — на мою тачанку заместо кучера. И полотенце через плечо пусть повяжет. Я буду невеста, вот он, — указала на Микала, — жених. Всем остальным одеться как на свадьбу. Яшка, Гришка и Васька — в бабью одежу.

С этими словами атаманша сбросила с себя набухшую сыростью венцераду, накрыла ею пулемет и, спрыгнув с тачанки, подошла к повозке с награбленными вещами. Порывшись в них, выхватила какую–то кружевную занавеску, накинула себе на голову — вместо фаты. Из окон стоящей напротив хаты на нее со страхом и удивлением смотрели недоумевающие жители: чего это бандиты так спешно переодеваются под дождем?

Вскоре «свадебный поезд» двинулся по улице, оглашая окрестности переливами двухрядки и ружейными выстрелами:

— выкрикивал визгливым голосом выряженный в юбку с жакетом и покрытый цветастым платком любитель коржей с маком, одной рукой обнимая гармониста, а другой — сжимая рукоятку спрятанного в соломе нагана. Его приятель Ванька, предпочитающий из всех закусок домашнюю колбасу со скворчащим салом, скакал рядом на коне, выделывая всевозможные трюки казачьей джигитовки, как это делается на свадьбах. Остальные бандиты горланили кто во что горазд, лишь бы создать видимость основательно подгулявшей компании.

«Как тогда, — подумала Ольга, вспомнив настоящую свою свадьбу, — только без мжички [27] » Взглянула из–под «фаты» на обнимающего ее «жениха»: у него шапка сдвинута на самые брови, под скулами ходят желваки — нервничает Георгиевский кавалер.

— Гляди веселей, — шепнула, прижимаясь через магазинную часть спрятанного под венцерадой пулемета к его плечу — не очень–то тепло на сыром ветру под кружевным покрывалом, скорей бы уже чекисты!

Встреча с ними произошла за станичной околицей. Впереди ехали шагом всадники, среди которых Ольга сразу же узнала Степана с Дмыховской; за ними постукивала расшатанными колесами та самая лакированная повозка, в которой приезжали моздокские комсомольцы в Стодеревскую на Духов день.

Увидев приближающуюся свадьбу, чекисты остановились, затем отъехали в сторонку, уступая ей, по всей видимости, дорогу. У Ольги замерло сердце: вот она — решающая минута! Удастся или не удастся проскользнуть мимо чекистов? Клюнули они на ее хитрость или сделали вид, что клюнули, а сами сейчас набросятся на безоружных участников этого придуманного на ходу спектакля?

— Покрепче прижимай, чтоб не смерзла! — крикнул кто–то из чекистов под смех своих товарищей, когда тачанка поравнялась с ними, и Ольга поняла, что «прижимать» советовали Микалу ее самое, и что спектакль удался. Мельком взглянула на Степана: он тоже улыбается, провожая взглядом «подвыпившую компанию». Не удержалась, помахала прощально рукой, чувствуя, как вся вспотела от нервного напряжения, несмотря на встречный довольно свежий ветерок. «Слава тебе, господи!» — перекрестилась она трепетной рукой, когда и всадники, и блестящая колымага с вооруженными комсомольцами остались позади.

— Кажись, пронесло, — повернула к Микалу радостное лицо. — Помнишь, как Зелимхан архиереем вырядился и по Владикавказу у всех на виду перед атаманским дворцом разъезжал.

— Еще бы не помнить, если я у него в тот день за кучера был… Смотри–ка, смотри! — приподнялся Микал с сидения, всматриваясь назад. — Они, кажется, поняли в чем дело: поворачивают коней и стрелять начали. Эй, братцы! Оружие свое разберите, хватит ломать комедию! — крикнул он сопровождавшим тачанку всадникам и рывком сдернул венцераду с притаившегося между ним и Ольгой пулемета.