Чтение онлайн

Я знал, что это случится. Это было лишь вопросом времени.

Цокот каблуков Офиэля по отполированному мраморному полу разносится по залу, за ним следуют более тяжёлые шаги четырёх арк-жнецов по бокам.

Проклятый Офиэль. Всегда такой педантичный. Всё должно быть по уставу. Даже когда сам устав, мягко говоря, полная хуйня.

Он останавливается в нескольких шагах от меня, лицо — маска неодобрения. Его арк-коса тихо гудит, эфирное лезвие мерцает сдерживаемой энергией. Власть арк-жнеца заключена в его косе, и Офиэль обращается с ней как с оружием.

— Векслорн, — начинает он ровным голосом со стальным оттенком. — Нам нужно поговорить о Лили.

— Так и знал. Ты следил за мной, — вздыхаю я, проводя рукой в перчатке по лицу.

— Наш долг — обеспечивать… надлежащее исполнение обязанностей, — вмешивается одна из жнецов. Женщина с нервной дрожью в голосе. Талия. Только что с обучения. Мне даже почти жаль её, что её втянули в этот бардак.

— И что, видеться с людьми теперь запрещено? — спрашиваю я, надеясь на простой ответ.

Офиэль наклоняет голову, его глаза, похожие на осколки обсидиана, сужаются.

— Это неортодоксально, Векслорн. Жнецы должны сопровождать души, а не формировать привязанности к живым. Это подрывает нашу беспристрастность, наше суждение. Это… — он делает паузу, подбирая слово. — …недостойно.

Я фыркаю:

— Недостойно? Я не устраиваю чаепития с живыми. Я просто за ней приглядываю. Вот и всё.

— Приглядываешь? — брови Офиэля поднимаются. — У нас есть отчёты о… продолжительных разговорах, подарках и даже защите.

У меня сжимается челюсть. Грёбаные предатели. В нашем мире всегда были сплетни, и теперь их используют против меня. Я избегаю взгляда Офиэля, зная, что любая оплошность будет обращена против меня.

— Она… сложный случай, — слабо отмахиваюсь я.

— Насколько сложный, Векслорн? — настаивает он, его голос обманчиво мягок. — Ошибка в назначенном времени смерти? Небесное вмешательство, о котором нам неизвестно?

— Нет. Просто… — я запинаюсь. Как объяснить это притяжение? То, как её смех вытаскивает меня из темноты? — Она… другая.

Остальные переглядываются, Талия неловко переминается. Трое других жнецов молчат, их лица непроницаемы.

— Другая? — повторяет Офиэль с откровенным скепсисом. — Чем именно она отличается от других? Она человек. Несовершенный, смертный, мимолётный. Мы выше подобных привязанностей.

— Она добрая. Чистая. Не испорченная тьмой мира, несмотря на всё, что ей пришлось пережить. Это… освежает, — говорю я. Даже для меня самого это звучит жалко.

Как эти идиоты, погружённые в холодную реальность смерти, могут понять хрупкую искру жизни, которую я вижу в Лили?

Офиэль делает шаг ближе.

— Твоя увлечённость затуманивает твой рассудок. Это ставит под угрозу всю систему. Что, если ты вмешаешься? Что, если изменишь естественный ход её жизни? Последствия могут быть катастрофическими.

— Я не стану, — твёрдо отвечаю я. — Я никогда не вмешаюсь. Просто наблюдаю.

— Но ты уже вмешиваешься, Векслорн. Ты отвлекаешься, рискуешь раскрытием. Это нарушение Кодекса Жнецов.

Упоминание Кодекса — документа, который меня заставили заучить наизусть с момента посвящения, — бьёт под дых. Это высшая инстанция, и я всегда знал, что нарушаю его. С первого раза, как решил взаимодействовать с Лили.

Тишина тяжело повисает в воздухе. Я знаю, что будет дальше. Дисциплинарные меры. Возможно… перевод в далёкую, никому не нужную область. Даже в Чистилище. Всё, лишь бы держать меня подальше от Лили.

Офиэль вздыхает.

— Векслорн, я отдаю тебе прямой приказ. Прекрати любые контакты с человеческой девушкой. Разорви все связи. Сосредоточься на своих обязанностях. Ты понял?

Я смотрю на свою косу, её отполированная поверхность отражает мерцающий свет Алтаря. Души ушедших шепчут вокруг свои скорбные песни. И где-то вдалеке мне кажется, что я слышу смех Лили.

С тяжёлым сердцем я закрываю глаза.

— Понял, — шепчу я. Слова на вкус как пепел.

Ощущение, что за мной наблюдают, не исчезает следующие несколько дней. И вот так, в одно мгновение, мой мир снова стал бесцветным. Серым…

— Мне обязательно идти? — ною я, пока Ханна складывает пару бутылок воды и несколько перекусов в термосумку.

Она смотрит на меня.

— Да, обязательно, — говорит она, закрывая сумку и закидывая ремень на плечо.

Сегодня тот самый футбольный матч, о котором все трещали уже несколько недель. А я не хочу идти. Несколько недель назад хотела. Но тогда мы с Остином ещё были вместе, а теперь… да пусть он хоть на хуй сходит, мне плевать.

Плюс я всё ещё пытаюсь переварить то, что случилось со мной несколько дней назад. Случайно оказаться в Подземном Мире — это не то, от чего просто отмахнёшься и забудешь.

Но Ханна хочет пойти ради Джейсона, а меня она, знаю, тащит просто потому, что не хочет, чтобы я сидела дома одна и кисла, жалуясь, какая у меня скучная жизнь. Если бы она знала…

— Готова? — спрашивает она и мягко улыбается.

Я вздыхаю и натягиваю фальшивую улыбку.

— Ага.

Прохладный воздух щипает мне щёки, пока мы с Ханной протискиваемся сквозь толпы студентов, стекавшихся к стадиону университета Мэдоу-Хиллс. Гул трибун уже нарастает, как осязаемая волна предвкушения, вибрирующая под ногами.

Сегодня тот самый день. Мэдоу-Хиллс против Харроу-Гроув. Главное соперничество года.

Ханна, одетая с ног до головы в сине-белые цвета команды, буквально дрожит от восторга рядом со мной.

— Не верю, что это наконец-то случилось! — визжит она, поправляя пенопластовый палец3.

Я дёргаю за неудобный свитшот, который взяла у неё. Точнее, который она стащила у Джейсона.

Наконец мы находим свои места, почти у линии в пятьдесят ярдов. Мы усаживаемся, осматривая поле, и Ханна возбуждённо толкает меня локтем:

— Вон они!

Я смотрю туда, куда она тычет пальцем, и да, конечно, они там. Остин, лыбящийся как идиот в майке с номером 13-ть, и Джейсон рядом с ним, возвышающийся в своём 43-м.