Чтение онлайн

Делаю глубокий вдох в лишённые воздуха лёгкие и фокусирую взгляд на Вексе. Он до сих пор не вышел из меня. Тени исчезают, я опускаю руки и тру запястья.

Слегка приподнимаюсь на локтях, глядя вниз, туда, где мы всё ещё соединены.

— Ты… ты кончил в меня? — спрашиваю я, чувствуя, как лицо снова горит.

Он усмехается.

— О, милая. У меня даже сердце не бьётся, не говоря уже о том, чтобы производить сперму.

Я не могу не рассмеяться дрожащим смехом, не зная, что на это ответить. Но всё же пытаюсь:

— Тогда откуда ты знаешь, что всё закончилось?

Он медленно выходит из меня, и я вздрагиваю от этого ощущения, пока он застёгивает брюки и ложится рядом. Я не отрываю от него взгляда, когда он тянется и убирает пряди волос с моего лица.

— Я всё равно ощущаю оргазм. Просто без всех этих… жидкостей, — говорит он и притягивает меня за талию так, что моя спина прижимается к его груди.

Мы лежим так какое-то время, в объятиях друг друга, и я не могу представить ничего лучше. Но есть кое-что, о чём нам нужно поговорить. То, чего нельзя избегать вечно.

Я слегка поворачиваюсь в его руках и смотрю ему в глаза.

— Что мы будем делать с полицией жнецов? Ты вернёшься, пока они не нашли тебя первыми, или так и будешь прятаться со мной?

Он мягко улыбается, так, что у меня всё внутри тает, и наклоняется, прижимаясь губами к моим.

— Я предпочту разделить с тобой короткую жизнь, чем провести вечность в одиночестве во тьме.

Язык Лили выглядывает между зубами — верный признак того, что она трудится над особенно горячей сценой. Я наблюдаю за ней из кресла, утопая в тёплом свете её настольной лампы.

Ритмичное «тап-тап» клавиатуры заполняет небольшую комнату, становясь саундтреком к самому сюрреалистичному и прекрасному периоду моей жизни. Пока Лили пишет свой эротический роман про жнеца, я — её пленная аудитория и невольный свидетель того, как каждые несколько абзацев румянец медленно поднимается по её шее.

Честно говоря, я никогда не думал, что способен чувствовать такое спокойствие и блаженство. До Лили моя жизнь была тёмной и наполненной криками бесчисленных душ.

Теперь же, наблюдая, как она создаёт миры словами, я ощущаю тепло, которого раньше никогда не знал. Каждый раз, когда она ловит мой взгляд, на её лице расцветает застенчивая улыбка, и я таю ещё немного.

— Так, так, — бормочет она, подавляя смешок. — Он снимает с неё… — она замолкает, прикусив губу. — Чёрт, это звучит слишком клинически.

Я тихо усмехаюсь.

— Может, «расстёгивает»? — предлагаю я.

Её глаза загораются.

— О-о, прекрасно! «Расстёгивая изящную застёжку её лифчика…» — она яростно стучит по клавишам, во взгляде вспыхивает новый огонь.

Я откидываюсь в кресле, довольный, наблюдая за её работой, потерявшись в самой красоте её сосредоточенности.

Мирную атмосферу разрывает резкий звук открывающейся двери. В проёме стоит Ханна, нахмурившись.

— Векс, — говорит она чуть громче, чем следовало для такого маленького пространства. — Там кто-то пришёл к тебе.

У меня всё внутри ухает вниз.

— Ко мне? — хмурюсь я, поднимаясь с кресла. — Кто?

Ханна пожимает плечами.

— Не сказал. Просто спросил именно тебя. Сказал, что это важно, — она бросает на меня проницательный взгляд, её глаза мечутся между Лили и мной, а затем снова возвращаются к дверям. — Всё в порядке?

— Очень надеюсь.

Перевожу взгляд на Лили, которая смотрит на меня с беспокойством.

— Я скоро вернусь, — обещаю я и выхожу вслед за Ханной в коридор.

Подходя к входной двери, я чувствую, как в животе затягивается узел. Приготовившись и глубоко вдохнув, открываю дверь. Лицо по ту сторону совсем не тот, кого я ожидал здесь увидеть.

Ладно. Это хуёво. Очень хуёво.

Я оборачиваюсь к Ханне, одарив её ободряющей улыбкой. Она отвечает тем же и, приняв молчание за знак, уходит. Я быстро выхожу наружу, закрыв дверь за собой, и снова поворачиваюсь к нему.

— Адимус? — спрашиваю я растерянно.

Он почти никогда не появляется в Царстве Людей, так что его присутствие здесь может означать только одно — дурные новости.

— Векслорн, — произносит он, и в его голосе звучит почти болезненная властность. — Они идут.

Я никогда не видел его таким серьёзным.

Пиздец.

Я знал, что это случится.

— Кто именно? — спрашиваю, пытаясь понять, насколько всё плохо на самом деле.

Его взгляд впивается в меня.

— Совет. Остальные арк-жнецы. Они знают.

У меня скручивает желудок. Я прекрасно понимаю, что означает это «они знают». Нарушение Кодекса Жнецов — преступление колоссального масштаба, караемое… скажем так, вечное небытие — это не пикник.

— Интересно, как же они догадались, — язвительно замечаю я, стараясь держать голос ровным.

Адимус вздыхает — звук, похожий на шорох листьев на кладбище.

— Это не важно. Важно другое, Векслорн. Почему? Почему ты осмелился отнять человеческую жизнь? Ты же знаешь Кодекс! Знаешь последствия!

Я знаю правила. Каждый жнец их знает. Люди умирают, когда приходит их время, и точка. Мы лишь сопровождаем их дальше. Но Лили…

— Ты должен был понимать, что это приведёт к войне, Векслорн! К гражданской войне среди жнецов! — ревёт Адимус. От его обычного спокойствия не осталось и следа. Он в ярости.

Я заставляю себя встретиться с ним взглядом.

— Я сделал это ради Лили.

Лицо Адимуса ожесточается.

— Лили? Какая-то жалкая смертная? Ты рискнул всем, проклял себя ради людишки?

— Она не «какая-то смертная», Адимус! Она чистая. Невинная. И они… они отняли у неё это, — мой голос срывается, воспоминание слишком свежо и болезненно.

Он приподнимает бровь, но молчит, позволяя мне продолжить.

— Они напали на неё, Адимус. Они… они избили её, изнасиловали и бросили тело на улице, словно мусор. Когда я нашёл её, она была полностью сломана. Я не могу описать, каково было видеть её такой.

Я начинаю ходить взад-вперёд, сбиваясь, захлёбываясь словами:

— А эти мужчины, эти монстры, были неподалёку. Смеялись, хвастались тем, что сделали, и собирались сделать это снова, Адимус! Как я мог позволить им жить? Как я мог стоять там и забирать её душу, зная, что они разгуливают на свободе и готовы причинить боль кому-то ещё?